Клок-Данс

Вопрос этот занимал ее с тех пор, как она увидела Денизу, очень отличавшуюся от обычных подружек сына – школьных чирлидеров и университетских активисток, бойких задавак, чьих истинных чувств никогда не угадаешь.

– Я-то думала, – ответила Дениза. – А вот за Шона не скажу.

– Понятно, – опечалилась Уилла.

Что ж, может, оно и к лучшему.



Днем зашла Кэлли, принесла консервированную ветчину.

– Уж извините, готовка – это не мое, – сказала она, передавая банку Уилле.

Вся в украшениях и нарядном платье, с порога гостиной она объявила, что нынче была в церкви и записала Денизу в молебен о здравии.

– Соседку мою, говорю, подстрелили, а у нее ребенок на шее.

Кэлли вошла в комнату и звучно шлепнулась в кресло.

– Вообще-то я ближе к подростку, чем к ребенку. – Шерил по-турецки сидела на коврике и гладила Аэроплана.

– На подростка ты не тянешь, – возразила Кэлли.

– В следующем январе мне перевалит на второй десяток. И потом, я вовсе не на шее.

– Ладно, считай как хочешь, – отмахнулась Кэлли. При дневном свете казалось, что вытравленные волосы сильно старят ее. Она то и дело поправляла выбившиеся кудряшки, словно чувствуя, что с прической что-то неладно. – Ну как ты, Дениза?

– Скоро спячу.

– Так включи телик. Чего не смотришь?

– От телевизора я уж окосела.

– Кэлли, не хотите чаю со льдом? – Уилла искала повод уйти из комнаты, но гостья отказалась:

– Нет, спасибо. А где ваш красавец-муж?

– Где-то здесь. – Уилла не хотела говорить, что Питер укрылся в спальне с включенным кондиционером. – Я сейчас, вот только… – Она показала банку с ветчиной и сбежала в кухню.

Поставив банку на столешницу, она подошла к окну и проверила, влажная ли земля у маленькой карнегии. В соседнем дворе Эрланд бесцельно подкидывал волан на ракетке. В другом дворе миссис Минтон, одной рукой держась за ходунки, неловко пыталась перебросить комбинацию через бельевую веревку.

В кухню вошла Шерил:

– Вы вправду завтра уезжаете?

Уилла отвернулась от окна и посмотрела на девочку:

– Да, собираемся.

– Пожалуй, я недостаточно сильная, чтоб отводить маму в туалет.

– Вот и я об этом думаю.

– И еще мне придется одной ходить за продуктами и самой готовить.

– Ладно, я спрошу Питера, нельзя ли поменять билеты на другое число.

Однако Шерил обещанием не удовольствовалась и по-прежнему смотрела выжидающе.

– А вот прямо сейчас пойду и спрошу, – сказала Уилла. Без энтузиазма.

Минуя гостиную, она услышала голос Кэлли:

– По мне, так без них даже лучше. Как избавилась я от Дарвина, будто камень с души свалился. Свобода! Дышишь полной грудью! Я считаю, мужиков переоценивают.

Уилла притормозила, интересуясь ответом Денизы, но вместо него услыхала шумный выдох – видимо, Кэлли курила. Точно, пахнуло табачным дымом. Уилла заглянула в комнату и увидела, как Кэлли стряхивает пепел в горшок с филодендроном.

Подъем по лестнице казался перемещением в иной климат – с каждым шагом становилось все жарче. Но когда Уилла открыла дверь гостевой комнаты, ее обдало потоком холодного воздуха, а рев кондиционера резанул слух. Разутый Питер с ногами сидел на кровати и, привалившись к спинке, читал воскресный номер «Таймс мэгэзин».

– Как там дела? – спросил он, выглянув из-за журнала.

– Кэлли пришла.


– Отлично. – Питер вернулся к чтению.

– Милый, по-моему, нам не надо уезжать.

Казалось, Питер не собирается отвечать. Но потом сказал, не отрывая глаз от страницы:

– С данным утверждением я не согласен.

– Я не представляю, как они управятся одни.

– Они не одни. Есть соседи. Есть коллеги Денизы.

– Этого мало, – возразила Уилла.

Питер поднял взгляд от журнала:

– У меня идея.

Уилла приободрилась, но услышала совсем не то, что ожидала:

– Дениза может обратиться в соответствующее агентство и нанять помощницу.

– Ты же знаешь, ей это не по карману.

– Да? Наверное, ты могла бы подкинуть ей деньжат, если речь о недельной услуге.

– Конечно, только…

Идея не понравилась. Уилла понимала, это разумное решение проблемы, но почему-то оно ее огорчило.

– Маленькая, послушай меня, – сказал Питер.

Через силу она посмотрела ему в глаза и стала крутить ремешок часов на запястье.

– Ты прекрасно понимаешь, что происходит. Сыновья твои выросли и разлетелись, и они вроде как разочаровали тебя…

– Что? – Уилла оставила ремешок в покое. – Никто никого не разочаровал!

– Хорошо, скажем так: они не очень-то с тобой общаются.

– Нет, общаются! На завтрашний вечер намечен ужин с Шоном!

– Разве ты его не отменила?

Уилла молчала.

– И ужин этот предложила ты, не он. Что до Иэна, с ним, согласись, просто невозможно связаться.

– Да мобильная связь там не работает, вот почему! Но он звонит всякий раз, как доберется до цивилизации. Ты так говоришь, потому что у тебя нет детей. Ребята выросли… Но ведь это естественно! И потом, они же мальчики. Не жди, что мальчишки будут с тобой сплетничать и поверять свои тайны.

– Может, все проще – ты тоскуешь по материнству? Я это могу понять. Но ты вот подумай: у тебя есть я. И ничто не мешает нам насладиться нашей золотой порой.

Питер шутил, однако Уилла не улыбнулась.

– К примеру, я неоднократно предлагал тебе заняться гольфом.

– Я пробовала, – сказала Уилла. Она взяла пару уроков и даже купила комплект спортивных юбочек из быстросохнущей ткани и белых носков с помпончиками.

– Но бросила.

– Потому что не получилось! Я не виновата, что я не спортивная! Ладно… – Уилла чувствовала, что разговор уходит в сторону. – Если так хочешь уехать завтра, езжай один, а я останусь.

Она ждала ответа, но Питер молчал.

– Я тебя отпускаю, сама же останусь, пока Дениза не оправится. Бен говорит, скоро она перейдет на гипсовую лонгету и тогда сможет…

– Какой еще Бен? – не понял Питер.

– Ну сосед ее, врач, не помнишь? В лонгете она сможет ходить по лестнице, и тогда со спокойной душой я уеду.

Совсем некстати Уилла сообразила, что на лонгету, как сказал Бен, можно будет перейти недели через две. Питер, похоже, это запамятовал, вот и хорошо.

– Ладно, раз ты этого хочешь, – проговорил Питер и опять уткнулся в журнал.

Уилла мешкала, слегка ошарашенная. Муж вправду согласен, чтоб она осталась?