Клетка

Моя сестра – ангел!

Та «Алиса» и сейчас у меня на полке. Ее я берегу, хотя до сих пор помню наизусть. А для этого мерзавца, живущего сейчас в моем подвале, я приобрела особенный экземпляр – в современном оформлении, яркий, карманного формата, чтобы пролез в окошко для Черри. В моих глазах он здорово уступал тому, старенькому изданию.

Просунула под дверь:

– Вот! Выучишь наизусть.

– Хорошо, – прошелестел Шон. – В детстве мне нравился Льюис Кэрролл.

Врун, лжец! Строит из себя святую невинность! Посмотришь и даже не подумаешь, что он мог вытворять такие гадости.

– Я рисовал иллюстрации: Белого Кролика, Алису, Чеширского Кота, Герцогиню, – принялся перечислять он, словно надеясь, что я забуду обо всем, обо всех своих унижениях.

Но эти слова напомнили мне про другие рисунки. Я нашла их в первый день, когда вырубила Шона шокером, чтобы спустить в подвал. Несколько страничек в блокноте, карандашные наброски.

Вьюнок, обвивающий тонкую лозу. Такой хрупкий, нежный. Как я не увидела тайного смысла? Вьюнок – убийца. Он душит в своих объятиях. Он смертоносен для неокрепшего стебля.

Или птица с перебитым крылом. В ее глазах застыла боль… Надо домыслить. Боль, потому что смотрит она в глаза охотника! А тот еще и упивается своей жестокостью, делая последний набросок.

Или третий. С ангелом!

С плеча сполз оборванный хитон, крылья обломаны, взгляд затравленный, полный безнадеги. Ангел прячется. Выглядывает из укрытия в надежде, что его не заметят. Я будто увидела в этом ангеле свою душу. Показалось, впервые Шон сделал нечто на самом деле имеющее отношение ко мне, а не только к его похоти.

Не в силах выбросить их из головы, я выскочила из подвала.

Где они? Где эти картинки? Зря я оставила их у себя! Пожалела… Слишком уж хороши. Обманчиво просты. Безыскусны.

Разорвать в мелкие клочки! Швырнуть с обрыва! И пусть вода унесет любое напоминание… Потому что нет в Шоне невинности! В каждой его зарисовке скрыта жестокость и испорченная суть. Он извращает все, к чему может прикоснуться. Патологически!

Я побежала к реке, к нашему с Ло месту. Там особенно сильное течение. Если бы это было возможно – бросить вместе с бумажками все воспоминания, чтобы они не травили мне жизнь! Или смыть с Шона всю грязь! Но грязь с души не смоешь…





Глава 9

Шейла





Неделя без учеников тянулась бесконечно, а с учениками пролетела, как смерч, оставив за собой не меньше разрушений. Шейла просто не верила, что на ее уроках присутствуют девушки и парни из так называемой элиты. Они хамили, огрызались, как свора одичавших псов. Еще и строили из себя невесть кого! Будто не богатенькие родители вложили немалые деньги в их обучение, а они сами.

Понятно, почему по уставу предписаны такие жесткие требования – чтобы «сливки общества» не разнесли в пух и прах школу, не перетрахали все, что движется, не поубивали друг друга и учителей заодно.

Шейла не помнила, чтобы в юности она была такой же. А ведь между ней и учениками крошечная разница в возрасте! Правда, училась девушка в самой обычной школе. И слава богу! А вот с Брэдом отец решил выделиться… В конце концов, единственный сын.

Брат не хотел ехать сюда. Придумывал причины и оправдания. Даже подговорил девчонку из средней школы, чтобы та брякнула про беременность от него. И на что только надеялся? Их легенда просуществовала ровно два дня. Пока отец бесцеремонно не притащил бедняжку в клинику. А там… Даже анализы делать не пришлось – девчонка сама во всем созналась. Под таким-то напором!

А если исчезновение Брэда – тоже спланированная мистификация? Но тогда почему по прошествии двух месяцев он ни разу не связался с Шейлой? Перестал доверять сестре? Не может быть.

В кармане пиджака лежал обрывок, найденный в песке. Послание. Сигнал. Или призыв о помощи? В минуты отчаяния, когда девушке уже казалось, что все затеяно зря, что нет ни малейшей зацепки для того, чтобы разыскать брата, Шейла прикасалась к клочку бумаги – становилось легче.

Говорят, в то же время уволилась мисс Розенберг – предыдущий учитель химии. Девушка видела ее фото в альбоме. Миленькая. Молодая. Возможна ли романтическая подоплека?

Зацепившись за эту идею, Шейла даже порылась в архивах и нашла номер мобильного этой Розенберг. Представила себе разговор: «Здравствуйте!» – «Здравствуйте!» – «Вы работали там-то?» – «Работала». – «И мой брат сейчас с вами?» Бред, конечно. В мысленных диалогах Шейла сильна не была. Да и номер сначала оказался недоступен, потом занят… И так несколько раз. Что это? Знак, что не стоит соваться? Интересно, копы проверяли эту гипотезу с учительницей? Или доблестной полиции проще, когда «сам удрал»?

Но Шейла все же дозвонилась на следующий день. В очередной раз набрала номер, и вдруг пошли гудки.

– Ал-ло-о! – протяжный бархатный голос.

– Мисс Розенберг?

– Да, – удивилась, кажется.

– А могу я услышать Брэда?

– Да.

И тишина.

Сердце Шейлы забилось в отчаянном припадке.


Она едва могла дышать. Сейчас она услышит голос брата! Мгновение! Секунда! Выдох-вдох… И вдруг комок. Густой, тяжелый, вставший поперек горла.

И что? Что ему сказать? Девушка понятия не имела, как ко всему этому относиться. Наорать? Но сейчас он счастлив и может на нее обидеться. Ему море по колено. Ему не до сестры, не до семьи, даже до целого мира дела нет. А она сама… разве она его для этого искала, чтобы снова потерять из-за неосторожного слова?

Но и радоваться Шейла сейчас не могла. Ведь Брэд поступил как…

– Я вас слушаю. – Мужской голос оборвал все размышления.

Низкий. Хорошо поставленный. Чужой…

Чужой! Как же глупо было на что-то надеяться. Глупо! Даже слезы на глаза навернулись. Шейла моргнула, быстро прервала соединение, отбросила мобильник и буквально рухнула на кровать, только сейчас сообразив, что до сих пор стояла, вытянувшись в струнку.

Но бездействовать нет времени. Надо двигаться дальше!

Шейла порылась в местной библиотеке в надежде наткнуться на что-нибудь странное. Тщетно. Тихое место. Семьи, проживающие здесь не один десяток лет. Старинные родовые поместья. Небольшие коттеджи для сдачи в аренду. И маленький полицейский участок. Ни таинственных происшествий, ни гонений на ведьм, ни просто уголовных дел!

Последнее громкое событие случилось двадцать лет назад: в состоянии алкогольного опьянения в реке утонул некий молодой человек. Никаких криминальных мотивов. Несчастный случай. Соболезнования и прочее-прочее-прочее.

Может быть, Шейла упустила что-то? Нечто скрытое между строк?

Она вышла в сад. Раскаленный прелый воздух лишь сильнее затуманил голову. Мелькали тени. Роилась мошкара. Наверное, у реки прохладнее. Хорошо, что она преподаватель и имеет право выходить за ворота.

Но до реки Шейла не дошла. Чуть в стороне – там, где тропинка уводила резко влево, – из зарослей кустарника послышалась возня. И голоса. Парня и девушки.

– Ну? Какого черта ты ломаешься?

– Не надо.

– На себя посмотри, тебе в радость должно быть.

– Нет… Пожалуйста! Не надо…

Рваные реплики Шейле не понравились.

Она остановилась. Напряглась. Еще сильнее прислушалась. Подсознательно тянула время: а вдруг все обойдется? Вдруг ей показалось, примерещилось, послышалось? Но как бы ни хотелось остаться в стороне, ситуация требовала вмешательства.

И на ее счастье, вмешался кто-то третий.

– Отвали от нее! – услышала она уверенный голос. А потом сквозь листву разглядела фигуру парня. Вырос внезапно, как из-под земли!

– Ха! Вот, оказывается, чья ты салатница!

И следом недвусмысленный шум потасовки, девчачьи вскрикивания…

Несколько секунд спустя мимо Шейлы, словно лось, пронесся парень: расширенные зрачки, перекошенный рот, порванная рубашка, – теперь он мало походил на холеного красавчика.

Осторожно выглянув из-за кустов, Шейла увидела и других действующих лиц разыгравшейся пьесы и удивилась, что этот грубиян, который хамит ей на уроках, может за кого-то заступиться. Тем более за такую довольно невзрачную девушку с брекетами.





Глава 10

Сэлл





Если до тебя доколебалась страхолюдина, парень, – ты влип по уши! Лучше сразу беги. Никакие слова не помогут! А вот если наоборот… Если вдруг ты сам решил бросить якорь в ее сторону – причем именно якорь, и только! – дело попахивает жареным. Нет, конечно, можно попытаться разглядеть ее внутренний мир, но это только в теории. К реалиям жизни раскопки недр души не имеют никакого отношения. Может быть, позже, когда мускулы в штанах перестанут играть на тамтаме и атрофируются, а пока… Пока, по мнению Сэлла, это ясно и точно походит на нездоровую психику. Такому палочнику хоть скользкую селедку, хоть дохлую кошку, хоть стул – главное, вставить.

Нет, по большому счету Сэллу все равно. Он не врач – пилюльку не посоветует. Но если пациент сам отчаянно напрашивается на консультацию, то прописать кое-что другое все же может.

Вот и прописал.

А после по привычке захотелось покурить. Отойдя чуть в сторону, Сэлл присел на корточки возле забора, затянулся, выпустил колечки дыма и вдруг вспомнил про садовника… Бросил сигарету, втоптал ее в землю, сплюнул под ноги. Нет, не потому, что слова афроамериканца на него повлияли. Сэлл выискивал его взглядом – где он сейчас? – неудержимо хотелось поговорить. Просто потрепаться ни о чем. Каждому человеку это необходимо.

Окольными путями Сэлл вышел к тому месту, где в прошлый раз встретил садовника. Постриженные кусты громоздились в ряд зелеными статуями. Все четко, гладко, без единого изъяна. Перфекционист с секатором.

Да, здесь мастеру уже делать нечего! Надо искать его в другом месте.

Недалеко от сада располагалась оранжерея – застекленная беседка, увитая изнутри лианами. Сэлл видел такие только в кино и всегда представлял, что когда-нибудь и он будет пить красный чай за маленьким круглым столом под ветвями гибискуса, наблюдая за бренным миром из-под прозрачного купола. Там и дышится легко, и спится хорошо, и чай неповторимый. Но самое главное – никто тебя не трогает.