Картина маслом

— Согласиться… На телефонный разговор. Или телемост. Объяснить, что это диктуется международным протоколом.

— А если он откажется?

— Этот может. Этому покрасоваться хочется.

— Наберите его. Вы же знаете номер?

— Так точно, установили.

— Предложите ему виртуальный формат. Скажите… Скажите, что Президент согласен на телефонный разговор.

Последнюю фразу «Первый» выдавил из себя с большим трудом.

Звонок Осману.

— Да. Кто? Осман. Чего надо?

— Президент России принял ваше предложение. Он готов переговорить с вами по телефону.

Осман расплылся в торжествующей улыбке.

— Нет! Я сказал, чтобы он пришел сюда. Лично сам! Или он не мужчина? Или меня боится?

Боевики одобрительно загудели.

— Всё. Разговор окончен. Если он не придет, я… я застрелю кого-нибудь из заложников.

Отбой.

Генералы напряженно смотрели на «Хозяина», враз побледневшего.

— С ним вы мне предлагаете вести переговоры? К нему в гости пойти? К этой мрази? А может, лучше вы?!

Все молчали. Что ж поделать, если он ни с кем другим разговаривать не желает. Только с Президентом.

— Вы установили его личность?

Если бы было известно его имя, сюда можно было притащить всех его родственников до третьего колена включительно, поставить на колени на Дворцовой площади, приставить стволы к затылкам и поговорить по-другому. По-мужски. Без протокола.

— Пока нет, устанавливаем.

— Устанавливаете? Что-то долго устанавливаете! Установители!

Переговоры зашли в тупик, но что-то нужно было делать. Требовался какой-то ход, и этот ход мог придумать только он, так как остальные свои возможности исчерпали. Да и не решились бы…

— Соедините меня с Белым домом, — потребовал «Первый». — Срочно. Скажите, по поводу их заложников.

Пауза.

— Да. Рад приветствовать… Взаимно… У меня просьба. Личная. И где-то особенная, вызванная чрезвычайными обстоятельствами. Не могли бы вы выступить посредником в переговорах с террористами? Да, которые захватили подданных вашей страны. Очень трудная ситуация. Боюсь, без вашей помощи… Авторитет вашей страны и ваш лично… К сожалению, других вариантов нет! Это диктуется необходимостью спасения заложников. ваших в том числе. Я буду благодарен. Я дам номер… Спасибо…

— Ну, что?

— Отзвонится. Прямо теперь… — И вздох облегчения. И пот по лбу и глазам.

Этому не откажет. Этому не сможет! Этому никто не отказывает!

Звонок. Второй… Осман берет трубку:

— Чего еще?

— С вами будет говорить президент Соединенных Штатов Америки.

Что? Кто? Президент?! Штатов?! Который на долларах?!

Осман включил громкий звук.

— Я рад слышать вас.

— Президент Соединенных Штатов Америки рад приветствовать вас, — перевел переводчик.

— Ага! — кивнул Осман.

Переводчик:


— У меня к вам личная просьба… Президент Соединенных Штатов Америки просит вас о личном одолжении.

Все остолбенели, боясь шевельнуться, боясь звук издать.

— Не могли бы вы переговорить с Президентом вашей страны по телефону или через Интернет? Вы должны понять — его должность… Он не имеет права рисковать собой. Это запрещено законом. Но он с удовольствием поговорит с вами на расстоянии. Если вы откажете ему… откажете мне, то вы не сможете озвучить ваши пожелания. А это очень важно. Мы хотим понять ваши проблемы и помочь вам. Я лично прошу вас.

Просит… Лично… Президент Соединенных Штатов… Османа!

— Ну, ладно. Я согласен.

Переводчик:

— И еще прошу… Президент просит отпустить задержанных вами граждан США или, если это невозможно, максимально облегчить им пребывание в плену. Это очень важно. Президент готов обсудить с вами возможные условия их освобождения, в том числе на финансовой основе…

Не удержался, через голову полез! Но и должен был — это его люди. Его «рубашка», которая ближе к его телу. И его конфиденциальный разговор.

— Хорошо. Ладно, — опять кивнул Осман, как будто лично говорил. — Звоните, если что…

Уф! Упал в кресло, обвел всех торжествующим взглядом — не с кем-нибудь, с Президентом говорил. Да не этим, а тем, из-за океана, под которым весь мир ходит! Все под ним ходят, а он под Османом! Во как! Высоко взлетел Осман. Выше некуда. Выше только Аллах!





* * *


И все же — тюки. Точнее, один тюк, тот, что в зале… В него бандиты ссыпали монеты, как дети конфетти. Для чего ссыпали? Ну, то есть понятно, для чего — чтобы толкнуть где-нибудь по дешевке. Это же золото и серебро! Что же мимо богатства проходить, когда оно само в руки идет? Всё что здесь — это их по праву захватчиков. В Средние века тоже грабили храмы, обдирая серебро и золото с произведений искусства. Ценность золота они понимают. Это товар ликвидный и быстрый. Только привези к себе. Но как они это собираются сделать? Надеются на переговоры, ждут, что их отпустят и позволят уйти не с пустыми руками? Вполне может быть. Отпустят, и они увезут сокровища… Но тогда бы они рассовали, растащили монеты по своим карманам. Это проще и логичнее. И делить потом не придется, потому что всё уже поделено! А они собирали сокровища в тюки. За каким? Или это заказ человека, сынок которого монетки золотые собирает? В один тюк зачем? Ноша неподъемная…

Что-то здесь не так. Но что? Давай сначала.

Знаменитая нумизматическая коллекция Эрмитажа, одна из крупнейших в мире. Много серебряных и золотых монет. На них и позарились. Разбили витрины, разорили хранилище, ссыпали на пол горой, перебрали, рассортировали, сложили в тюк…

Опять этот тюк!.. Что в нем-то не то? Что заставляет на нем постоянно спотыкаться в рассуждениях? Тюк, мешок, торба, рюкзак, чемодан — не всё ли равно? Емкость для хранения груза и транспортировки…

Куда транспортировки? Дворец обложен со всех сторон, так что мышь не проскочит. Десятки людей пялятся в бинокли и приборы ночного видения, сотни камер понатыкано. «Дроны» летают! Город перекрыт — на каждом углу полицейские! Куда они могут деть этот тюк? Непонятно! Но ведь что-то они думали, когда его набивали и шнуровали?

Шнуровали? Что-то здесь близко, что-то цепляет… Что? Тюк… Обычный тюк, со шнуровкой, из прорезиненной ткани, в который…

Стоп! Вот оно!.. Из про-ре-зи-нен-ной! Из прорезиненной ткани! А зачем прорезиненная ткань, если домой в автобусе добычу повезут? Или в машине? Зачем водоотталкивающая ткань?

А если предположить в качестве безумной идеи… Если представить… Ах, ты черт! Теперь всё встает на место! Теперь понятно, почему именно монеты и зачем тюк! И что с ним дальше делать! Но дело даже не в монетах. Вернее, совсем не в них. Ах ты, дьявол их раздери!

Вот это поворот…





* * *


Связь. Нужна связь. Полцарства за связь! Только где ее добыть?

Окна закрыты — не махнешь, не мигнешь. Прямых контактов никаких. Можно попытаться вычислить Мансура. Или второго — Хасана. Правда, как? Масок они не снимают, лиц не показывают. По возрасту? По походке? В принципе, почему бы и нет? Но согласятся ли они помогать? Можно припугнуть, напомнить про сотрудничество, про подписанные бумаги… А если не сработает? Если они не испугаются? Или, напротив, испугаются и укажут на него — и вся игра насмарку. Инкогнито открыто, «инвалида» быстро волокут к ближайшей стенке и дырявят ему голову. Это в лучшем случае, а в худшем — потрошат. Причем в прямом смысле слова. Мотают кишки на кулак, чтобы правду узнать.

Нет, риски очень высоки! Неоправданно высоки! А выигрыш сомнителен: то ли смогут они что-то передать, то ли нет… То ли согласятся, то ли пошлют или сдадут…

Не годится! Нужно искать другой выход. Какой? Хорошо бы отзвониться по мобильному. Но его нет, потому что тот, который он пнул под батарею, разряжен в ноль. А зарядки тоже нет, как и розетки… Да и кто бы ему дал время на подзарядку мобильника?

А вот связь как раз есть. Связь появилась. Похоже, они заставили отключить глушилки. Хрен их знает, но как-то исхитрились. Теперь болтают с родственниками и друзьями. Не все, а те, что поглупее, кто не боится навести на свои контакты. Ну или контакты у них такие, которые не жалко сдать… Но факт тот, что связь имеет место. А телефона нет! А если нет… следовательно, его надо раздобыть! Как? Неправильный вопрос. Правильный — у кого?

Нужно присмотреться, кто из боевиков в каком кармане таскает мобильный. И выбрать жертву, парня, который наиболее рассеян. Такой обычно всё везде забывает, над таким по этому поводу подшучивают.

Пожалуй, вот эти подойдут… Взгляды у них какие-то несфокусированные. Оружие держат или кладут подле себя небрежно. Другие вначале посмотрят…

Подмечать, запоминать особенности характеров. Как ходят. Куда смотрят… Это важно.

Первый идет сосредоточенно, словно прислушиваясь к себе, глядит под ноги. С этим лучше не связываться…

А вот у второго походочка развинченная, шагает — красуется, башкой вертит, глазками стреляет, всё ему любопытно. Молодой. Этот за карманами не следит, весь его интерес — вокруг него. Этого надо взять на заметку.

Кто еще? Пожалуй, третий. И четвертый, в джинсах. У него вообще мобильник в «чужом кармане», то есть в заднем, куда только лохи ценные вещи кладут. Заслуженный, с пятью ходками преподаватель, учил их на уроках карманных краж: «Ваш этот карман, не его! И не надо этого фраера жалеть! Вы у него кошель вытащите, а в следующий раз он подумает, куда его поглубже заныкать!» И не только говорил, но и показывал… Натаскивал… Учил, как ловчее у «фраера ушастого гомонок из чердака вынуть». И зачеты ставил по факту выемки вещицы из кармана сослуживца или преподавателя. Вынул, ушел незамеченным — зачет. Не смог или за руку тебя поймали — неуд с перезачетом и кроссом по пересечёнке на сорок километров в полной выкладке. Причем всей твоей группе. Чтобы страшнее было! Такие правила. И у того препода с «куполами» разок исхитрились, портмоне вынули. Он был безмерно рад, хотя вначале сильно опечалился. Так что навык есть! И опыт, когда приходилось срочно деньги добывать или паспорта, выуживая их из карманов прохожих. Воровство — дело лишь техники и тренировки. Чужой кошелек «снять с лоха» нетрудно. Вопрос, как приблизиться к объекту, чтобы до кошелька дотянуться? Дистанционно это не сделать. Полтергейсту их не учили, только сугубо практическим навыкам, чтобы там, за линией фронта, «голыми» не остаться. Чтобы самим свои проблемы решать с деньгами и документами. Тут спешить нельзя, тут надо подождать, выбрать момент…