Калинка-малинка для Кощея

Предположения подтвердить нечем. Но то, что Луна не просто так очень долгое время не появлялась на небе, заметили все. И таких ясных и дурманных ночей, как эта, очень давно не было.

Мою руку сжали крепче.

Я сделала вид, что ничего не заметила. Ну, разве что рыбок, которые нахально подплывают прямо к поверхности воды, а потом исчезают, оставляя расходящиеся круги.

– Ты зачем домовых привел, обормот? – поинтересовалась я, словно мы сидели на кухне и собирались кормить Деяну.

Все же, что ни говори, а даже такой маленький срок в семейных хлопотах и среди Кощеевых родственников отбил всякое желание мечтать о добрых молодцах и медовых поцелуях. Деянка растет не в меру активной и любопытной, чую, вся будет в мою драгоценную свекровь. А потому к ночи я падала с ног. И засыпала как убитая. Правда, надо отдать должное Дивиславу – нянчиться с дитятком помогал как мог. А когда уж было совсем печально, привлекал к этому делу Темнозара. Тот, конечно, закатывал глаза, говорил что-то вроде: «Зачем завели, если не справляетесь?» – но с Деяной сидел, читал какие-то свитки, и… как ни странно, она слушала. Не понимала, но слушала.

– Страдайте, как мы с вашей матерью страдали, – обнадеживал дорогой свекр, обращаясь, правда, к сыновьям. – Доля не упустила возможности восстановить равновесие.

Порой хотелось сказать, что Доля та еще штучка и уж скорее тут дело рук ее сестрицы Недоли, однако… что за разговоры о богах? Все равно ж не получится ничего хорошего, а небожители еще подслушают и зло затаят.

– Пусть помогают, – ни капли не смутился Дивислав. – А то с тобой скоро будет нечто страшное. Впрочем… со мной тоже.

– А представь, у нас родились бы близнецы? – невинно поинтересовалась я.

– Не приведи вся умрунская деревня, – пробормотал он, сотворив нечто похожее на обережный жест.

В этот момент я поняла, что и сама-то пошутила не очень остроумно. Двух Деян представить не получается. Точнее, получается, но вот последствия… Я сглотнула.

– Раздавишь мне руку.

– Ой, извини, – очнулась я.

– Ну уж нет! – притворно возмутился супруг.

И прежде чем я смогла возразить, стиснул меня в объятиях и прижался к губам. Голова пошла кругом, вмиг стало не до луны, реки и проказ дочери. Поцелуй обжигал, заставлял кровь быстрее бежать по венам, не давал спокойно вдохнуть. И пусть мы жили вместе, теперь уже разделяя хлопоты и быт, все равно от поцелуев мужа в груди делалось горячо и сладко.

– Так ты меня за этим сюда привел? – шепнула я в его губы, когда наконец-то поцелуй прекратился.

– Ну… – Дивислав сделал вид, что раздумывает. – А есть варианты?

– Ну не прямо же здесь! – возмутилась я.

Что за новости! Даже будучи девицей никогда на сеновалы не ходила! Хоть зовущих было предостаточно, но… многие соображали сразу, а кто проявлял чудеса непонимания, очень близко знакомился с моим ухватом. Многие потом обходили дом чудесницы десятой дорогой. И правильно делали. Тут разве что Дивислав оказался совсем не обидчивым и упорно преследовал цель. Цель, в смысле я, некоторое время посопротивлялась, но потом перестала. А толку?

– У меня, кажется, есть годное предложение, – сказал Дивислав с самым серьезным видом, обвивая двумя руками мою талию.

– И какое же? – поинтересовалась, стараясь не думать о том, что последнее время Дивислав строил мне в подарок отдельный домик, ибо по законам Кощеевым жене любимой положен отдельный терем.

– А вот и увидишь, – довольно заявил он и подхватил меня на руки.

И в этот миг стало как-то совсем не до плеснувшей за спиной воды и странных скрипов. Если бы хоть на какое-то время оторвалась от сладких губ Дивислава и посмотрела на место, где мы стояли, то увидела бы, что через реку перекинут переливающийся алым огнем мост, царственный, огромный…

А рядом сидит большущий филин и деловито уплетает перезревшие виноградины. Со смаком уплетает. И смотрит вслед Кощеевой чете. А еще тихонько переговаривается с мостом:

– Что вздыхаешь? Ну, что ты вздыхаешь? Смотри, какая пара красивая! И дочка у них хорошая, и будет все хорошо!

А мост тихонько поскрипывает, то ли соглашаясь, то ли умиляясь.

Филин рассматривает последнюю горсть виноградин, потом с размаху плюхается на траву, прямо на ощипанный детской ручонкой хвост.

– Пусть пока побудут счастливые. Они ж пока не знают, что завтра весь дом Кощеев на крышу встанет.





* * *


Я всегда знал, что добром это не кончится. И даже тихая ночь не смогла обвести вокруг пальца. Прибывшие домовые Калинки вели себя шустро и деловито, на удивление быстро подружились с нашими и не стали заводить свои порядки, а приняли существующие. Чем вызвали уважение всех сразу, мое в том числе.

Деяна сладко посапывала на моей кровати. Истории о приключениях темного ведуна и его возлюбленной, прекрасной валькирии, в чудесном городе Ильграде ей явно пришлись по вкусу. Во всяком случае, засыпала она под них просто чудесно.

Перед тем как лечь самому, я еще успел переброситься парой слов с Василием. Удивительнейший экземпляр, кстати. Жаль, не узнать, как такое сокровище оказалось у родителей Калины. Оборотни-помощники обычно не любят сидеть возле людей. А этот Калину одну не оставит. Любит ее, помогает во всем. Делает, конечно, все не сразу и не всегда вовремя, но делает же!

С этими мыслями я и заснул. А утро началось с того, что племяшка активно требовала маму и завтрак. Благо Калинка вернулась как раз вовремя, взяла чадо на руки и унесла в свою светлицу.

Я уже было выдохнул спокойно, но…

В дверь постучали. А потом, не церемонясь, распахнули. Узрев на пороге матушку, понял, что про спокойный день и исследование присланных Могутой солнечных трав для лечения Зирьяны можно забыть.


– Так, хватит валяться! – скомандовала она. – Приводи себя в порядок и спускайся к нам.

– Это зачем? – подозрительно поинтересовался я, серьезно раздумывая над тем, чтобы резко прикинуться убогим и хворым.

– Пророчествовать будут, всем присутствовать обязательно. Тебя это тоже касается.

Я только тяжело вздохнул. Вот так и знал! Не ходит беда одна! И Лишка всегда приходит в самый неподходящий момент! (А если учитывать мою особую любовь к ней, то этот момент для нее – всегда!)

В этот раз Лишка превзошла сама себя. Вырядилась так, словно на праздник к самому князю къевскому собралась. Столько побрякушек на одной женщине я еще никогда не видел!

Правда, тут же закралась мысль, что все же она отыскала тайный ход к нашим сокровищам и попросту высыпала весь сундук на себя. А сундуки у нас в человеческий рост. Вот и представляйте размер бедствия.

В этот раз все собрались прямо в комнате для гостей. Лишка неожиданно вместо привычной циновки и своих штучек для пророчеств притащила огромный шар. С человеческий локоть в диаметре. Хрустальный, изумительно отшлифованный – ощущение, что не из камня сделан, а застывшая вода. Но живая вода, волшебная, а не лед с реки.

Калинка в первый раз лицезрела «кощеевскую пророчицу». Выражение лица моей невестки было прекрасно. Одновременно показать «Боги, что это?», «А, это к нам?» и «Уважаемая Рада, кажется, к нам пришли скоморохи» – талант. Потом Калинка медленно перевела взгляд на меня и молча приподняла бровь. Я только развел руками. Она покачала головой и крепче прижала к себе Деянку. Та, кстати, Лишки совершенно не испугалась и осматривала с живым интересом. Приблизительно такого толка: «Какая восхитительная погремушка! Я бы ее потрясла!»

Кстати, склонность к разрушению у чада налицо. Поэтому чудесницкие способности Калинки явно тут не на первом месте. Еще посмотрим, какого жару задаст нам дитятко, когда подрастет.

– Просим простить за задержку, – раздался голос отца.

Он с Дивиславом осматривал укрепления у реки. Водяной попросил прийти пораньше, но, видимо, разговор затянулся. В итоге собралась вся наша семья. Да еще и гостившая Забава. С ней, кстати, я пока вообще не мог понять, что происходит. Девушку явно пытались охмурить в две дудки Лель и Горыныч. От последнего я вообще не ожидал, честно говоря, но это такое дело. Все мы в чем-то люди, даже Кощеи и Горынычи. Забава, нужно отдать ей должное, совершенно не смущалась и живо бегала на свидания к обоим. Любопытно, чем все это закончится. Но пока что никаких прогнозов делать не рискну.

Дивислав сел рядом с Калинкой. Деяна тут же зашевелилась и попыталась потянуться к любимому папочке, издавая умилительное агуканье. Вот честно, насколько я не чадолюбив, но на племяшку явно реагирую не так, как на других.

Калинка что-то шепнула дочери. Та сразу переключилась с отца на хрустальный шар, который Лишка деловито установила посреди комнаты.

– Это новый способ предвидения, – важно заявила она. – Подарок самого Змеиного царя! Он даровал такие своему народу и мне из-за особого расположения.

– Это какому народу? – полюбопытствовала Забава.

Лишка загадочно на нее посмотрела единственным глазом. Я же решил, что потом расскажу побольше о ловком и смуглом народе, женщины которого ходят в длинных широких юбках и цветастых платках, а мужчины – в жилетах и высоких сапогах. Живут в шатрах, жгут костры и поют песни. А еще растят юрких детишек, которые весьма славно воруют кошельки у честных селян.

Лишка приняла важный вид:

– Всю правду расскажу, – объявила она.

Ну точно! Даже манеру речи у них скопировала. Вот же страшная женщина!

Остальные, правда, не совсем осознали глубину ее падения. Все напряженно смотрели в шар. Лишка вроде как хотела опустить на него руки, но ладони замерли, так и не коснувшись хрустальной поверхности.

Откуда-то донесся шум воды, потом – пение птиц и чей-то смех. Голова закружилась, в воздухе появились запахи свежей выпечки, леса и пыльных свитков. Множество голосов зашумели разом. Кто-то смеялся, кто-то шушукался, кто-то покрикивал.

Но все голоса были юные.

Неожиданно перед глазами появилась стройная молоденькая девушка, лет четырнадцати-пятнадцати на вид. Коса ниже пояса, черная-черная, с едва уловимым синеватым отливом. Белая кожа, огромные серые глаза. В руках держит плюшку, обсыпанную сахаром. Хм, такие наша матушка делает. Добротная одежда, только вот больше пойдет охотнице, а не красной девице. За спиной – лук и колчан со стрелами. А сама сидит верхом на вороном жеребце. И смотрит куда-то вдаль. Хм, погодите… Да это же стольный Къев! Сам не раз смотрел на него с Межанского склона.

К девушке на плечо, усердно махая крылышками, сел серый совенок. Посмотрел внимательно, а потом что-то заговорил на ухо. Девушка улыбнулась, погладила его по перышкам. Тонкие девичьи пальцы обвили алые искры.

– Ну, полно тебе, – сказала она мягким приятным голосом. – И ничего мама с папой не узнают. А дядя Темнозар такой глупостью себе голову забивать не станет, вот увидишь.

Совенок насупился, махнул крылом, задевая затылок девушки, словно хотел дать подзатыльник.

Собственное имя заставило прищуриться и прислушаться внимательнее. Благо Лишка сейчас словно растаяла среди исходившего от хрустального шара света-тумана, скрывающего весь мир, оставляя только грядущее.

– Ай! – возмутилась девушка. – Перестань буянить! В конце концов, все рано или поздно делают это!

Дивислав закашлялся.

– А поступить мне все равно надо. А куда, как не в столицу? – растолковывала она насупленному совенку. – Тишка с Мишкой вещи переправят. А когда уж примут в Древнекъевскую Академию Волшбы, то пошлю им весточку с тобой. Ну хорошо, с голубем. Чего ты так сразу? А-а-а-а, дядя Вася заклюет? Да-а-а, это плохо. Ничего, не бойся, я тебя в обиду не дам.

Некоторое время они молча смотрели с холма вниз. Вскоре совенок вытянулся и принялся уплетать плюшку. И если до этого у меня еще были сомнения, то теперь даже они исчезли. За всю свою жизнь я видел только одного филина, способного есть все подряд в неимоверных количествах.

– Деяна! Деяна! – донесся звонкий девичий голос, и на холм на белой кобылке вылетела еще одна девица.

Раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с растрепавшейся льняной косой. Пухленькая, улыбчивая, ясноглазая. Только вот на бедре меч вовсе не девичий. Да и в седле держится так, словно все время в нем проводит.

– Ну, ты и поскакала! Я еле успела!

– Остромысла, нечего было стоять возле оружейной лавки, – буркнула Деяна. – Я звала-звала, но ты…

– Это не я, это все царевич! – весело отозвалась ее подруга. – Да и там, наверно, он не оди…

В поле зрения появилось еще два юноши, тоже на конях. Волосы одного полыхали как пламя, зеленые глаза с черным вертикальным зрачком внимательно смотрели на Къев внизу.