Как обмануть смерть

— Ага, — соврала я.

— Врешь.

Фин шагнул в сторону, оказавшись как раз за правым плечом Вайята. Удивительно, но его крылья исчезли. Не просто опустились вниз, а полностью исчезли. Мой день становился все более и более сюрреалистичным. — С ней все в порядке? — спросил он.

— Просто дай ей минуту, — проговорил Вайят.

— Для чего?

— Мне не нужна минута, — проговорила я с уверенностью, которой на самом деле не чувствовала. Я повернулась, сделала три шага вглубь квартиры и упала на колени. Стекло пронзило ткань моих джинсов. Я вскрикнула. Зрение затуманилось, когда образы, запахи и ощущения атаковали мои чувства, каждый из которых цеплялся за предыдущий.

Валяюсь на диване и ем чипсы; смотрю телевизор и смеюсь над глупыми ситкомами; сижу на кухонном столе с газировкой и учебниками; швыряю эти учебники через всю комнату в отчаянии; рыдаю на полу, измученная и растерянная; принимаю горячую ванну, вытаскивая лезвие из одноразовой бритвы. Жирная еда, красное вино, кровь, цветочные духи, пряный лосьон после бритья и десятки других запахов, которые запечатлелись в памяти Чалис. Все то, что её тело пережило в этой квартире, включая её насильственную смерть, смешалось вместе в мощный коктейль воспоминаний.

Меня передернуло. Острая боль пронзила глаза. Казалось, все вокруг растворилось, когда я разлетелась на части. Ковер подо мной изменился. Рядом кто-то закричал.

Ощущение движения прекратилось. Я открыла глаза и уставилась на выкрашенный в белый цвет ящик комода. Над ним — шкатулка для драгоценностей и зеркало. Комната Чалис. Я случайно перенеслась на пятнадцать футов в её спальню. Дерьмо.

— Эви?

Всё ещё стоя на коленях, я повернулась к двери. Вайят и Фин наблюдали за мной с порога, и на лицах у каждого из них было одинаковое выражение озабоченности. Фин казался шокированным, ведь я только что на долю секунды исчезла из его жизни.

— Ух ты, — восхитился он. — Ловкий трюк.

— Скорее случайность, — возразила я. — Немного переволновалась.

Вайят шагнул вперед и присел передо мной на корточки. Теплыми руками он обхватил мое лицо, вглядываясь в него. — Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Думаю, да. Просто внезапный прилив чувств. — Я выдавила из себя игривую улыбку. — Будем надеяться, что я не буду делать так каждый раз, заходя в места, где Чалис часто бывала, иначе рискую однажды телепортировать свою задницу в твердую стену.

— Не смешно.

— Вообще-то, — сказал Фин, — так происходит, когда вызываешь правильный мысленный образ.

У Вайята отвисла челюсть. Выражение его лица заставило меня громко рассмеяться. Схватила его за запястья и крепко сжала. — Я в порядке — заверила его. — Клянусь.

Он пришел в себя, изогнул бровь и посмотрел на меня. — Я думал, проклинаешь.

— Дурак.

— Мне казалось, ты считаешь меня придурком.

— Тебе подойдет любой вид дури.

— А чья это квартира? — громко спросил Фин. Действенное отвлечение нас от шутливой пикировки.

— Наверное, моя. — Я встала на ноги, позволив Вайяту мне помочь.

— Ты не уверена? Мы вторглись на чужую территорию или нет?

— Нет. До тебя дошли слухи, что я умерла и воскресла снова, а значит, уже не похожа на себя прежнюю? — Он снова кивнул. — Ну, эта квартира принадлежит женщине, на которую ты смотришь, и её мертвому соседу, так что по умолчанию она моя.

Фин огляделся, поворачивая голову резко — совсем как птица. — А как умер сосед?

Мое сердце пропустило удар. — Я убила его.

— Эви, — начал Вайят.

— Что? — огрызнулась я. — Ведь это я спустила курок?

— Алекс был мертв задолго до того, как ты его застрелила. Он помогал тебе, потому что сам этого хотел. Ты же его не заставляла.

Я отступила на другую сторону спальни. Каким бы чужеродным ни казался бело-розовый декор в первый раз, теперь находила в нем странное утешение. Покой и связь с детством. Девичество, которого я никогда не знала во время своей бурной юности.

— Я что, пропустил какую-то важную предысторию? — Спросил Фин.

— Да, — ответил Вайят, одновременно с моим: — Нет.

Фин закатил глаза: — Рад, что мы это выяснили.

— Послушай, Фин, — я сменила тему, — ты искал нас не просто так. Что тебе нужно?

— Это может подождать.

— Почему, собственно?


— Стоит помыться. Без обид, но от вас обоих воняет.

Мы так и сделали. Ощущая мерзкий запах последние несколько часов, я почти перестала обращать на него внимание. Кровь гоблинов пахла морской водой с легким привкусом сладости гниющего мяса, и теперь, когда мы оказались в помещении, эффект стал ещё хуже.

— У нас есть время, — проговорил Фин. — Мойтесь, а потом поговорим.

Я посмотрела на закрытую дверь ванной; желудок скрутило. — Легче сказать, чем сделать.

— Почему это?

— Потому что в этой ванной комнате хозяйка моего тела покончила с собой.

Как и два дня назад, перед дверью комнаты, где меня пытали и убили, я застыла в нерешительности перед другой дверью. Дурные предчувствия скрутили желудок. Пот выступил на лбу и на груди. Я стиснула обеими руками чистую одежду, которую вытащила из шкафа Чалис, боясь, что если ослаблю их, то они начнут трястись.

Такая безобидная дверь. Она была выкрашена в цвет слоновой кости и сделана из того полого поддельного дерева, которое сильно хлопает при порыве ветра. Ни намека на красный или розовый на его гладкой, ничем не отмеченной и не сколотой поверхности. Никаких признаков того ужаса, который когда-то скрывался за ней. Все во мне говорило: иди внутрь и перестань трусить. Тоскливое осознание того, что всего четыре дня назад Чалис вошла в неё, наполнила горячую ванну и вскрыла себе вены, не давало мне покоя.

Ты ведешь себя нелепо, девочка. Тащи туда свою тупую задницу и приведи себя в порядок.

Я твердо ухватилась за медную ручку и повернула её. Шестерня тихо завизжала. Толкнула дверь. Теплый, затхлый воздух выплыл наружу, слегка отдавая лимонным запахом чистящего средства. Рукой потянулась к выключателю слева от двери и щелкнула первыми двумя клавишами. Словно по старой привычке.

Свет залил маленькую ванную комнату, сверкающую чистотой, как и прежде. Единственным реальным отличием оказалось голубое банное полотенце, наполовину свалившееся с вешалки. Должно быть, Алекс оставил его там. В тот день, когда я вытащила его из его безопасного маленького мира…

Нет. Я не могла думать об этом.

Положила свою одежду на закрытое сиденье унитаза, схватила полотенце из маленькой корзины за дверью и разделась. Добавила нож и ножны с лодыжки к своей коллекции чистых вещей. Испорченная одежда — даже не моя, а позаимствованная у подружки кота-оборотня — отправилась прямиком в мусорное ведро. В последнюю минуту я выудила сотовый телефон, который дала мне Кисмет, и положила его в корзину, надежно спрятав среди пары чистых полотенец для рук и дополнительных рулонов туалетной бумаги.

Я потянулась к крану с водой, сомкнув пальцы на изогнутом пластике. Что-то печальное и решительное прокралось в мой разум, внезапно став ещё более сильным от струи горячей воды из душа. Запекшаяся кровь на моей коже и одежде пахла сильнее во влажной жаре. От горя у меня перехватило горло. Фантомная боль пронзила левую руку от локтя до запястья.

Вода стекала в сливное отверстие, и я поняла, что вытащила пробку. Сунула её обратно и вновь набрала воду, чувствуя тошноту в животе.

Отвращение пересилило ноющее чувство горя и перекрыло другие мои эмоций. Ты — это не она. Это все у тебя в голове, Эви! Прими гребаный душ!

Меня охватило раздражение — она сдалась, черт возьми! — отрегулировала температуру воды на что-то более сносное и шагнула внутрь. Я быстро помылась, смывая кровь и песок с кожи и волос. Ни малейшего шанса получить удовольствие от мытья в этой ванной комнате.

Пока мылась, осмотрела свои раны. Порезы на моем животе выглядели как толстые красные шрамы, которые к завтрашнему дню поблекнут, а потом исчезнут. Укус на плече я больше не чувствовала, о нем напоминали только едва проглядывающие следы от зубов. Другие царапины и синяки от моих драк с Келсой и Товином исчезли. Сильно потерла левое предплечье, как будто это могло очистить память о самоубийстве Чалис. Все, чего я добилась, это только порозовевшая и саднящая кожа.

Наконец вода стала прозрачной. Я вытерлась полотенцем и быстро оделась в чистые джинсы и черную девчачью футболку — одна из немногих темных вещей в гардеробе Чалис. Я порылась в ящиках под раковиной в поисках заколки для волос и наткнулась на ножницы. Подняла вверх, позволяя свету от верхнего светильника блеснуть на их поверхности.

Я любила короткие волосы и всегда обрезала их выше плеч. Никакой суеты, никакого мусса и меньше шансов быть схваченной. В туманном зеркале длинные каштановые волосы свисали почти до пояса, тяжелые, влажные и густые. Отрезать их было бы так приятно. Облегчить нагрузку. Почувствовать себя прежней.

Только это была уже не я. Худенькая блондинка Эви любила короткие волосы и черную одежду. Этот новый союз внутри меня, сформированный двумя сильными личностями и даром телепортации, протестовал. У Чалис были длинные каштановые волосы, округлые бедра и яркая одежда. Если не считать самоубийства, она мне вроде как нравилась.

Ножницы вернулись в ящик стола. Я нашла пару палочек для волос и использовала их, чтобы поднять мои влажные волосы вверх, подальше от шеи. Как всегда пристегнула ножны к правой лодыжке — знакомое, успокаивающее присутствие. Снова приняв приличный вид, я сунула мобильник в задний карман джинсов и вышла из ванной в облаке пара.

Меня встретил запах кофе, горький и крепкий. Я остановилась, чтобы вдохнуть насыщенный аромат. Долгий сон был предпочтительнее кофеиновой встряски, но если Фину нужно поговорить с нами, то это самое малое, что я могла для него сделать. И для этого мне нужно проснуться. Уолкина, о котором шла речь, нигде не было видно — это могло бы меня обеспокоить, если бы раньше мое внимание не привлек пол столовой.

Осколки стекла и дерева исчезли, а на ковре цвета слоновой кости не осталось крови, хотя в некоторых местах он всё ещё выглядел темнее. Два белых мусорных мешка были прикреплены к сломанной двери и заклеены скотчем — единственное оставшееся свидетельство нашей драки с Талли и Вормером.

Где-то за кухонной стойкой хлопнула дверца шкафа. Вайят встал, держа в одной руке сковороду, а в другой — крышку.

— С каких это пор ты стал таким хозяйственным? — я показала на чистый пол.

— Благодари Финеаса, — ответил Вайят. — Он подмел его, стер пятна крови и вынес мусор. Он даже выкинул из холодильника стухшие продукты.

Смеясь, я зашагала по влажному полу к стойке. — Уолкин, который к тому же ещё и помешан на чистоте. Кто бы знал? Ты случайно не нашел там никаких ключей?

— Нет, к сожалению.

Черт. — Вполне возможно, что кто-то из триад забрал их, когда развязывали Талли и Вормера. — Эта мысль мне не понравилась.

Вайят поставил сковороду на плиту и принялся рыться в морозилке.

— Что ты собираешься готовить? — спросила я.

— Я думал о бифштексе и яйцах, — ответил он. Его голос был приглушен дверью холодильника, покрытой множеством магнитов, привезенных из разных штатов. Они максимально повторяли карту США. Большая часть — с юга, не меньше — с северо-востока. Интересно, кому они принадлежали?

На другом конце стойки заметила фотографию в рамке, которую уже однажды видела. Потянулась за ней, меня охватила волна печали, пока я рассматривала лицо улыбающегося Алекса. Чалис знала его много лет и очень любила. Я чувствовала это всем своим существом — странная связь с человеком, которого мой мозг знал всего три дня. Я больше не хотела горевать о его смерти. Скорбь по Алексу не вернет его обратно и не сделает его смерть менее трагичной. Мне хотелось двигаться дальше и сосредоточиться на настоящем.

— Я даже не знаю, есть ли у него родственники, — с удивлением для себя проговорила я вслух.

Дверца холодильника захлопнулась. Вайят сжал мое запястье холодной рукой. Я встретилась с ним взглядом. Горячим. Сочувствующим. — Ты не можешь вмешиваться в его жизнь, Эви, — сказал он. — У Чалис здесь много личного багажа, но ты не можешь позволить ему затуманить твой разум.

Я резко высвободила руку. — Ничего подобного, Вайят. Ты думаешь, я хочу разделять её чувства и воспоминания? У меня достаточно своего дерьма, чтобы заниматься им, без того чтобы застрять в чужом. Но теперь это чужое дерьмо у меня есть, благодаря тебе, и я не могу заставить его исчезнуть.