Как не умереть в одиночестве

– Как это?

– Я и сам не знаю. Просто чувствую, что… вроде бы как должен.

Тот случай – Эндрю не думал, что есть смысл рассказывать об этом Пегги в ее первый рабочий день, – навел его на мысль, что у каждого, кто умирает в одиночестве, есть своя версия того самого кресла. Та или иная драма, независимо от того, каким малозаметным и незначительным было все предыдущее существование. Сама мысль о том, что в конце не нашлось никого, кто признал бы присутствие в мире этого человека, страдавшего и любившего, представлялась ему невыносимой.

Эндрю поймал себя на том, что крутит стакан на столе и ничего не говорит. Он остановился, и пиво, мягко качнувшись, остановилось тоже, но секундой позже. Пегги наблюдала за ним задумчиво и с таким видом, как будто оценивала заново.

– Да, ничего себе первое рабочее утро выдалось.

Эндрю надолго приник к стакану, радуясь законной возможности на мгновение отсрочить необходимость что-то говорить.

– В любом случае, – продолжала Пегги, словно уловив дискомфорт коллеги, – нам бы надо переключиться на что-то более жизнерадостное. Например, с кем мне будет неприятно работать в офисе?

Эндрю позволил себе расслабиться. Каких-то скрытых опасностей эта тема в себе не таила. Он обдумал вопрос. Если соблюдать профессиональную этику, то нужно строго держаться партийной линии и говорить, что да, работать придется в сложной обстановке, что время от времени случаются стычки, но в итоге все сплачиваются и дружно доводят дело до конца. Но с другой стороны, Эндрю только что выпил полпинты лагера в среду днем – и пусть все катится к черту.

– Кит.

– Кит?

– Кит.

– По-моему, я его помню. Сидел на собеседовании с Кэмероном. Ковырял пальцем в ухе, а потом смотрел, что добыл.

Эндрю моргнул.

– Да. То, о чем ты упомянула, верхушка айсберга в теме его личной гигиены.

Оседлав несвойственное ему безрассудство, Эндрю изложил свою теорию, согласно которой между Китом и Мередит что-то происходило. Пегги покачала головой.

– Печально, но Кит немножко напоминает парня, с которым я тусовалась в школе. От него воняло, и волосы у него были длинные, грязные, но я ничего не замечала, потому что с ума по нему сходила. Хотела бы я сказать, что он был невероятно обаятелен и добр, но, увы, это не так – он был вдобавок ко всему еще и полный идиот. И при всем при том играл на гитаре в местной группе, в которой я играла потом на маракасах.

Слушая ее, Эндрю перенесся в тот далекий день, когда ему довелось стать свидетелем первого – и последнего – представления Сэлли и команды «Дрифтвуд» ее тогдашнего дружка, Спайка, представления, во время которого разнервничавшиеся музыканты убили несколько каверов Джони Митчелл на глазах у аудитории, состоявшей из Эндрю и двадцати пустых стульев. В тот вечер Сэлли была такой необычайно ранимой, что даже теперь Эндрю накрыла теплая волна любви к сестре.

– А как называлась твоя группа? – спросил он у Пегги.

Она посмотрела на него лукаво.

– Еще по одному, и я расколюсь.

Как показывает опыт, если долго не пить, то даже две полпинты 4-процентного лагера на пустой желудок оказывают весьма сильный эффект. Опьянения как такового Эндрю не ощутил, но мысли затуманились, стало тепло, и он даже подумал, что с удовольствием врежет рыбешке, если получит за это пакетик с хрустящими картофельными чипсами.

Как и обещала, Пегги открыла ему название группы, в которой играла («Мэджик Мерв’с Деф Банана»), и они переключились на обсуждение предыдущих мест работы.

Пегги также перевели к ним с прежнего места работы в муниципалитете.

– Я работала в группе поддержки бизнеса. Там было весело.

Эндрю пытался и не мог определить ее акцент. Джорди?[10] Если спросить, это не покажется грубостью? Эндрю потер глаза. Господи, даже смешно. Нет, надо было сразу возвратиться в офис. Хотя, конечно, никакого желания сделать это не возникло. Но два пива… Два! Вместо ланча! И что еще он отчебучит? Выкинет в окно телевизор? Въедет на мотоцикле в бассейн?

Тишина раскололась, когда в бар вторглась шумная группа женщин. Громкие, возбужденные голоса совершенно не укладывались в спокойную, приглушенную атмосферу заведения, но их это нисколько не смущало, как наверняка смутило бы Эндрю. Судя по тому, что они сразу, без малейшей заминки, направились к одному из столиков, это действо было регулярным, некой даже еженедельной традицией. «Что такого хорошего в традициях?» – подумал Эндрю, сдерживая отрыжку. Он посмотрел на Пегги, и ему вдруг захотелось задать ей этот невероятно глубокий вопрос. Разумеется, как и следовало ожидать, произнесенный вслух, вопрос прозвучал совсем не так умно.

К счастью, Пегги восприняла его совершенно спокойно.

– Хммм. Полагаю, дело в том, что это такой момент во времени, когда точно знаешь, что случится, знаешь, что тебя не ждут никакие малоприятные сюрпризы. Может, это слишком пессимистический взгляд…

– Нет, я понимаю, что ты имеешь в виду. – Эндрю представил, как Сэлли смотрит на календарь и вспоминает, что пришло время для квартального звонка. Может быть, сама регулярность их общения рождала ощущение комфорта.

– Полагаю, тут дело в балансе. Нужно обязательно создавать новые традиции, в противном случае начнешь уставать от старых.

Пегги подняла стакан.

– За это надо выпить. За новые традиции.

С минуту Эндрю глуповато таращился на Пегги, потом торопливо схватил стакан и неуклюже чокнулся.

От углового столика, где обосновалась женская компания, донеслось коллективное воркование. Пегги бросила на них взгляд, потом наклонилась и заговорщицки посмотрела на Эндрю.

– Посмотри, но только осторожно. Правда же интересно наблюдать за реакцией слушателей, когда кто-то говорит, что собирается обручиться?

Эндрю обернулся.

– Я же сказала, осторожно!


– Извини.

Со второй попытки Эндрю повернулся только вполоборота и сделал вид, что рассматривает рисунок в рамке на стене, изображающий пьяного игрока в крикет. Как бы невзначай пройдясь взглядом по компании в углу, он снова обратился к Пегги:

– Я должен был заметить что-то особенное?

– Посмотри на их улыбки. У них все в глазах.

Эндрю совсем запутался.

– Большинство искренне рады за нее, но по крайней мере двое приняли новость без особой радости. – Она отхлебнула еще пива, потом решила, что нужно добавить кое-что важное. – У меня есть подруга Агата, так? Мы всю жизнь играли в эту игру. Узнав, что кто-то из общих знакомых выходит замуж или женится, а нам ее или его выбор не нравится, мы всегда пытались угадать, из-за чего они в первый раз поцапаются после свадьбы.

– Это… немножко, я бы сказал…

– Неприлично? Некрасиво? Да уж, точно. Я умной после того стала, как обручилась со своим парнем, Стивом. Встретилась как-то потом с Агатой и в шутку ей говорю, мол, давай, попробуй угадать, из-за чего мы с ним в первый раз поругались. Она и выдала. Такое, что лучше б и не спрашивала.

– Что так?

– Предположила, что Стив уже пожалел обо всей этой фигне с обручением, о чем мне и объявил.

– А на самом деле?

– Из-за плохо вымытого шпателя.

– О…

– Ага. Оказалось, он вообще ей не нравился. Но, слава богу, в конце концов мы все же помирились. Пять лет не разговаривали, дулись и друг дружку не замечали, а потом случайно встретились в кебаб-шопе, разобрались и расставили все по местам. Она даже подарила нам со Стивом новый шпатель на десятую годовщину. И надо же, этим самым шпателем я и треснула его по башке на следующий вечер, когда он вернулся после двухдневного загула. А ведь вышел из дома на минутку – «только горло по-быстрому промочить». Эх, чудна́я это штука, жизнь. – Пегги глухо рассмеялась, и Эндрю неуверенно присоединился к ней. Она глотнула еще пива и со стуком опустила стакан на стойку. – Я к тому, что загулять, напиться – такое ведь с каждым случается, да?

Посчитав вопрос риторическим, Эндрю не стал отвечать и оказался прав.

– Но только зачем врать, так?

– Точно. Это самое последнее дело.

Пегги вздохнула.

– Извини, это, конечно, глупо и непрофессионально, совать тебе под нос свои семейные проблемы.

– Вовсе нет, ничего такого, – сказал Эндрю и вдруг с ужасом понял, чему только что открыл дверь. Беда еще только приближалась, а он уже чуял ее за милю.

– А ты сам-то женат?

– Эммм…

– Значит, я уже не могу не спросить, из-за чего вы в первый раз поругались после помолвки?

Эндрю на секунду задумался. Что же это могло быть? Чутье подсказывало – не перестарайся, придумай что-то банальное.

– По-моему, не могли решить, чья очередь выносить мусор.

– Классика. Если бы все споры были только из-за домашних обязанностей, да? В общем… мне в туалет на минутку.

В какой-то момент Эндрю едва не встал из вежливости, но вовремя одернул себя. «Спокойно, мистер Найтли», – подумал он, глядя вслед Пегги, сворачивавшей за угол в поисках туалета. Взгляд случайно зацепился за сидевшего у бара мужчину, который едва заметно кивнул. «Ну вот, снова сам с собой, – как будто говорил взгляд незнакомца. – Как всегда». Только не в этот раз, мысленно и с некоторым вызовом возразил Эндрю, а когда Пегги вернулась, посмотрел на незнакомца с оттенком превосходства.

За столиком в углу визгливо рассмеялись. При всей неискренности подруг, кандидатка в невесты вовсю наслаждалась своей ролью и сияла от счастья.

– Побей меня гром, – сказала Пегги. – Последний раз я так вот улыбалась, когда нашла двадцатку в кармане халата. Так громко заорала, что даже пес от испугу пукнул.

Эндрю рассмеялся и, возможно, из-за пива на пустой желудок или потому, что ему не нужно было идти сейчас в офис и видеть Кита и прочих, вдруг почувствовал себя совершенно счастливым и довольным. Он даже подумал, что хорошо бы запомнить это ощущение расслабленности, когда плечи не напряжены так, что практически касаются ушей.

– Извини, что затащила тебя в паб, – сказала Пегги.

– Не извиняйся, все в порядке. Мне здесь даже нравится, – с некоторым удивлением признался Эндрю.

Если реплика и показалась Пегги странной, она, надо отдать должное, никак этого не показала.

– Между прочим, ты как по части барной викторины? – спросила она, поглядывая на мужчину на скутере, пытающегося пройти в дверь под строгим контролем бармена.

– Барная викторина? Э… Даже не знаю. Наверно, нормально.

– Мы иногда играем небольшой компанией в «Восходящем солнце» на Южном берегу. Оставляем детей с сиделками и играем. Каждый раз мы приходим последними, и дело заканчивается тем, что Стив лезет драться с ведущим, но всегда бывает весело. Ты бы пришел?

– Я бы с удовольствием, – вырвалось у Эндрю, прежде чем он успел прикусить язык.

– Чемпион. – Пегги зевнула и поворочала шеей. – И как ни жаль, на часах почти два. Не пора ли нам возвращаться?