Кафка на пляже

– И тем, кто читать не умеет, тоже можно?

– Можно, не дрейфь. Там на входе не спрашивают, грамотный или нет, – ответил Хосино.

– Тогда Наката хотел бы сюда войти.

– Какие проблемы? Приедем завтра с утра и войдем, – сказал парень. – Я вот что хотел спросить, отец. Это что? То самое место? Тут та важная штука, которую мы искали?

Наката снял свою тирольскую шляпу и провел ладонью по коротким волосам.

– Да. Должна быть.

– И больше можно не искать?

– Да. Больше искать не надо.

– Слава богу, – облегченно вздохнул Хосино. – А то я уж боялся, до осени провозимся.

Вернувшись в квартиру Полковника Сандерса, Хосино и Наката легли пораньше спать и на следующее утро в одиннадцать отправились в библиотеку Комура. До нее было пешком минут двадцать, и они решили прогуляться. Хосино успел съездить к вокзалу и сдал машину в пункт проката.

Ворота библиотеки были уже открыты. День обещал быть жарким и душным. Улицу недавно поливали – асфальт еще не высох. В глубине за воротами виднелся ухоженный сад.

– Отец? – обратился к Накате Хосино, когда они подошли к воротам.

– Да. Что такое?

– Вот мы войдем и что будем делать? Заранее хочу спросить, чтобы не мычать, если какой-нибудь разговор начнется. Подготовиться же надо.

– Наката тоже не знает, что делать, – подумав, ответил старик. – Но раз уж здесь библиотека, может, пока книжки почитаем? Наката выберет с фотографиями или с картинками. Вы тоже что-нибудь возьмите.

– Понятно. Будем читать, раз в библиотеку попали. Логично.

– А что дальше делать, подумаем.

– Лады. Потом так потом. Здравая мысль, – оценил парень.

Компаньоны робко проследовали через красивый, тщательно прибранный сад и оказались в вестибюле старой постройки. Там стояла конторка, за которой сидел стройный симпатичный юноша. Белая хлопковая рубашка на пуговицах. Очки с маленькими стеклами. Длинная тонкая прядь волос на лбу. «Тип из фильмов Франсуа Трюффо», – подумал Хосино. Юноша взглянул на стоявшую перед ним парочку и приветливо улыбнулся.

– Здравствуйте, – жизнерадостно поприветствовал его Хосино.

– Здравствуйте, – последовал ответ. – Рад вас видеть.

– Э-э… Нам бы почитать чего-нибудь…

– Конечно-конечно, – кивнул Осима. – Пожалуйста. Наша библиотека для всех открыта. Книги в свободном доступе. Выбирайте, что вам нужно. Имеется каталог на карточках, есть и компьютерный поиск. Будут вопросы – обращайтесь. Я с радостью вам помогу.

– Спасибо.

– Может, вы чем-нибудь конкретно интересуетесь? Книгу какую-то ищете?

Хосино покачал головой:

– Нет пока. То есть нас библиотека интересует. Даже больше, чем книги. Мы мимо проходили, смотрим – дом интересный. Ну и решили заглянуть. Замечательное у вас здание.

Едва заметно улыбнувшись, Осима взял в руки длинный, остро отточенный карандаш.

– К нам многие так заходят.

– Это хорошо, – удовлетворенно заметил Хосино.

– В два часа у нас небольшая экскурсия. Присоединяйтесь, если есть время. Экскурсии по вторникам, после обеда, для желающих. Проводит их директор библиотеки. Она вам обо всем расскажет. О том, как возникла библиотека, и вообще… Сегодня как раз вторник.

– Очень интересно! Ну что, Наката-сан? Пойдем, посмотрим?

Пока Хосино и Осима обменивались через конторку любезностями, Наката мял в руках тирольскую шляпу и рассеяно озирался. Услышав, что его зовут, он будто очнулся:

– Что? Что такое?

– Тут в два часа экскурсия будет. Хочешь библиотеку посмотреть?

– Да-да, Хосино-сан. Спасибо. Наката хочет на экскурсию.

Осима с интересом наблюдал за их разговором. Хотелось бы знать, кем они друг другу доводятся? На родственников не похожи. Что ни говори, весьма странная парочка. И по возрасту, и по внешности. Ничего общего. А старший еще и говорит как-то странно. Что-то в нем такое есть. Хотя – ничего плохого.

– Вы издалека? – поинтересовался Осима.


– Ага. Из Нагой, – быстро отозвался Хосино, не дав Накате открыть рот. Если бы тот ляпнул: «Из Накано», все пошло бы наперекосяк. По телевизору в новостях уже сообщали, что в убийстве, которое произошло в Накано, замешан старичок, похожий на Накату. Хорошо еще фотографию его не показали.

– Неблизко, – сказал Осима.

– Да. Мы через мосты ехали. Такие большие, красивые мосты, – вступил в разговор Наката.

– Точно. Мосты очень большие. Я, правда, пока не разу по ним не ездил, – признался Осима.

– Наката никогда в жизни таких мостов не видел.

– Чтобы их построить, столько времени и денег потратили, – продолжал Осима. – В газетах пишут, у корпорации, которая всем этим хозяйством заведует – мостами, скоростной дорогой, – каждый год дефицит сто миллиардов иен. А покрывают его из наших с вами налогов, между прочим.

– А «сто миллиардов иен» – это сколько? Наката не понимает.

– Честно говоря, я тоже не представляю, – признался Осима. – Стоит количеству превысить какую-то точку, как дальше уже не поймешь, что эти цифры значат. Огромные деньги, короче.

– Большое спасибо, – встрял Хосино, опасаясь, как бы Наката не наговорил лишнего. – Значит, в два надо подойти сюда?

– Совершенно верно. В два часа подходите. Директор вам все покажет.

– А мы пока там почитаем.

Вертя в пальцах карандаш, Осима посмотрел вслед посетителям и вернулся к своей работе.



Покопавшись на полках, они уселись за стол. Хосино выбрал том «Бетховен и его время», а Наката – несколько фотоальбомов о мебели. Он внимательно, как сторожевой пес, осматривал помещение, трогал все вокруг, принюхивался и приглядывался. До двенадцати они просидели в читальном зале одни, так что коситься на странного старичка было некому.

– Отец? – позвал шепотом Хосино.

– Что?

– Я тебя прошу: помалкивай, что ты из Накано сюда явился.

– А почему?

– Ну, это долго объяснять. Просто не говори и все. Так лучше будет. Если узнают, что ты из Накано, другим людям беспокойство может получиться.

– Понятно, – энергично кивнул Наката. – Беспокойство – это нехорошо. Наката про Накано будет молчать, как вы говорите.

– Вот и спасибо, – сказал парень. – Ну как? Нашел эту штуку?

– Нет, Хосино-сан. Пока ничего.

– Но место точно это?

Наката снова кивнул:

– Да. Вчера перед сном Наката долго с камнем разговаривал. Место то самое. Ошибки нет.

– Вот и славно.

Хосино кивнул и вернулся к жизнеописанию Бетховена. Композитор был гордый человек, абсолютно уверенный в своем таланте, и никогда не заискивал перед знатью. Считал, что именно искусство, точное выражение людских эмоций и страстей – самое благородное и заслуживающее уважения занятие, а власть и деньги находятся у него на службе. Вот Гайдн, проживая в доме одного аристократа, ел вместе со слугами. В его времена музыкантов причисляли к прислуге, и Гайдн, человек исключительно искренний и порядочный, церемонной трапезе в обществе аристократов предпочитал компанию прислуги.

Бетховен, однако, сталкиваясь с таким оскорбительным отношением, приходил в ярость, бросал в стену что под руку подвернется и требовал, чтобы его сажали за один стол со знатными людьми. Человек он был горячий, вспыльчивый, и в гневе лучше было его не трогать. В политике Бетховен тоже прослыл радикалом и взглядов своих не скрывал. А наступавшая глухота делала его еще более резким и непримиримым. С годами музыка композитора все больше прибавляла широты, одновременно наполняясь внутренней сосредоточенностью. Только Бетховену было под силу совместить эти два противоположных начала. Но титанический труд быстро разрушал его. У человеческой плоти и духа есть предел прочности, они просто не в состоянии выдержать такую колоссальную нагрузку.

«Вот каково быть великим. Страшное дело! – думал пораженный Хосино, со вздохом откладывая книгу. Он хорошо помнил кислую физиономию, запечатленную в бронзе, – у них в школе в кабинете музыки стоял бюст Бетховена, – но понятия не имел, что у композитора была такая тяжелая жизнь. – То-то у него лицо такое недовольное».

«Ну, из меня большой человек вряд ли получится», – размышлял парень. Затем перевел взгляд на Накату. Рассматривая снимки образцов декоративной мебели, тот по привычке, непроизвольно, шевелил руками – будто работал долотом или строгал маленьким рубанком.

«А из него, может, и получился бы, – думал Хосино. – Простому же человеку можно и не надеяться. Факт!»

После полудня в зале появились еще посетители – две женщины средних лет. Хосино и Наката вышли передохнуть. Парень запасся на обед булочками, а Наката, как обычно, достал из сумки маленький термос с чаем. Хосино справился у сидевшего за конторкой Осимы, нельзя ли им где-нибудь перекусить.

– Конечно, можно, – ответил тот. – Вон там веранда. Выходит прямо в сад. Располагайтесь и кушайте. А потом можете кофе попить. Вот здесь есть. Не стесняйтесь.

– Большое вам спасибо, – поблагодарил Хосино. – У вас тут прямо как дома.

Осима улыбнулся и откинул волосы со лба:

– Да. В обычных библиотеках немножко иначе устроено. А у нас и правда почти по-домашнему. Нам хочется, чтобы люди могли здесь спокойно читать и заниматься, чтобы им было хорошо.

«Очень симпатичный парень, – подумал Хосино. – Умный, неиспорченный, воспитанный. И очень приветливый. А вообще-то на „голубого“ похож». – Впрочем, Хосино против «голубых» ничего не имел. Мало ли что кому нравится. Некоторые, к примеру, с камнями разговаривают. А бывает, и мужики спят с мужиками. Ничего особенного.