Кафка на пляже

У Хосино живот подвело.





В шесть компаньоны повернули домой.

– Завтра продолжим, Хосино-сан? – предложил Наката.

– Да уж сегодня почти все объездили. Завтра тогда – что осталось, – сказал парень. – Я вот еще спросить хотел…

– Что?

– Если в Такамацу ничего не найдем, что дальше делать будем?

Наката потер ладонью голову.

– Если не найдем, думаю, будем искать за Такамацу.

– Понятно. А если опять не найдем, что тогда?

– Если опять не найдем, будем дальше искать, – ответил Наката.

– То есть будем расширять круг, пока не обнаружим? По принципу: собака всегда себе палку найдет?

– Да. Наверное. Только Наката что-то не понимает, причем здесь собака. Почему она палку найдет? Уж если раз получила, больше близко к палке не подойдет.

Хосино задумался и сказал:

– Вообще-то верно. Я раньше об этом как-то не думал. Чего это она должна палку искать?

– Странно как-то.

– Ну и хрен с ней, – решил Хосино. – Если обо всем этом думать, можно черт знает до чего договориться. Отложим пока собаку и палку в сторону. Хочется знать, до каких пор мы этот самый круг расширять будем. Так ведь можно и в соседней префектуре оказаться. В Эхимэ или Коти. Кончится лето, осень наступит…

– Все может быть. Но Накате все равно, Хосино-сан. Осень, зима – он все равно должен найти. Конечно, вы не можете все время помогать. Дальше Наката как-нибудь один искать будет. Пешком.

– Ну не знаю… – пробормотал Хосино. – Но и твой камушек мог бы войти в положение: рассказал бы поподробнее, где искать. Хоть примерно, в общем.

– Извините, но камень не говорит.

– Вот оно что… Не говорит… Хотя и по виду догадаться можно. Значит, не говорит – а с плаваньем, верно, у него еще хуже. Все, хватит! Сейчас спать, завтра продолжим.



На следующий день все повторилось. Хосино по изобретенной им системе все так же прочесывал город – теперь западные районы. От его маркера на карте появлялось все больше желтых пятен. Было только одно отличие – зевота разбирала сильнее, чем накануне. Наката по-прежнему не отрывался от окна. Они почти не разговаривали. Хосино крутил баранку, озабоченный тем, как бы не налететь на полицейских, неутомимый же Наката все что-то высматривал. Но безрезультатно.

– Сегодня понедельник? – спросил он.

– Ну, вчера было воскресенье, значит – понедельник, – отозвался парень и, на ходу сочинив мотивчик, отчаянно заголосил:



Сегодня понедельник,

Значит, завтра вторник.

Муравей – известный работяга,

Глазки строит ласточка.

А над высокой трубой

Заходит солнце красное.





– Хосино-сан?

– Чего?

– На муравьев, когда они работают, сколько угодно можно смотреть и не надоедает.


– Точно! – ответил парень.

Пообедали в закусочной, где готовили угря, – съели по порции рыбы с рисом. В три заехали в кофейню, выпили кофе и чаю с морской капустой. К шести часам карту сплошь покрывали желтые пометки, а в городе практически не было ни одного закоулка, где не оставили бы следа самые обычные, неприметные шины «фамилии». Однако все было напрасно.

– Что же мы ищем… – снова обессиленно затянул Хосино.

Ищем, ищем – толку чуть,

Город весь объездили.

Отсидел всю задницу.

Не пора ли отдохнуть?





– Если так дело пойдет, я песни научусь сочинять, – сказал он.

– Почему?

– Нипочему. Просто так. Шутка.

Поняв, что сегодня уже рассчитывать не на что, они выехали из города на шоссе и двинули домой. По дороге Хосино задумался и повернул не туда. Хотел выехать обратно на шоссе, но запутался в лабиринте улочек, которые изгибались под самыми невероятными углами, да еще многие – с односторонним движением. Они оказались в незнакомом жилом квартале. Рядами стояли старые изящные особнячки, обнесенные высокими стенами. Было удивительно тихо, вокруг ни души.

– Наш дом где-то тут недалеко должен быть, но в какой стороне – понятия не имею, – признался парень, остановив машину на незастроенной площадке. Он выключил мотор, потянул рычаг ручного тормоза и развернул карту. Посмотрев на закрепленную на фонарном столбе табличку с названием улицы и номером дома, поискал это место на карте, но глаза уже устали и ничего не хотели видеть.

– Хосино-сан? – подал голос Наката.

– Чего?

– Извините, что отрываю. Вон вывеска на воротах. Что на ней написано?

Хосино оторвался от карты и посмотрел, куда показывал Наката. Немного впереди в высокой стене он увидел старинные черные ворота. Сбоку висела большая деревянная вывеска. Ворота были плотно закрыты.

– «Мемориальная библиотека Комура»… – прочитал Хосино. Интересно – библиотека в таком тихом месте… Да и на библиотеку не похоже. Обыкновенный особняк.

– Ме-мо-ри-аль-на-я биб-ли-о-те-ка Ко-му-ра?

– Ага. Наверное, библиотеку устроили в память о каком-то Комуре. Кто он такой, интересно?

– Хосино-сан?

– Чего? – откликнулся Хосино, рассматривая карту.

– Это здесь.

– Что «здесь»?

– Вот что Наката все время искал. Это место.

Хосино поднял голову и покосился на Накату. Сдвинул брови и посмотрел на ворота библиотеки. Еще раз прочитал иероглифы на вывеске. Потом достал из пачки сигарету, сунул в рот и прикурил от пластмассовой зажигалки. Медленно затянулся и выпустил дым в открытое окно.

– Ты серьезно?

– Да. Ошибки быть не может.

– Вот что такое случай. Страшное дело, – проговорил парень.

– Совершенно верно, – согласился Наката.





Глава 39




Второй день в горах протекал неспешно и гладко, ничем не отличаясь от прочих. Бывают дни – почти как близнецы, только погода разная. А если еще и погода одинаковая, тогда вообще чувство времени сразу теряется. Толком не поймешь: вчера или сегодня, сегодня или завтра. Время, как сорвавшийся с якоря корабль, скитается в морском просторе.

Сегодня должен быть вторник, высчитал я. Саэки-сан, как обычно, проводит экскурсию по библиотеке – если, конечно, желающие найдутся. Как в тот день, когда я впервые переступил порог Мемориальной библиотеки Комура. Она поднимается по лестнице в туфлях на шпильках. Их цоканье звонким эхом разносится по дому. Чулки с отливом, белоснежная блузка, маленькие сережки-жемчужинки, ручка «Монблан» на столе. Сдержанная, затененная смирением улыбка. Каким далеким все это кажется. Почти нереальным.