Язычник

В Детинце Ярополка встретил Блуд. Радостный, возбужденный. Сказал, что Владимира нынче в Детинце нет, и вернется поздно. Однако это не страшно. Переговоры братьев вполне подождут до утра. А князю с княгиней неплохо бы передохнуть с дороги.

Ярополка с княгиней проводили в терем. В княжьи покои. То, что Владимир не занял их, а оставил брату, показалось Ярополку важным знаком и так ему понравилось, что он не стал настаивать, чтобы стражу у дверей несли его дружинники. Он лишь спросил: хорошо ли устроят его гридней? Блуд заверил, что очень хорошо. Пусть Ярополк не беспокоится.

И Ярополк послушно отринул тревоги. Он надеялся на лучшее и благодарил Бога. Хотел пойти помолиться в домашнюю церковь, но оказалось, что оставленные на страже свеи не разумеют правильных слов, а их языка Ярополк не знал. Свеи же дали понять, что выпускать Ярополка из покоев не велено. Тот, что потолковей, знаками показал: для его, Ярополка, безопасности. Мало ли… Обидит его кто-нибудь по незнанию. Нехорошо выйдет. А князь со стражников спросит.

По крайней мере так истолковал жесты свея Ярополк. То, что его не выпускают, не очень обеспокоило князя. Меч у него не отняли, говорили вежливо, с почтением.

Ночь прошла спокойно.





* * *


Весть о том, что Ярополк – в Киеве, принес Славка. Услышал, как болтали об этом Дагмаровы свеи в харчевне. От них же Славка узнал, что Ярополк приехал без дружины. Но зато – с княгиней. На переговоры.

– Слышь, братец, а ты ничего не перепутал? – усомнился Артём.

Ярополк сидел в Родне уже десять месяцев, а это означало, что выковырять его оттуда Владимиру не по силам. Еще Артёму было известно, что многие из нурманских вождей настроены покинуть Гардарику и двигаться дальше, в Византию. Там на воинов-чужеземцев всегда был хороший спрос. Держало их только то, что Владимир не спешил расплачиваться с союзниками. Понимал: такие, как ярл Торкель, получив деньги, тут же уйдут. И хорошо, если не разграбят что-нибудь напоследок. А пока жив Ярополк, отпускать нурманов Владимиру – не с руки. Далеко не все в Киеве желали его – князем. Многие склонялись к тому, что под Ярополком – привольнее. Тем более Ярополк был – свой, а Владимир, хоть и сын Святослава, а все равно чужой, новгородский. Не нравилось и то, что купцы новгородские теперь шли впереди киевских. И в караванах, уходивших вниз по Днепру, теперь было больше северян, чем южан.

Владимир как мог старался не раздражать Киев. Он даже христиан почти не утеснил. Опасался бунта. Пока в Родне сидит Ярополк, пусть – в осаде, но живой, Киеву есть из кого выбирать.



– Ничего я не перепутал! – заявил Славка. – Сам приехал. И княгиню привез. Не веришь – проверяй!

– Точно – на переговоры? – усомнился Артём. Может – пленником?

– Вроде нет. Свеи говорили: он при оружии ехал. На переговоры.

– Дурень! – сердито сказал Артём. – Какие переговоры могут быть у кота с мышью!

– Дурень, – согласился с сыном Сергей. – Владимир его уберет.

– Думаешь, отправит куда-нибудь в дальнее княжество? – с сомнением произнес Артём.

– Нет. Совсем уберет. Пока Ярополк жив, Киев может выбирать между ним и Владимиром. Владимиру это ни к чему.

Артём это и сам знал.

– Что же делать?

– А что можно сделать? – задумчиво произнес Сергей. – И нужно ли?

– Я так не могу, отец, – серьезно произнес Артём. – Один раз я его оставил… но теперь…

– Надо собрать наших, – предложил Славка. – Надо дать знать Киеву, что Ярополк вернулся. Соберем старую дружину, пойдем в Детинец. Пусть видит Владимир: мы – за Ярополка! Надоели уж его нурманы и новгородцы. Наглые! Ведут себя будто мечом город взяли! Зря мы с тобой, брат, к Владимиру в дружину не пошли. Сейчас бы точно знали, что да как. Верно, бать?

– Не верно, – покачал головой Сергей. – И ходить в терем я бы тебе, Артём, не советовал. Ничем ты Ярополку не поможешь. А если соберешь воев – за него драться, то только людей погубишь. С Владимиром надо было драться, когда он у стен наших стоял. Теперь – поздно. Не быть больше Ярополку князем киевским.

Уговорил Сергей сыновей. Почти уговорил. Но тут в ворота его подворья постучал нежданный гость. Варяжко.



– Сбежал я, – мрачно сообщил исхудавший и осунувшийся Варяжко. – Из Родни. Ярополк меня с собой не взял, так я со стены спустился, через нурманский стан прошел.

– Трудно было? – поинтересовался Славка.

– Трудновато. Это потому что – днем. Ночью через такие дозоры отару овец провести можно. Да я и днем просочился. Коня увел и наших, что с князем пошли, догнал. Князя у них уже забрали. А что делать? Нурманов – десятеро на одного. С нашими гриднями я в Киев и пришел. Что воевода – не сказался.

– А дальше? – спросил Славка.

– Дальше – в Детинец пришли. Князя – в терем, а нас в дружинном доме заперли. Никому никуда. Сразу предупредили: кто захочет уйти, дальше дверей не уйдет.

– А как же ты ушел? – спросил Славка.

– Да примерно как ты в Полоцке, – усмехнулся Варяжко. – По нужде попросился, да караульщиков своих, нурманских отроков, в нужник и спустил.

– Убил? – уточнил Славка.

Варяжко покачал головой:


– Убил бы – их бы хватились. А так… Я их в ту дыру спихнул, откуда дерьмо вычерпывают. Да только жаловаться они вряд ли побегут.

– Почему так думаешь? – спросил Славка.

– Потому что – видел. Они, как вылезли, тревогу поднимать не стали, а сразу к колодцу – отмываться. Это, парень, дело такое: от дерьма-то отмыться можно, а от этакой славы – никогда. Сам подумай, что будет, если они все как есть расскажут. С какими прозвищами им потом до конца дней ходить?

– Молодец! – похвалил Сергей. – Соображаешь! А теперь поведай нам: для чего Ярополк в Киев явился? Что ему в Родне не сиделось?

– Голод, – лаконично ответил Варяжко. – Еще неделя – и последних коней съели бы.

И Варяжко вкратце поведал о том, как они потеряли обоз. И как сидели в Родне, подъедая накопленные жителями припасы и ожидая помощи неизвестно от кого. И как Блуд взялся договориться с Владимиром, а Ярополку очень хотелось поверить, что с братом можно договориться.

– Я ему говорил: давай уйдем в Степь, к печенегам! Ни в какую. Что теперь делать – ума не приложу. Подскажи, воевода!

Сергей молчал. Трудно. Одно дело – объяснить сыновьям, которых сам и воспитал, которые понимают и мыслят почти как ты. А совсем другое – такой вот Варяжко… Для которого преданность, честь, долг – выше рационального. Выше естественного движения вещей. В том числе – выше собственной жизни.

Ярополк сам выбрал свою судьбу, когда из всех своих бояр приблизил Блуда. И сам привел себя к нынешнему положению. Он был виновен во многих бедах… Все, кто умер с голоду в Родне, все, кто погиб впустую, защищая князя, которого не стоило защищать, – погибли из-за него. Но если сейчас бросить Ярополка в беде… Это – на всю жизнь. Навсегда. Смерть Ярополка от руки брата пятном ляжет на всех, кто мог бы эту руку удержать… Но даже не попытался.

И представилось Сергею, что не Варяжко сейчас перед ним, а сам Ярополк. Просит – помоги! Что ему сказать? Сам виноват, сам и расхлебывай? А ведь Ярополк совсем еще молодой. Как Славка…

И Сергей понял, что не сможет сказать: нет. Ведь речь идет не только о жизни потеряшего стол князя. Речь идет о самом Сергее, о его сыновьях, которые никогда не простят себе, что послушались отца и бросили своего князя… Один раз – уже послушались… И легла трещинка между отцом и сыновьями. Второй раз…

– Что ж, – негромко произнес Сергей. – Ярополк поступил глупо. А если переговоры ведет Блуд, то кончатся они для Ярополка худо.

Братья и Варяжко согласно кивнули. Всё, что делал Блуд, неизменно оборачивалось для Ярополка бедой.

– Глупо помогать тому, кто проиграл, – сказал Сергей. – Но не помогать – бесчестно. Но не по-христиански оставить Ярополка без помощи только потому, что он ошибся. Посему сделаем так: ты, Артём, собирай тех, кто может встать за Ярополка. Варягов, дружинников бывших, Святославовых ветеранов. Разбуди Рёреха, попроси помочь. Многие из старых по его слову за тобой пойдут. И с рассветом идите к Детинцу. Там сейчас нурманы в стражниках, так вы силой не напирайте. Я к Добрыне поеду, попробую договориться, чтобы вас пустили. И вообще… Нужно договориться. Владимиру мы нужны. Добрыня это понимает.

Сергей замолчал, поглядел на сыновей: правильно ли решил? По тому, как посветлели лица Артёма и Славки, понял: правильно. И сразу полегчало.

– Ну, с Богом! – сказал он и поднялся. – Варяжко, ты – к Рёреху. Вы с ним родственники как-никак. Славка – со мной к Добрыне поедешь. Артём…

– Я знаю, что делать, бать. Не беспокойся.

– Угу. И еще… Вы, это… Матери ничего не говорите, ладно?



В Детинец воеводу сначала пускать не хотели. Нурманы-караулыцики, скучавшие при воротах, при виде двух варягов, старого и молодого, оживились и принялись отпускать похабные шуточки.

В иное время такой юморок им вбили бы в глотку вместе с зубами, но нынче сила была за викингами, поэтому Славка (он говорил по-нурмански лучше отца) лишь потребовал позвать воеводу Добрыню. Или ярла Сигурда.

– Утром приходи, варяг, – ответили нурманы. – Спят все.

– Так разбуди! – заявил Славка. – Скажи: боярин Серегей хочет видеть.

– У вас тут бояр – больше, чем трэлей у крепкого бонда! – осклабился нурман. – Утром приходи!

– Эй, – сказал Славка второму нурману. – А я тебя знаю! Ты – Рауми. Рауми Хальффсон из людей Сигурда.

– Теперь я – хирдманн конунга Олава! – гордо заявил нурман. Он поднял повыше факел: – О! Я тебя тоже помню! Ты – тот варяг, которого мой конунг на службу звал! Что – пришел наниматься? А кто с тобой?

– Это мой отец, – строгим голосом ответил Славка. – Лучший из ярлов конунга Святослава.

– Так-таки и лучший? – усомнился Рауми.

– Он один выжил в последней битве конунга.

– Сбежал? – ухмыльнулся первый нурман.

– Его сочли мертвым. А тебя, шутник, я запомню.

– Хватит! – вмешался Рауми. – Хрольв, позови Сигурда. Сдается мне, так будет лучше.

– Как скажешь, – не стал спорить Хрольв.



Добрыня не спал. В его палате сидело с полдюжины киевских торговых людей. Получали инструкции по поставке провианта. Ответственное дело. Если чертова прорва скандинавов не получит вдосталь еды и питья, то возьмет все сама. С лихвой. Викингам только повод дай – пограбить.

– Здрав будь, воевода!

– Здраву быть и тебе, боярин! – Дядька Владимира поднялся навстречу Сергею, протянул руки будто хотел обнять, однако не обнял – указал на прикрытую ковром лавку: – Присаживайся, боярин! И ты, беглец, садись, – Добрыня подмигнул Славке. – А ловок у тебя сынок! – с одобрением сообщил он Сергею. – Здоровенный вырос – тебе под стать. А из-под стражи моей утек – мышью просочился.

– Ну уж – мышью! – Славка покосился на отца. Не подумал бы, будто сын соврал про доблестный побег…