Язычник

Мальчишка расцвел. И одновременно надулся от гордости. Купил его Славка.

– Ты верно говоришь, – произнес он гордо. – Ты – вещий?

– Да, – охотно согласился Славка. – Я унаследовал дар у отца. Он – великий воин и великий ведун. Воевода Серегей. Ты, верно, слыхал о нем.

– Слыхал, – кивнул Олав. – Три дня назад, на пиру, мой дядя Сигурд и воевода Добрыня много говорили о нем. Говорили, что это твой отец помог Вальдамару стать ярлом Хольмгарда. Почему же ты служишь его врагу? Иди на службу нашему конунгу – и он подарит тебе полочанку! Он – щедрый!

«Возможно, и щедрый, – подумал Славка. – Если речь идет о золоте. Но если дело касается женщин – не особо. А Рогнеда вдобавок – единственная наследница полоцкого княжества».

Однако вслух Славка сказал другое:

– Я присягнул Ярополку. Не дело для мужа бросить своего конунга в трудную минуту. Даже из-за женщины, которую любишь.

Олаву Славкин ответ очень понравился.

– Ты первым назвал меня конунгом, Богослейв, сын Серегея, – сказал он, опуская арбалет. – За это я не только не стану тебя убивать, но обещаю: когда я стану конунгом, то сделаю тебя ярлом и наполню твои руки золотом! Запомни это, Богослейв! А теперь уходи! И не забудь о том, что я сказал, когда Вальдамар убьет твоего конунга.

«Это мы еще посмотрим», – подумал Славка.

Удача снова была на его стороне. Теперь осталось только скрутить юного «конунга», забрать Рогнеду и…

Удача Олава оказалась ничуть не меньше Славкиной, потому что не успел тот сделать шаг, как снаружи раздались громкие голоса…

– Беги, – шепнул Олав, вскидывая арбалет.

Славка ударом ноги распахнул дверь, которую как раз собирались открыть.

Воина, который тянул дверь на себя, отнесло шага на три. Славка кинулся в темноту. Другой воин, бородатый скандинав с копьем, размахнулся, чтобы метнуть копье в Славкину спину, но тут в плечо его ударила арбалетная стрела. Викинг уронил копье и взревел.

– Ты спас его, дубина! – пронзительно закричал Олав. – Тюлень безмозглый!

Викинг тупо уставился на маленького нурмана. К счастью, он не был берсерком, который сечет всё, что подвернется под руку, и вдобавок вовремя вспомнил, что мальчишка – племянник Сигурда.

– Кто это был? – спросил второй скандинав, поднимаясь с земли.

– Лазутчик! Человек Роговолта! Что вы стоите? За ним! – И бросился в сторону ворот.

Он успел заметить, что Славка побежал не к воротам, а к гриднице.

– Тревога! – завопил подстреленный викинг. – Враг в крепости! Лови! Бей!

К тому времени, когда в башне появились Владимир с Сигурдом, двор полоцкого кремля уже был полон множеством бестолково снующего народа – с факелами и клинками наголо.

Обгоняя гридней, Владимир кинулся к лестнице. Взлетел наверх, перепрыгнул через убитого нурмана, ударил в дверь с разбега облитым кольчугой плечом. Дверь, ослабленная подрезанной петлей, рухнула с грохотом.

Князь ворвался внутрь…

Рогнеда прижалась к стенке, забилась в угол…

Владимир налитыми кровью глазами оглядел горницу, кинулся к окну, выглянул… Потом обернулся, уже не так стремительно.

– Кто здесь был? – спросил он, нависая над княжной.

– Никого не было, – испуганно проговорила Рогнеда.

Владимир схватил ее за подбородок, вздернул голову, глянул в глаза:

– Не лги мне, рабыня!

– Я не рабыня! – Рогнеда отбросила его руку. – Я – княжна!

Нехорошая усмешка растянула губы князя.

– Ты – девка-подстилка! Ну-ка! – Владимир толчком опрокинул ее на ложе, задрал рубаху до подбородка, смял жесткой рукой молочной белизны грудь, цапнул между ног…

Рогнеда лежала, не шевелясь, глядела вверх, на закопченную потолочную балку.

– Вот теперь хорошо, – похвалил Владимир. – Будь послушной, и я тебя не обижу.

Если бы он заглянул сейчас в глаза своей полонянки, то увидел бы в них такую свирепую ненависть…

Но Владимира сейчас привлекали другие прелести.


Немногим позже, надев штаны и затянув пояс, Владимир почти ласково похлопал все такую же неподвижную княжну-рабыню по животу и сказал умиротворенно:

– Вот так-то, Рогнедушка. Не разувать тебе меня, а только подставлять норку. Хотя… Родишь мне сына – сделаю тебя младшей женой.

И вышел из светлицы.

Отстучали вниз по лестнице тяжелые шаги.

Рогнеда услышала, как он крикнул еще с лестницы:

– Поймали лазутчика?

– Ловят, – отозвался кто-то из гридней. – Споймаем. Кажись, подстрелил его Олав.

– Что ты болтаешь? – перебил другой. – Не попал Олав. Его болт Скегги, дурень, собственным мясом перенял.

– Я – в трапезную, – бросил Владимир. – Сигурд! Лазутчиком сам займись. Олава ко мне. Княжну не тревожить. Двери поставить на место и запереть. Побитых убрать.

Последние слова донеслись уже со двора. Князь покинул башню.

Только тогда княжна поднялась, взяла рушник, брезгливо утерлась и прошептала мстительно:

– Рожу, рожу я сына, рабичич… Только – не от тебя.



Ранним утром Славка, нацепив на лицо кровавую «заплатку», как ни в чем не бывало выбрался из своего закута.

Первым делом глянул на башню. Княжну стерегли еще строже, чем ночью. Под окнами сидели двое. Третий подпирал двери. А сколько еще внутри?

Нет, не увести ему нынче Рогнеду. Значит, надо убираться из Полоцка.

Славка подошел к колодцу. Его уважительно пропустили вперед. Признали в нем того, кто подарил князю громадного мишку. Еще бы не признать – с такой-то подряпанной рожей.

– Что за шум был ночью? – спросил Славка по-нурмански.

– Милый дружок к дочери полоцкого ярла заглянул, – ответил кто-то тоже по-нурмански.

Несколько викингов расхохотались.

– Опозорились Сигурдовы воины, – насмешливо заметил другой.

– А племянник Сигурдов вместо незваного гостя подстрелил Скегги Шепелявого, – добавил третий.

– Значит, не поймали? – сделал вывод Славка. Вернее, «Горм».

– До утра бегали. А полочанин небось сразу через частокол махнул – и был таков.

– Слышь, Горм, тебя ярл искал.

– Торкель? – спросил Славка.

– Ну да. А у тебя есть другой ярл?

– Был другой, – вздохнул Славка.

Его похлопали по плечу, успокоили:

– С Торкелем тоже плавать можно. Он удачливый. Пойдем, мы тебя проводим.

И Славка поплелся к Торкелю.

Ярл был бодр.

– Как дела, Горм? Помирать не будешь?

– С чего бы? – промямлил Славка.

– Знахаря вчера выгнал.

– А на что мне знахарь, – буркнул Славка. – Мне рану здешняя ведьма заговорила. И медвежью печень на ней держала, пока кровь не встала. Теперь точно заживет.

– Вижу, вижу, – одобрил Торкель. – Запах от тебя дурной идет, но лихорадки нет. Поправишься. На-ка вот! – Он сунул Славке кожаный мешочек. – Тебе князь марку серебром пожаловал. Всё. Иди, отдыхай. Три дня тебе даю. Потом – в дозор со всеми пойдешь.

– Да я и сегодня могу, – пробубнил Славка, притворяясь довольным.