Язычник

Славка изумился, когда услышал крик князя и увидел, как его белый жеребец вырвался из рядов и молниями вспыхнули клинки в руках князя. Но размышлять было некогда.

За князем!

Славкин конь, нетерпеливый Разбойник, не дожидаясь команды, рванул с места. В иное время Славка наказал бы его, жестоко осадив, но сейчас – не время школить жеребца.

– Пер-рун!!! – заорал Славка вместе со всей гридью, припал к гриве, выставил копье – и полетел.

Миг – и он тоже вырвался из ряда чуть запоздавших дружинников. За такое все наставники дружно ругали. Рвать строй во время сшибки тяжелой конницы – последнее дело. Но сейчас – не до того. Князь, вон, уже полсотни шагов опередил всех. Да и противник тоже не держал строй: овручане неслись как дикие степняки. Вразброд. А впереди, далеко обогнав всех, – одинокий всадник. Князь Олег. На могучем коне, в сверкающем ярче солнца шлеме.

Будь это Степь, одного такого шлема было бы довольно, чтобы Олега уже сбили стрелой. Да и Ярополка сразу закидали бы стрелами. Но сейчас никто не стрелял.

Разбойник мчал мощным галопом, далеко выбрасывая ноги, вырывая подковами клочья дёрна. Его не надо было понукать. Он сам рвался вперед, потому что не терпел, когда кто-то оказывался быстрее его.

Славка ловил ртом тугой воздух, глядел меж ушей коня на стремительно растущие фигурки врагов. Расстояние между Славкой и киевским князем сокращалось намного медленнее.

Правда, Ярополк, в отличие от Олега, был не один. Рядом с ним, не отставая, неслось не меньше десятка гридней.

Олег оглянулся, увидел, что его дружинники отстали почти на сотню шагов, сообразил, что ничего хорошего от сшибки с дюжиной противников ждать не следует, и бросил коня влево.

– Он мой! Мой! – громко закричал Ярополк, однако достаточно быстро развернуть коня не сумел и проскочил мимо. Зато Славка налетел точно на младшего Святославича.

Конная сшибка – одно мгновение. Славка удачно нырнул под метящее в лицо копье. Сам он целил в грудь. Точно в зерцало Олегова панциря: не убить – спешить.

Однако овурчский князь подался вправо, и железко лишь скользнуло по броне.

Миг – и Олег уже позади. Разворачиваться Славка не стал. Навстречу ему уже мчались ярые от азарта Олеговы дружинники. Показать им спину – умереть.

Славка послал Разбойника вперед. Десять ударов сердца – и Славкино копье ударило точно в грудь налетевшего овручанина. Мгновенное напряжение упершихся в стремена ног, гасящих могучий толчок, и противник птичкой вылетел из седла. Второй овручанин наскочил сбоку, секанул мечом – мимо. Третий вскинул коня на дыбы, заслоняясь от Славкиного копья. Славка удержать удар не успел, и копье на полную длину пера вошло в конскую грудь. Когда конь противника с жалобным ржанием повалился набок, Славку едва не выбросило из седла. А вот сам овручанин успел соскочить, выхватил меч и кинулся к Славке с намерением подсечь ногу Разбойнику.

Зря он это сделал. Разбойник тут же показал, что он – не тягловая скотина, а настоящий боевой конь. Копыто угодило овручанину в лицо, смяв стрелку шлема и размозжив нос.

Славка этого подлого нападения даже не заметил. Он вдруг обнаружил, что овручане осаживают коней. А через мгновение в десятке шагов от Славки, понукая коня, пронесся сам князь Олег, встрепанный, потерявший копье, щит и роскошный золоченый шлем.

Еще миг – и юный князь потерялся среди собственных дружинников.

Славка оглянулся и увидел правильный, восстановившийся строй киевлян, который единой, ощетинившейся копьями стеной накатывался на Славку. Славка вырвал из ножен саблю. Миг – и раздавшийся строй принял его внутрь и понес вперед.

То ли смущенные отступлением собственного князя, то ли от грозного вида киевской рати, но овручане дрогнули и побежали.

Некоторые – в разные стороны, как зайцы. Но большинство кинулось к мосту через ров.

У моста мгновенно образовался затор. В это уже не в войско – в толпу сходу ударили киевляне. Ярополк – в первых рядах – Славка видел, как пляшет его знамено.

Овручан расплескало в стороны. Многие посыпались в ров. Оставленные в городе вои попытались закрыть ворота, но вливавшийся внутрь поток дружинников им помешал.

Ярополковы гридни ворвались в Овруч. Овручане не сопротивлялись – сразу побросали оружие. Вдохновлять их на битву было некому. Юный князь Олег где-то потерялся, его лучших гридней побили в первой же сшибке. Ясно было: сопротивление бесполезно.



Однако Ярополк не долго радовался победе.

Ровно до тех пор, пока из-под трупов тех, кто во время бегства свалился в крепостной ров, не извлекли тело задавленного брата.

От этого беспорядочного бегства погибло и получило увечья больше овручан, чем от киевского оружия.

Со стороны киевлян погибших было немного. Одиннадцать человек. И среди них – Малой. По обидной случайности именно на него налетел князь Олег, разошедшийся со Славкой. Отрок не смог увернуться от княжьего копья. Рана была не смертельная, но Малой не сумел удержаться в седле и рухнул под копыта накатывающейся киевской конницы. И его стоптали.





Глава вторая

Тяжкий день стольного Киева




Бесславно возвращалось войско Ярополка в Киев. Две лошади везли носилки с телом младшего сына Святослава.

Затоптанный Малой возвращался домой на заводной лошади Славки. Собственный конь отрока отказался нести мертвое тело хозяина.


По сторонам от печальной поклажи, в самом хвосте колонны, ехали Славка и Антиф. Молчали. Только в самом конце пути, когда миновали Любеч, сын ромейки вдруг сказал:

– Уеду я. В Тмуторокань. Чую: здесь скоро худо будет.

– Откуда знаешь? – спросил Славка.

– Господь подсказывает. Поедешь со мной, Богуслав?

– Нет, – коротко ответил Славка.

На некоторое время оба опять замолчали. Потом Антиф вздохнул и сказал:

– Коли так, то я тоже останусь.





* * *


– Счастливый ты, Серегей.

Враз состарился воевода Свенельд. Еще недавно – крепкий воин, теперь он выглядел одряхлевшим старцем. Лицо будто усохло, руки дрожат…

– Должно быть, и впрямь сильней твой Бог нашего, варяжского. Двое сыновей у тебя, и все живы.

Славную жизнь прожил князь-воевода. Сызмала – в битвах. Славу мечом стяжал. Правил в Киеве как князь. Страны и племена брал на копье. Богат Свенельд и землями, и златом… Только доверить некому. Внуки малы еще… Не удержат.

– Помнишь, боярин, как десятником у меня служил? – спрашивает князь-воевода.

– Помню, – отвечает Сергей.

Давно это было. Вечность прошла. С тех пор всякое между ними случалось. Однако врагами они не были никогда.

– Знаешь, боярин, думал я: умрет убийца – и легче мне станет, – хриплый голос Свенельда дрожит, как и его руки. – А вот не стало.

Сергей молчит. Сам терял. Знает: бывают случаи, когда месть не утешит. Жаль ему Свенельда. И Люта жаль.

– Просьба у меня к тебе, – говорит князь-воевода.

Сергей молчит. Ждет продолжения.

– Нечем мне тебя одарить за просьбу мою, – говорит Свенельд. – Злата тебе не предлагаю. Злата у тебя своего хватает. Всё у тебя есть. Но в память о тех днях, когда был ты моим десятником и я тебя защищал как своего… Когда умру я, воевода… Защити внуков моих. Времена грядут страшные. Не оставь кровь мою. Не дай роду моему угаснуть.



Должен бы Сергей сказать: да ладно тебе, Свенельд! Рано тебе умирать!

Но не такой у них разговор, чтобы за словами правду прятать.

– Добро, – говорит Сергей князь-воеводе. – Что смогу, то сделаю. Оберегу твою кровь.

Вздыхает князь-воевода. Лицо его немного светлеет, и даже плечи малость расправляются.

– Коли так, то давай скрепим договор наш, – говорит Свенельд. – Сын твой старший – не женат еще. Возьми за него внучку мою старшую Доброславу. Крести ее, коли хочешь, я не против. В приданое ей Улич дам.

Сергей медлит. Щедрое приданое.

Улич – сердце Свенельдового княжества. Вотчина Люта.

– Благодарю, князь-воевода, – наконец говорит Сергей. – Однако ответить пока не смогу. Кого женой брать – это мой сын сам решать будет. Надеюсь, не откажется от чести. Однако что бы он ни решил, я от своего слова не откажусь.





* * *


Обряженное и омытое тело Олега Святославовича лежало на длинном столе в горнице Детинца. Над лицом мертвеца потрудился ромей-бальзамировщик, так что погибший выглядел как живой. И очень похожий на старшего брата.

Многим из тех, что видел мертвеца, показалось, что в гробу лежит не младший, а старший брат.

Ярополк долго стоял над телом в молчании. Потом повернулся в Свенельду и произнес негромко: «Твое желание исполнилось, воевода. Твой сын отмщен. Ты рад?»