Ярость

– Если вы не покинете здание добровольно, мне придется вызвать полицию, – с немного нервной ухмылкой пригрозил громила.

– Не придется, – возрази Веллер. – Мы и есть полиция.

Он показал удостоверение.

Потолочное освещение падало на лысину его широкоплечего оппонента, и она сияла словно нимб. Он провел по голове рукой.

– Мы в прекрасных отношениях с полицией. Я знаю большую часть состава лично, и без разрешения на обыск…

Дальше Веллер слушать не стал. Он посмотрел на Руперта и сказал:

– Сейчас я просто врежу ему в пасть, и мы пойдем искать Анну Катрину.

Руперт крепко схватил Веллера.

– Нет, ты этого не сделаешь.

– Почему? – не понял Веллер и попытался освободиться от его хватки.

– Потому что это сделаю я! – воскликнул Руперт и без колебаний нанес удар. Он врезал громиле в нос, и тот сразу осел на пол.

– Нокаут в первом же раунде! – обрадовался Руперт и вместе в Веллером ворвался в больницу.

За ними, на полу, лежал без сознания качок, который до этого мгновения был до глубины души уверен в собственной неуязвимости. Он выглядел таким сильным, что никто никогда не решался вступить в бой. Ему достаточно было надуть грудь, и все шли на попятный еще со школьных времен.

Веллер сообщил Уббо Гейде:

– Мы внутри.

Он открыл первую же дверь. За ней сидела рассеянного вида пожилая дама с колодой карт и раскладывала на столе пасьянс. Она улыбнулась Веллеру.

– Не хотите сыграть партию в канасту?

– Нет, – дружелюбно ответил Веллер, – я ищу жену. Анну Катрину Клаазен.

Дама поморщилась, словно улыбка давалась ей с трудом. Веллер предположил, что это – последствия инсульта. Половина ее лица была словно парализована.

– Она от вас убежала?

– Нет, – ответил Веллер, – точно нет.

Он показал фотографию Анны Катрины.

– Вы не видели здесь эту женщину?

Дама покачала головой и сказала:

– Нет, но я могу поискать ее с помощью карт. Карты знают все…

Веллер повернулся и собрался уходить.

Дама крикнула ему вслед:

– Подождите! Ваша жена играет в канасту?

– Нет, – отозвался Веллер. – Боюсь, что нет.

– Может, в бридж?

– Господи, пойдем уже, – поторопил Руперт. – Или ты правда хочешь раскинуть карты?

Уже в коридоре Веллер получил по динамику в ухе напутствие от Уббо Гейде:

– А теперь спокойно, друзья. Там должен быть какой-то информационный центр. Руководство. Как мы выяснили, это вполне обычная частная клиника. Хоть и не из дешевых…

Веллер распахнул дверь в следующую комнату, но там была лишь пустая, свежезаправленная кровать.

За следующей дверью оказался письменный стол с компьютером. Несколько папок. Кофемашина. И снова – никого.

– Все как будто испарились, – простонал Веллер.

В коридор ворвался доктор Шнеебергер в сопровождении двух санитаров, напоминавших телохранителей. Его белый халат развевался при каждом шаге.

Он коротко осмотрел своих спутников, словно хотел убедиться, что они не обратятся в бегство. Один из санитаров был здоровый, как бык, второй – худой, как спица.


Доктор Шнеебергер был бледен, как смерть, прижимал к уху телефон, а над правой бровью у него была свежая рана. Он так громко кричал, что Руперту показалось, будто от его голоса исходят вибрации.

– Немедленно покиньте здание! Вы нарушаете неприкосновенность жилища! Здесь находятся больные физически и душевно люди, и ваше поведение может их шокировать!

Выпалив эти слова, он направил указательный палец в сторону Руперта. Того словно поразила отравленная стрела – пущенная, конечно, не из кончика пальца Шнеебергера, а откуда-то сзади, она, пылая, вонзилась ему в позвоночник.

Руперт замер, не успев повернуться, раскинул руки и попытался удержать равновесие.

– Боже мой! – напустился на него Веллер. – У нас сейчас нет времени на это дерьмо! Что такое?

– Я… Мой крестцово-подвздошный сустав…

Руперт покачнулся и попытался удержаться за Веллера. Боль пронзила его до кончиков волос.

Доктор Шнеебергер остановился. Оба санитара приняли воинственный вид, и худой показался Веллеру опаснее быкоподобного.

Руперт застонал и схватился за спину.

– Это психосоматическая клиника, – пояснил Шнеебергер. – Мы ничем не можем вам помочь. Вам нужно к ортопеду.

– Соберись! – приказал Веллер.

– Не могу! Это мой чертов крестцово-подвздошный сустав!

– Не выдумывай. Это всего лишь поясница.

Веллер сжал кулаки. И заговорил так громко, словно кто-то мог сомневаться в его словах:

– Меня зовут Франк Веллер. Я ищу свою жену, Анну Катрину Клаазен. Я уверен, она здесь.

– Вы не имеете права здесь находиться, молодой человек, – возразил доктор Шнеебергер. – Для многих людей это последнее убежище, куда они могут вернуться, чтобы исцелиться от ран, нанесенных этим миром. А некоторым просто нужен небольшой тайм-аут, что мы им и предоставляем.

– Разумеется, – ответил Веллер, – но я сомневаюсь, что моя жена находится здесь добровольно. Я хочу увидеть ее и с ней поговорить. Если она захочет остаться здесь – ради бога.

Доктор Шнеебергер поморщился и промокнул бумажной салфеткой нижнюю губу.

– Вы себя переоцениваете, молодой человек. Через несколько минут здесь будет полиция, и тогда вы пожалеете о содеянном.

В коридоре появился громила, которого Руперт вырубил на входе. Похоже, шутки он не понял и теперь пристально смотрел на Руперта.

Руперт чувствовал себя безоружным – он не мог даже выпрямиться, не говоря уже о том, чтобы продержаться в боксерском поединке еще несколько раундов. Он спрятался за Веллера.

Веллер пытался сохранять спокойствие.

– Мы из полиции, – он показал удостоверение. Это нарушало все договоренности с Уббо Гейде, но Веллер хотел выиграть время.

– Даже если это удостоверение – не подделка, вы прекрасно знаете, что не имеете права здесь находиться, господин Веллер. Разрешения на обыск у вас точно нет.

– Если вам нечего скрывать, почему вы просто не дадите мне поговорить с женой?

Шнеебергер повторил ему, словно глухому:

– Вашей жены здесь нет.

В Веллере спорило два голоса. Один говорил, что Веллер ведет себя как идиот, и еще об этом крепко пожалеет. Второй призывал вытащить пистолет и силой заставить Шнеебергера показать ему каждую комнату в клинике.

– Будьте благоразумны, господин Веллер. Сейчас мы вместе дождемся полиции. Если это действительно ваши коллеги, сложностей не возникнет.

Здоровяк, которому Руперт врезал в нос, пропыхтел с важным видом:

– И не думайте, что сможете улизнуть! Мы будем крепко держать вас, пока не приедут копы.

Открылась дверь, но вошел не полицейский, а Бобби Браун, вернувшийся от врача. Его правая рука была в гипсе. Голова трещала, несмотря на принятое обезболивающее. Все еще слишком увлеченный собой и нападением, он не сразу понял, насколько изменилась ситуация. А может, еще слишком сильно действовало успокоительное. В любом случае, он сказал:

– Эта стерва сломала мне два пальца и руку. К тому же у меня сотрясение мозга, и они хотели оставить меня в больнице, но я…

Веллер сложил два и два. Человек со сломанной рукой. Рана над бровью у Шнеебергера.

И заорал на весь этаж:

– Анна Катрина! Мы здесь! Ты где?

Прислушался, но ответа не последовало.