Ярость

Остфризец вышел из туалета. Он на ходу застегивал молнию на брюках и пытался затянуть у себя под животом пряжку ремня.

В туалете ужасно воняло. Нюссен подавил рвотные позывы. Ему не сразу удалось затащить чемодан, и гимнастка предложила оставить багаж снаружи, под ее присмотром. Но он протиснулся в маленькую вонючую комнату вместе с чемоданом. Отгрузил его на раковину и принялся искать инструмент. Раньше он и представить не мог, с каким воодушевлением будет пытаться вскрыть в поезде окно туалета, но свежий воздух сейчас был важнее всего…

В ухе снова зазвучал голос:

– Все ясно?

– Секундочку, секундочку. Я только вошел. Тут было все время занято.

Нюссен не слишком хорошо умел работать руками и боялся, что ему не хватит ума вскрыть окно, но потом оно выскочило из резинки.

– Получилось! Получилось! Что теперь?

– Теперь жди новых указаний.

Нюссену не хотелось садиться на грязный унитаз, но из-за оконного стекла и чемодана в туалете было негде повернуться. Он потел, как в сауне, и надеялся лишь на то, что все это скоро будет позади.

Потом, думал он, из таких событий слагают героические истории, которые так любят рассказывать. Но самому находиться в такой ситуации – просто невыносимо…

Он простоял почти десять минут. Стук в дверь становился все громче.

– Эй, нельзя побыстрее?! Ты что там, штаны натянуть не можешь?

– Старик, ты заснул?

Нюссен не знал, что делать – громко извиниться и попросить прощения или просто упорно молчать.

– Есть же еще другие туалеты. Пожалуйста, идите туда! – крикнул он, лишь усугубив всеобщую ярость за дверью.

– Открывай дверь, или я ее вышибу!

– Это же несправедливо! – заливалась гимнастка. – Имейте терпение, у него проблемы с простатой…

Нюссен укусил себя за тыльную сторону кисти. Все это просто не может быть правдой, думал он.

В этот момент кто-то опустил аварийный тормоз, и пассажиры регионального экспресса попадали друг на друга, как кегли.

Мэрилин Монро приземлилась на колени пенсионеру из Варела, который уже давным-давно не держал в объятиях женщин и был весьма благодарен за это прекрасное экстренное торможение.

Другим повезло меньше, и они поранились. По вагонам катались бутылки.

Нюссен быстро выглянул из окна и уже хотел выбросить чемодан, но голос сказал ему в ухо:

– Ну а теперь ты откроешь дверь и выпрыгнешь из поезда.

– Что? Я правильно понял? Я должен выскочить из окна?

– Именно. Но прежде отопри дверь, чтобы я мог зайти.

Нюссен почувствовал себя обманутым. Его одурачили, как маленького ребенка.

Он высунул голову из окна. И заголосил:

– Но здесь высоко! И здесь только пастбище!

– Да, и там, вдалеке, пасутся быки. Но ты с ними прекрасно справишься. Ты ведь сам почти…

Каждое обращенное к нему слово и каждый его ответ будут записаны и запротоколированы. Он не мог позволить себе неосторожности и должен был позаботиться о том, чтобы все прошло гладко.

Он прыгнул.

Трава была влажной, он вывихнул лодыжку, начал кататься по траве и вдруг увидел, что к нему направляются несколько коров.





* * *


Анна Катрина предполагала, что где-то в поезде скрывается убийца ее отца. Она засунула пистолет за пояс брюк, и уже несколько раз нащупывала его, потому что боялась потерять в суматохе.

Она чувствовала, что готова выстрелить мерзавцу прямо в лицо и отправить туда, где он якобы пребывал уже давно. Расходы на следующие похороны она возьмет на себя. С удовольствием.


Где-то в глубине души она стыдилась этих мыслей и задавалась вопросом, что обо всем этом сказал бы ее отец. Но вместе с тем ей совершенно не хотелось снова передавать убийцу правосудию, чтобы они опять выпустили его ради стабилизации биржевого курса.

Анна Катрина попыталась прогнать эти мысли. Она пробралась к окну. Там, снаружи, бежал человек. Нюссен. Она узнала его по развевающимся волосам и болтающемуся костюму.

Что же случилось? Почему Нюссен бежал снаружи без чемодана в окружении нескольких быков и коров?

Она попыталась пройти к туалету, в котором Нюссен исчез на добрые десять минут. Это было не так-то легко из-за толпы людей, магазинных пакетов и упавших чемоданов.

После нескольких невнятных объявлений поезд снова тронулся.

Почти добравшись до цели, Анна Катрина увидела, как из туалета выходит Санта-Клаус с набитым мешком. Она видела его только со спины. Красное пальто с белой меховой опушкой…

Она сразу поняла, что произошло. Вымогатель переоделся в туалете, сложил деньги в мешок и теперь направлялся в переднюю часть поезда.

Анна Катрина трижды высоко подпрыгнула, пытаясь его разглядеть и определить хотя бы по размеру и форме головы, скрывается ли под костюмом убийца ее отца.

Если ты подволакиваешь правую ногу, то я тебя поймала, думала она. Но смогла рассмотреть лишь кончик красного капюшона.

Она схватилась за «Геклер и Кох». В таком переполненном поезде стрелять было бы все равно совершенно немыслимо.

Но он не сможет оставаться в этом поезде вечно. Рано или поздно он должен выйти. И у него за спиной тяжелый мешок.

У нее по коже побежали мурашки. Я тебя поймаю. Я тебя поймаю.

Поезд прибыл в Лер. Анна Катрина сделала глубокий вдох. Она уже чувствовала триумф.

Сейчас ты мне попадешься, думала она. В Лере нужно пересаживаться на автобус. Здесь всем нам придется выйти, а на платформе тебе не удастся ускользнуть незамеченным в этом костюме.

Но потом она увидела нечто невероятное. Напоминающее галлюцинацию или дурной сон. На платформе в Лере стояло тридцать два полностью наряженных Санта-Клауса с рюкзаками и белыми бородами. Они махали руками, кричали и пребывали в прекрасном настроении.

Анна Катрина только успела увидеть, как ее Санта-Клаус исчезает среди остальных.

Она поспешила за ним, не постеснявшись оттеснить в сторону мать с коляской.

Она рывком притягивала к себе Санта-Клаусов, одного за другим, и заглядывала им в глаза. С двух она уже сорвала бороды.

– Кто-нибудь, остановите эту истеричку!

– Видно, она съела слишком много конфет с ликером!

Она прорычала:

– Что вы здесь делаете? Что происходит? Зачем вы здесь ошиваетесь? Покажи, что у тебя в рюкзаке! Черт подери, я хочу посмотреть, что в твоем рюкзаке!

– Из чащи лесной пришел я сюда, напомнить всем вам, что канун Рождества. В моем рюкзаке орехи и сласти, я их вам принес на радость и счастье, – рассмеялся пузатый Санта-Клаус, который оказался дородной домохозяйкой.

И вдруг Анна Катрина увидела в толпе ряженых его. Узнала этот холодный взгляд.

Она оттолкнула двух человек в сторону, схватила его и повалила на землю.

Уже на ощупь она поняла, что ошиблась. У него был такой же холодный взгляд, только он был на тридцать лет моложе.

– Что здесь происходит? Почему вы все стоите на платформе?

Это что, трюк его банды? На передачу выкупа вымогатель явился не один? Настало новое время? Теперь они приходят толпой?

– Это, – простонал молодой отец семейства, в которого она крепко вцепилась, – флешмоб Санта-Клаусов!

– Что-что?

– Господи, это разослали по всему «Фейсбуку»: встреча Санта-Клаусов на вокзале в Лере. А отсюда мы вместе отправимся на рождественскую ярмарку. Там будет лотерея и…

Анна Катрина отпустила мужчину. Снова поднялась на ноги и отряхнула одежду.

Тем временем толпу охватило недовольство, и ее окружили несколько рассерженных Санта-Клаусов.

К ней пробирался Хуберкран.

– Оставьте даму в покое!

– А вы кто такой?

– Ее сопровождающий. Она не хотела ничего дурного. Просто не приняла вовремя лекарство. Пожалуйста, позвольте нам уйти.

Хуберкран вывел ее из толпы к такси на привокзальной площади.