Янтарь на снегу

Хельгарда схватила Тристана за дублет и встряхнула так, что слышно было, как щелкнули королевские зубы.

— Все вы такие, ивелессцы, — с горечью произнесла она. — Во всем только выгоду видите, а простые человеческие чувства вам неведомы. Запомни, Тристан, ивелесский король, никогда я твоей женой не стану, не буду согревать твою постель в холодные зимние ночи, ждать тебя по вечерам и встречать из похода жаркими объятиями. Недостоин ты того, чтобы быть моим мужем!

— Ты выйдешь за Витгерда?! — в отчаянии воскликнул король. — За этого мальчишку?

— И выйду! — Хельгарда была неумолима. — Может, он окажется достойнее тебя, болтуна.

— Ты не посмеешь так поступить со мной! Ты принадлежишь мне… и шкуру эту ты для меня добыла! И точка!

В голосе короля сквозили безнадежная обреченность и обида.

— Да что ж ты такой непонятливый! Поищи себе выгодную невесту среди других. Вон их сколько собралось во дворце, глядишь, и сыщется под стать тебе какая-то, а про меня забудь. Слишком… разные мы с тобой, Тристан!

С этими словами Хельгарда со всей силы впечатала ивелесского короля прямо в сервант, где мы мирно прятались с Вардасом. И так страстно его поцеловала, что старую конструкцию затрясло, а внутри поднялась вековая пыль.

Я не смела глядеть на канцлера, да и не разглядела бы его, а вот на то, что творилось снаружи, было хоть и любопытно, но стыдно пялиться. Поэтому лучшим выходом из положения оказалось закрыть глаза. Однако меня подвела пыль, которая совершенно беспардонным образом залезла в нос и выдала нас безобразно громким чихом. Естественно, моим. Где там лорд Вардас? Он, поди, таким слабостям вообще не подвержен, и вряд ли бы гахнулся лбом о дверцу, как я.

Возня снаружи стихла. От осознания того, что наделала, я так и осталась стоять с открытым ртом и выпученными глазами, когда дверцы серванта внезапно отворились, и на нас с Вардасом уставились король Ивелесских островов и принцесса Дагендолла.

— Вардас?! — Тристан почти взвизгнул. — Вы уже совсем стыд потеряли и вместо дознавателей сами шпионите за гостями?!

— Рад видеть вас в добром здравии, ваше величество. — Канцлер невозмутимо кивнул Тристану и поклонился Хельгарде. — Ваше высочество, вы, как всегда, прекрасны.

Прекрасной в этот момент Хельгу назвать было трудно — платье в беспорядке, волосы растрепаны, зато взор горел, губы алели, и сама она явно не беспокоилась о ситуации, в которой оказалась.

Тут взгляд Тристана упал на меня. Я поспешно присела в реверансе, прямо как учили. От этого сервант зашатался, и откуда-то сверху упала часть резного украшения, приземлившись прямиком на ногу его ивелесскому величеству.

— Вардас!!! — На этот раз король рявкнул и схватился за ногу, подпрыгивая от боли. — Что все это значит?!

— А ты не видишь? — спокойным тоном задала вопрос принцесса.

— Нет! Не вижу! — Тристан наконец перестал прыгать. — И уже слабо соображаю, особенно — из-за отдавленных пальцев!

— Ничего, твоя нога не отвалится. Чай, не девица.

— Может, мы пойдем? — задал вопрос канцлер. — Тогда у вас будет возможность выяснить отношения наедине.

— Стоять! — А Тристан мог быть жестким, когда хотел. — Что? Все? Это? Значит? Мало вам одному подглядывать и подслушивать, так вы еще и девицу эту в свою компанию завлекли? Отвечайте, Вардас! Немедленно!

— Ой, идиот, — простонала принцесса. — Любовь.

— Что? — в один голос спросили я, канцлер и король.

— Это значит, любовь у них тут! — пояснила Хельгарда, глядя Тристану прямо в глаза. — Ты про такое не слыхивал. Один ты здесь такой пылкий? Иди сюда, — обратилась она ко мне. — У тебя платье слегка сбилось — я поправлю.

Выбора у меня не было, поэтому я сразу же очутилась перед принцессой.

— У меня шнуровка на платье разошлась, я за крюк для портьеры зацепилась. — Надо было хоть попробовать оправдаться. Я развернулась к Хельге спиной. — Вы не могли бы завязать?

— Могла бы.

И завязала. К счастью, не так туго, как Рекка.

— А ты все-таки дерзкая! — шепнула мне дагендолльская принцесса. — А все овцой прикидывалась.

— Ага, — кивнула я в ответ. Оправдываться было бессмысленно.

— Вардас! — не унимался король. — Вы — скотина! Я все доложу вашему королю. И плевать, что вы родственники! Я добьюсь, чтобы вас сняли с поста за такие выходки. Подумать только! Скомпрометировать бедную, несчастную сиротку!

При этих словах мы с Хельгардой застонали одновременно.

Как она умудрилась влюбиться в такого зануду? Но правду говорят — противоположности притягиваются.

— Полагаю, — опять этот невозмутимый тон канцлера! — батюшке ее высочества тоже не очень понравится новость о том, что вы имеете привычку целовать принцессу в самых неподходящих местах и без его светлейшего дозволения.

— Вы… — Король стал в угрожающую позу, прям как Хельга несколько минут назад. — Вы не посмеете!

— Умолкни! — Принцесса опять вступила в разговор самым экстравагантным образом — ткнув Тристана в бок, отчего тот еле устоял на ногах. — Раскудахтался, как тот петух перед куриной похлебкой. Сейчас и правда народ сбежится.

— Я думаю, будет лучше, если мы забудем об этом досадном недоразумении, — обратился Вардас к Тристану. — В конце концов, наша встреча здесь — это всего лишь случайность.

Ага. Ну да, случайность. Особенно поцелуи Тристана и Хельги — правда, такое недоразумение. А сам Тристан — одно сплошное… Но канцлер прав — лучше обо всем забыть, правда не всегда бывает полезна. Тем более что принцесса отказала королю, пусть и весьма своеобразно. Теперь вместо спины Тристан будет лечить еще и собственную задетую гордость. Кого-кого, а его мне было совсем не жаль. На месте Хельгарды я бы запустила в него не табуретом, прибила бы створкой замковых ворот, чтоб наверняка.

— Возможно, я с вами и соглашусь, лорд Вардас! — надменно промолвил король. — Но, если я узнаю, что хоть кто-то из вас проболтался…


— Как ты о своей репутации мандражируешь! — вступила в беседу принцесса, еще и хмыкнув для пущей убедительности.

— Я?! — возмутился Тристан. — Дорогая, я пекусь в первую очередь не о себе, а о тебе! Ты будешь загублена, точнее, твоя репутация будет загублена.

— Да плевать я хотела на эти ваши репутации! Это вы все в своем Ивелессе с постными физиономиями ходите, потому что загоняете себя в невесть какие рамки и другим житья не даете.

— Ты несправедлива!

— Довольно с меня! — рявкнула принцесса так, что у короля затрепетали кудри. — Пора расходиться. Я думаю, о произошедшем нет смысла болтать лишнее. Девчонка вон за всех натерпелась сегодня, как на ногах еще держится! Но я сразу поняла, что ты бойкая…

На том и закончили.

Решили тихо-мирно разойтись в разные стороны и забыть о том, что видели. Только я подозревала, что если канцлер и будет молчать, то думать об увиденном ему никто не запретит. А уж какие он сделает выводы, я точно не узнаю, да и хочу ли о них знать?

Довести меня до покоев вызвался все тот же Вардас, потому что сидеть в одиночестве в полутемной пустой комнате в ожидании человека, которого пришлет за мной канцлер, было абсурдно. Отпускать меня одну он тоже не захотел. Хельгу умыкнул ивелесский король — покои для ее семьи находились совершенно в другой части замка, в той, о которой Тристан был весьма недурно осведомлен.

Так я опять оказалась наедине с человеком, которого боялась до икоты, особенно после всего произошедшего. А Вардас хоть бы слово сказал! Он молча вел меня по совершенно пустым коридорам, которых я раньше не видела. Потом до меня дошло, что идем мы по безлюдной части замка. А та пара слуг, что встретилась нам по дороге, прошла мимо, как будто не видела нас вовсе.

— А-а-а… — глупо протянула я, потом вдохнула поглубже, благо ничего этому не мешало, и спросила чуть смелее: — Где мы?

— В замке, — как ни в чем не бывало пожал плечами канцлер.

— Это-то я понимаю.

Он так спокойно проигнорировал мой вопрос, хотя еще недавно ревностно стоял на страже моей репутации, а потом с треском все провалил. Да ладно, кому мне врать, я сама все провалила!

— В какой именно части замка мы находимся?

— Вас что-то смущает, леди Гинтаре?

Эта прежняя холодная заносчивость и горделивость! Может быть, я и заслужила такое, выставив его не в лучшем свете перед двумя королевскими особами, но того, чтобы из меня делали последнюю тупицу — я не заслужила, по крайней мере, сама на это надеялась.

— Да, смущает! — прозвучало резче, чем следовало. — Почему вы не можете нормально ответить на мой вопрос?

— Мы находимся в королевской части замка, — невозмутимо произнес лорд Вардас и посмотрел на меня. — Здесь меньше народу, чем в обычных коридорах и залах. Можете не беспокоиться, леди Гинтаре, я не стану посягать на вашу добродетель.

— Я совсем не об этом подумала!

И это после того как он чуть ли не тискал меня в том деревянном гробу! Какой ужасный человек! Зачем я вообще заговорила с ним?!

— Просто те двое слуг… они нас не увидели, так ведь?

— Вы совершенно правы.

У него, вообще, есть эмоции? Или для их проявления надо снова приложить его посохом?

— Это одна из ваших способностей? — Я все еще надеялась, что в голосе канцлера появятся добрые нотки, как при упоминании о моем подарке королю.

— Слишком много вопросов, леди Гинтаре.

О! Я точно его пну разок.

— Почему бы и нет, лорд Вардас, мне ведь интересно.

— Хотите все знать? Любопытство или все же любознательность, леди Гинтаре?

Я так не любила это слово «леди», что поморщилась. Оно казалось таким же чужеродным по отношению ко мне, как Людя в объятиях проходимца-самодержца, восседающая на троне.

— Я не выпытываю у вас, лорд Вардас, секреты вашего братства. — Мое раздражение улетучилось, и голос стал спокойным. Наверное, отрезвила мысль о подруге. Вдруг вспомнилась сегодняшняя сцена из вертепа и пришло осознание того, что все снова может повториться, как и четверть века назад. Надо поговорить с Людвикой. Обязательно.

— Вы стали необычайно задумчивы. — Канцлер посмотрел на меня с интересом.

— Не обращайте внимания! — отмахнулась я. — Это всего лишь девичья неуемность, надеюсь, старые манускрипты с трактатами будут более многословными. Мы скоро придем?

— Мы уже почти пришли. — Мне послышалось или теперь в голосе канцлера прозвучало раздражение?

— Значит, все-таки любознательность, — задумчиво протянул лорд Вардас после некоторой паузы. — Что случилось два года назад в деревне Лиэке?

— Что?! — Вопрос был слишком неожиданным, чтобы я смогла отреагировать более сдержанно. — О… чем… вы?

Было поздно отшучиваться или отнекиваться, моя интонация выдала испуг.

— Вы прекрасно знаете, о чем я, леди Гинтаре, вопрос повторять не стану. Отвечайте!