Я превращаюсь в дождь

Ну зачем, зачем кому-то так поступать? Делать гадости просто так, без причины. Но даже если есть причина, все равно – зачем? Для смеха? Или есть что-то приятное и притягательное в том, чтобы кого-нибудь обидеть?

И как теперь быть? Наверное, надо сменить футболку на блузку и пиджак, но остаться в спортивных штанах. Они тоже темные, хотя и заметно, что не форменные брюки: синие, широкие, с тонкими белыми полосками по боковым швам. За партой не видно. Но до парты еще надо дойти. А вдруг вызовут к доске?

В раздевалку уже заходили девчонки из другого класса, бросали озадаченные взгляды. Олеся не стала дольше раздумывать, сдернула с крючка пиджак и блузку, торопливо сунула в пакет из-под спортивного костюма, выскочила в рекреацию.

В кабинет она вошла со звонком, когда одноклассники уже расселись по местам. Проскользнула следом за Светланой Сергеевной, рассчитывая нырнуть за парту, пока та будет неторопливо вышагивать до своего стола. И не успела, чуть-чуть. Классная все-таки заметила Олесю. И то, что одета она не в ту форму, заметила.

– Ерганова, а ты почему в таком виде?

И все уставились, конечно, хотя до этой минуты не обращали на нее никакого внимания. И ждали, что́ Олеся ответит.

У каждого свой интерес, да?

Она сделала вид, что не замечает направленных на нее взглядов. А те осязаемо кололи, долетали холодной снежной крупой даже из самого дальнего угла кабинета.

– У меня пиджак испачкался. – Олеся мгновение смотрела прямо на учительницу, но потом не выдержала, опустила глаза. – Можно, я пока так?

– Ну ладно, – разрешила классная, озадаченно пожав плечами.

А Олеся наконец-то присела на стул, наклонилась пониже, вытаскивая из сумки учебник и тетрадь.

Дома наверняка найдется похожая на форменную юбка, но можно и сразу маме сказать. Не совсем уж правду, что-нибудь придумать. Например, что за гвоздь зацепилась и порвала. И сразу выбросила, потому что не по шву и, если зашивать, слишком заметно будет. Убедившись, что сама Олеся целая и невредимая, мама особо возмущаться не будет. Она никогда из-за подобного не возмущается.

И вроде бы ничего страшного, а все равно обидно. И так и непонятно – почему? Олеся же никого не трогала, ничего плохого не делала. Она же просто сама по себе. Неужели это так трудно понять и оставить ее в покое? Не замечать, если остальным это удобно. Ведь не замечали раньше, а тут…

Не успел дозвенеть звонок с урока, а Томилин уже плюхнулся на соседний стул, повернулся к Олесе, посмотрел вопросительно:

– И что? Правда пиджак испачкался?

Ну почему он опять? Какое ему дело?

– Да, – тихонько произнесла Олеся.

Но Леха прищурился с недоверием:

– Покажи.

Догадался, что все случилось не само собой, что она просто выдумала отговорку, не желая честно рассказывать о том, что произошло в действительности.

– Зачем?

– Помогу отчистить, – невозмутимо пояснил Леха.

– Нет.

– В смысле, пиджака нет?


Олеся не стала отвечать. Вцепилась в сумку, вскочила с места, едва не налетев на Егора. Он вроде бы попытался остановить, протянул руку, но Олеся извернулась, бросилась прочь и все-таки услышала многозначительное томилинское:

– Понятно. – А потом более громкое, на весь кабинет, для всех присутствующих: – Так. Чтобы к концу следующего урока Лесина форма была на месте. Всем ясно?

И тишина за спиной, резко сменившаяся шумом рекреации.

Следующий урок – последний. А юбку никто не принес. Она нашлась в гардеробе, в пакете для сменки. Лежала смятая в комок поверх уличных туфель. Томилин опять оказался рядом, глянул через Олесино плечо, не сдержал презрительного:

– Вот курицы!

И потом далеко не отходил, будто караулил, беспокоился, как бы с Олесей еще чего не случилось. А где Леха, там и Егор. Пока Олеся копалась, парни стояли в паре шагов от нее, вроде как болтали. О своем.

– Гор, а пойдем завтра в кино смотаемся, – предложил Томилин. – Там какой-то триллер новый. Блин, опять название забыл.

Друг согласился:

– Ну давай.

Олеся шагнула в сторону выхода, и они шагнули, как по команде, и оказались у нее на дороге. У Лехи сразу новая идея возникла.

– Лесь! – воскликнул он воодушевленно, заглядывая в глаза. – А хочешь, и ты с нами? В кино. Выходной же. Чего еще делать? Идем? Да? Договорились?

Вопросы вылетали пластмассовыми шариками из игрушечного пистолета и точно попадали в цель. Потому что в упор. И от них очень хотелось закрыться, избавиться хоть как-нибудь. И в глазах тоже вопрос. А еще легкая восторженность, теплота, ясная голубизна неба. Стоило заглянуть в них – и больше не получалось ни спрятаться, ни отвернуться. И опять – слова, слова, бесконечность вопросительных знаков.

– Ты согласна? Лесь, а? Завтра в кино. Хорошо?

– Хорошо! – почти выкрикнула Олеся.

Повторила. На автомате повторила последнее томилинское слово. Просто прервала монолог. Не думая, лишь бы замолчал. А надо было произнести твердое «нет».

Но ведь можно отказаться, пока не поздно. Переиграть. Только Леха уже расцвел довольной улыбкой, еще более обаятельной, чем обычно.

– Лесь, класс! Значит, вместе идем.

Прямо сейчас возразить, признаться, что «хорошо» вырвалось случайно?!

– Тогда, может, без меня обойдетесь? – неожиданно вклинился Егор, успев заговорить раньше Олеси.

И она, растерявшись от нового расклада, опять не произнесла то, что хотела. А тут еще Леха уцепился за вороновскую фразу. Он хоть и не стал восклицать радостно: «Конечно! Само собой!», но красноречиво посмотрел на Егора и, приподняв бровь, протянул:

– Ну-у, так… – и дальше не стал продолжать. Решил, тот сам поймет, как поступил бы на его месте настоящий друг.


Вы прочитали книгу в ознакомительном фрагменте. 
Купить недорого с доставкой можно здесь.