Избранная Луной

Николаев снисходительно улыбнулся:

– Нет, не соврал. С отцом у Кира сложные отношения, и это долгая история. Данилов – его псевдоним для работы, сокращение от фамилии отчима.

Смутно вспомнился разговор родителей. Они беседовали о том, что вожак северных волков женился на любимой женщине спустя годы, когда она овдовела. Выходит, до того он не знал, что она родила ему сына? «Санта-Барбара» какая-то, не иначе!

– Слушай меня внимательно. – Посерьезневший куратор отвлек от пустых размышлений. – Сила и природа проснувшейся в тебе ментальной магии пока не прояснились. Но уже сейчас понятно, что ты заинтересуешь не только Горобинских, но и всех без исключения оборотней.

– Почему? – испугалась я. – Что в этом особенного?

– Гены, Маша, гены. Ты можешь передать склонность к ментальной магии своим детям, а это укрепит позиции веров. Если твой дар силен, ты вдвойне уникальна и заинтересуешь также ВОК. Поэтому за тобой будут охотиться: кто-то, чтобы изучить, а кто-то – чтобы получить одаренное потомство.

Мне стало дурно. На душе заскребли, заметались кошки отчаяния. Только сейчас я осознала, в какую ловушку загнала меня судьба, подарив магию, о которой я настойчиво просила. Вот уж точно сказано: бойтесь своих желаний, они иногда исполняются, и жизнь идет наперекосяк.

Николаев говорил долго и убедительно. Что мне повезло до неприличия сначала сбежать из клетки, затем нарваться на беспринципного, жестокого Кирилла, когда у того было отличное настроение и он пожалел новообращенную. Сложно поверить, что мужчина, отбивший меня у вампиров, негодяй. Но ведь он сам сказал, что у него, злодея, сегодня «день добра»? Что, если это действительно так?

Разум отказывался анализировать имеющиеся данные, вдобавок за разговорами о моем будущем особо не было времени на думы. Дав возможность искупаться и нормально поесть, под утро Николаев отвез меня к своей знакомой старухе в забытую провидением деревеньку.

Именно там и состоялся мой первый оборот. Увидев в подсыхающей луже отражение волчьей морды, я долго скулила над нелегкой судьбой. Себе я казалась уродливой неудачницей.

Усугубляло ситуацию то, что рядом не было не только близких людей, которым можно доверять, а вообще никого. Знакомую Ника я боялась окликнуть лишний раз – настолько старой, готовой рассыпаться на ходу выглядела сухонькая женщина.

С моим телом творились малопонятные вещи, а я переживала их в одиночестве. Это было настолько страшно, что не пожелаешь и врагу.





Глава 8

Не слышащий Луну




Захлопнув дневник, я потянулась, разминая затекшие мышцы спины.

Вспоминать плохое неприятно, а порой и больно. Но это необходимо делать, чтобы усвоить урок, посланный Вселенной. Ведь проигнорированное задание повторяется вновь и вновь до тех пор, пока не найдется верный ответ.

Я пока свой не нашла. Нет, кое-какие выводы сделала. Все, что произошло со мной в прошлом, научило двум вещам: во-первых, бежать, когда подает голос интуиция, бежать любой ценой, без оглядки на правила и людей; во-вторых, принимать помощь незнакомцев, слушая свое сердце.

Почитав воспоминания о том, как вырвалась из лап Горобинских, по-новому осмыслила слова куратора о Кирилле Булатове (он же фотограф Данилов). Что-то напутал Ник. Не мог мой спаситель быть беспринципным негодяем, который в угоду интересам семьи и стаи ломает чужую жизнь. Или не напутал? Кирилл – оборотень. Подчинение инстинктам и старшему над ним, в данном случае отцу, у него в крови. Немаловажно, что, когда Булатов подбирал меня на трассе, я была для него всего-навсего жалкой, испуганной новообращенной, которую легко пожалеть. Это уже потом, когда выплыло (если выплыло, разумеется!) то, что у меня появились способности внушать, я стала ценной добычей, которую нужно принести стае…

Нет, Ник прав. Если хочу быть независимой хозяйкой собственной судьбы, надо всегда быть начеку. Нельзя верить оборотням и Контролю.

Чтение дневника разбередило подживающие раны, и мне захотелось есть. Я и раньше заедала стрессы сладким, а теперь с новым метаболизмом перекусы стали жизненной необходимостью.

Вот только мне нужен не торт. Точнее, не только он. Я поняла, что слишком давно не ела сырого мяса. И сейчас испытывала двойственное чувство: неимоверно сильно хотелось освежить в памяти его вкус и заранее тошнило от аромата крови.

Какая-то неправильная из меня вышла волчица.

Впрочем, свежая говядина или свинина – это еще ничего, а вот когда, очнувшись, осознаешь, что стоишь на четырех лапах и во рту… в пасти у тебя бьется, агонизируя, ворона… Фу! Какие же противные ощущения! Хуже только жрать голубя. А если при этом помнить, что эта мусорная птица вдобавок разносит заразу и не просто так называется летающей крысой… Ох, как же тошно-то становится!

Мерзкие воспоминания не перебили желание отведать сырого мяса, напротив, голод стал острее. И я точно знала, его не заглушить чем-то другим. Время от времени оборотни становятся сыроедами, и это мне не преодолеть, к сожалению. Если буду противиться, то после оборота первая попавшаяся на глаза собака или кошка рискует оборвать свой жизненный путь в моем желудке.

В три семнадцать утра оголодавшая я спустилась на первый этаж. О том, что у меня особая диета, куратор предупредил Вольского, но за все время моего пребывания у него я ни разу не ходила на кухню с этой целью – мне хватало обычных приемов пищи.

– Доброе утро, Ким. – Я нерешительно остановилась на пороге.

Не ожидала встретить тут кого-то так рано.

– Доброе, Миа. Присоединяйся.

Азиат пил чай. Уже в белоснежной форме, он выглядел строгим и собранным.

– Да я как бы и не чаевничать пришла. – Он мешал, я не могла при нем достать из морозилки мясо – не хотелось видеть отвращение при виде моей «трапезы». – Ладно, зайду позже.

– Стой, – тихо произнес повар. – Ты есть хочешь? Сейчас сделаю.

Вот влипла! Сейчас кашку мне какую-нибудь сварит.

Послушно, без возражений присела за стол. А что бы я сказала? «Извини, Ким, твоя обычная, обалденно приготовленная еда меня не интересует, потому что хочу сырого мяса? И чтобы кровь стекала по подбородку…» Фу! Последнее лишнее, спасибо бурному воображению.

Признаться высококлассному повару в низменных желаниях я не могла. Неловко. А грызть при нем кусок мороженого мяса еще и стыдно. Потерплю до следующей ночи.


– Ким, а что ты делаешь?

Задумавшись, не сразу заметила его странные манипуляции с… большим куском сырой телятины.

– Я уже почти закончил, – невозмутимо ответил азиат. – Потерпи.

Еще несколько минут в напряженной тишине, и он поставил передо мной белоснежное блюдо с тончайшими лепестками телятины, украшенными веточками петрушки и кольцами лука.

– Не знаю, как ты любишь, начал с карпаччо по-вервольфски, экспресс-вариант.

Я молчала, ошалело хлопая ресницами. Как он понял, что хочу сырого мяса?

– Но мы ведь попробуем все? – продолжил повар. – Классическое карпаччо, тартар, севиче, строганина… Мы подберем то, что придется тебе по вкусу.

Машинально подцепила вилкой почти прозрачный алый кусочек и отправила в рот. Мм… Освежающий вкус лимона и аромат оливкового масла подчеркивали нежность и сочность телятины. Да уж, это не жесткая ворона и даже не жилистый зайчик!

– Ну как тебе? Нравится? – поинтересовался Ким, когда моя тарелка наполовину опустела.

– Очень! Слов не могу подобрать, чтобы описать, насколько вкусно!

– Это ты еще не пробовала тартар и севиче моего приготовления.

Повар не хвалился, а всего-навсего констатировал факт, что и другие блюда из сырого мяса получаются непревзойденно. И я ему верила.

– Ким, а как ты понял, что я пришла не за кашей с котлетами? – задала мучающий вопрос.

– По приказу Вольского Вася, покупая продукты, не забывает и о пяти килограммах мяса для тебя. Филе категории «селект» держу в холодильнике при нуле градусов, опять же для тебя, затем перемещаю в морозилку, когда появляется свежее. Но ты его ни разу не ела, и знаешь, такими темпами мы скоро забьем морозильный ларь на триста двадцать пять литров.

Мне стало неловко. Как-то и не думала, что Вольский пойдет на подобные сложности, – специально для моей «диеты» будут привозить мясо.

– А еще ты пришла в три часа ночи на кухню, и глаза от голода светились желтым, – добавил, хитро улыбаясь, Ким.

Ужас какой! Светящиеся глаза! Схватив нож, поднесла к лицу, пытаясь разглядеть свое отражение на зеркальной поверхности стали.

Повар рассмеялся:

– Я пошутил, в порядке твои глаза. Если серьезно, то когда один оборотень голоден, второй это чувствует.

Не поняла… Оставив нож в покое, пытливо посмотрела на Кима. Теперь-то он серьезно говорит? Похоже на то.

– Ты вер?

Теперь я уже знала, что новообращенному непросто понять, что перед ним оборотень, если тот того не хочет и при этом силен настолько, чтобы спрятать свою суть. Как, например, это было с сыном Булатова, в котором я не сразу опознала вервольфа.

Ким грустно улыбнулся:

– Сложно поверить? И неудивительно – я не слышу Луну уже несколько лет.

Я не сразу поняла, о чем он. Но, к счастью, не обидела бестактным вопросом – вспомнила, что однажды вскользь упоминал отец. Бывает, очень редко, когда вер умирает как бы наполовину: его звериная часть гибнет, и он больше не может оборачиваться.

– Мне жаль, Ким…

– Не надо, Миа. – Он вздохнул. – Моя смерть должна была стать платой за достойную цель. Но, как видишь, я все еще жив.

Вопросы роем кружились в голове. Но как их задать, когда потеря второй ипостаси для обычного оборотня – трагедия всей жизни? Это только я радовалась бы избавлению от волчицы.

В груди кольнуло. Словно новая сущность высказывала протест? Уймись, лохматая, я тебя в свою жизнь не приглашала! Поэтому сиди тихо и не отсвечивай!

Ох, неужели схожу с ума, раз веду внутренние разговоры с волчицей?

От психоанализа самой себя отвлекли тихие слова:

– В моем клане мало достойных бойцов. И когда издавна враждующий с нами род в очередной раз попытался отобрать территории, я знал, что умру. Просто не переживу ритуальный поединок – соперники собирались выставить урсолака, которому я был на один удар лапы.

Оборотни-медведи – да, сильные, но нельзя назвать их непобедимыми: их одолеет и вертигр, и матерый вервольф. Так почему Ким говорит, что он ему на один удар лапы? Реально оценивает шансы? Или…

– Прости нахалку, а какой ты оборотень? – осторожно поинтересовалась я и тут же пожалела.

Дурацкое любопытство, вечно толкает потоптаться по чужим мозолям. Можно было просто послушать и сделать выводы. Одно радует, что не в прошедшем времени оборотнем назвала.

– Лис.

– Кицунэ? – не удержала восхищенного вздоха.

Я ведь только вервольфов видела вживую, остальных веров – на картинках в книгах по истории Полуночи.