Иллюзии

 * * * 




ПРОЛОГ

Песня

Каждое утро одно и то же.

Свернувшись в позе эмбриона, я стараюсь не замечать камушки, впивающиеся мне в щёку; грязь, настолько глубоко въевшуюся под ногти, что даже почернела ногтевая пластина.

Я не думаю о своих длинных светлых волосах, слипшихся от грязи. Или о вони, исходящей от моего тела, потому что давно не принимала душ.

Я стараюсь не давиться повисшим в воздухе смрадом моих же испражнений, который окутывает комнату и въедается под кожу.

Все это когда-то беспокоило меня. Теперь же я едва обращаю на это внимание.

Потому что могу думать только об одном — о том, что происходит сейчас.

В темноте.

В пустой комнате.

Равномерное биение моего сердца.

Воздух, вдыхаемый и выдыхаемый из моих лёгких.

И песня.

Она начинается со свиста. Пронзительного. Самый ужасный звук, который я когда-либо слышала. Я прикрываю уши. А когда это не срабатывает, затыкаю их пальцами.

Но всё равно его слышу.

Свист.

Ненавижу его.

А он всё продолжается и продолжается, и продолжается.

И затем превращается в нечто, напоминающее глухое пение. Будто кто-то напевает мотив с закрытым ртом.

Тон напева то возрастает, то понижается. Вверх и вниз. Без слов. Просто мелодия. Одновременно знакомая и внушающая ужас. Она громкая. Слишком громкая, по сравнению с тишиной, к которой я привыкла.

Диссонирующая. Не попадающая в тон.

Звучит это так, как будто мелодию, которая должна по своей сути быть прекрасной, зажевали и выплюнули обратно.

Как в фильме ужасов.

А потом она прекращается. И начинается пение.

И в этот момент становится хуже всего.

Потому что я понимаю слова. Я знаю их, даже если и не узнаю голос, который поёт. Я знаю слова. Хотя и не понимаю, откуда именно.

Они заставляют меня грустить. И злиться.

Почти сводят с ума…

Но ещё более ужасно то, что я чувствую любовь. Глубоко внутри. Вырванную из моего кровоточащего сердца, разрушившую меня на множество мелких острых осколков.

Любовь.

Я её чувствую.

Но не понимаю.

И слова не прекращаются. Я отчаянно хочу узнать, кому принадлежит этот голос.

Я кричу, пока горло не начинает саднить и кровоточить.


Я кричу до тех пор, когда уже просто больше не в состоянии кричать.

А песня всё продолжается.

И продолжается.

И продолжается.

Напоминая мне о прошлом.

Забирая будущее.

Никто не будет скучать по маленькой пропавшей девочке…



ГЛАВА 1

День 1

Настоящее



Двадцать веков беспробудного сна.

Бип. Бип. Бип.

Я прихожу в себя.

Голова пульсирует от боли, и я уверена, что прокусила нижнюю губу. Во рту чувствуется привкус крови. Металлический. Как после облизывания монеты.

В горле пересохло, и я не могу сглотнуть, хоть и сильно стараюсь. Никогда в жизни мне не хотелось пить так сильно, как сейчас.

Со стоном переворачиваюсь на бок и подтягиваю ноги к груди. Мне больно. Очень больно. Боль ощущается в каждой клеточке. Нет ни одного места на теле, которое бы не болело.

Такое впечатление, что я с разбегу врезалась в кирпичную стену.

Распахиваю глаза и не могу ничего разглядеть в размытой темноте. Через грязное окно льется слабый свет, но я вижу лишь тени.

Ощупываю своё лицо и обнаруживаю, что мои очки пропали.

Я мгновенно чувствую подавляющую панику.

Мои очки пропали!

Без них я ничего не вижу!

Прищурившись, оглядываюсь вокруг, пока глаза привыкают к плохому освещению, но без очков я не могу разглядеть хоть что-нибудь примечательное. Уверена, что я больше не в Канзасе. Но определить, где именно нахожусь, не могу.

Я медленно сажусь и отползаю назад, пока не упираюсь спиной в стену. Подо мной жёсткий бетонный пол. Я не сдерживаю тихого писка, но быстро захлопываю рот, пугаясь собственного голоса.

Тру ладонями глаза; в голове стучит и от этого мне тяжело думать.

Где я?

Трясу головой и стону от боли, распространяющейся по телу, как паутина. Пробегаю пальцами вверх по шее, вздрагиваю от того, какой стала на ощупь моя нежная кожа.

Я распахиваю глаза настолько широко, насколько могу, отчаянно пытаясь увидеть. Нуждаясь в этом.

Ничего! Я ничего не вижу!

Где мои очки?

Ползаю на четвереньках, шарю руками по полу, надеясь, что они просто упали.

— Ой! — ахаю я. Подношу палец ко рту и облизываю его. Вкус крови на языке становится всё более знакомым.

Я бросаю бесполезные поиски и медленно, неуверенно поднимаюсь на ноги. После чего разворачиваюсь по кругу, пытаясь понять, что это за комната.

Где я?

Я не вижу — но слышу.

Чувствую запахи.