Их женщина

— Папа и мама. Там. — Говорит жалобно.

Оглядываюсь. Из-за дыма почти ничего не видно.

— Где?

— На кухне.

— Хорошо. Я найду их. Обещаю. — Подхожу к окну. — Но сначала мне нужно спустить тебя.

Мы выбираемся через окно под крики собравшихся прохожих. Передавая девочку в руки полицейских, вижу Элли. Рыдая, она бросается в мои объятия. Звуки сирен заглушают ее всхлипы, но машин еще не видно. Очевидно, прибудут в любую секунду. Всматриваюсь в оба конца улицы, ожидая появления красного борта пожарных, и, не переставая, кашляю. Кажется, почти выплевываю свои легкие.

— Эл. Элли. — Наклоняюсь к жене. — Элли!

— А? — Она в полнейшем шоке.

— Мне нужно вернуться туда, за ним.

— Нет… — Вертит головой, вцепляется пальцами в футболку. — Нет!

Осторожно отцепляю ее и прикусываю губу.

— Нужно. — Выдыхаю.

Она тянет руки к моему лицу, перемазанному сажей, а я делаю шаг назад. Элли падает передо мной на колени. Джо, на которого надевают наручники, громко матерится. Воспользовавшись тем, что копы заняты, бегу к дому, хватаю лестницу и тащу ее к противоположной стене.

— Майкл! — Слышатся ее рыдания мне вслед.

Я не могу знать, где в этом доме кухня. Оббегаю дом по периметру, выбираю наугад окно и, забывая страх, карабкаюсь вверх. Бью стекло, и дым вырывается наружу плотным столбом. Соскальзываю внутрь и понимаю, что почти ничего не вижу. Но слышу кашель. И, кажется, стоны.

— Джимми! — Ору.

И новая порция дыма забирается в легкие. Поднимаю ворот футболки выше.

— Джи…

И чьи-то руки обхватывают меня за шиворот. Боже, это он. Совсем не стоит на ногах.

— Майки, — хрипит, кашляет, — моя дочь. Дочь!

Тянет меня куда-то.

— Нет! — Останавливаю его. — Я вытащил Софи. Нужно спасаться самим. Идем!

В помещении адски жарко. Слышно, как огонь пожирает дерево, громко треща.

— Мама, — указывает Джимми.

В этот момент пламя врывается в комнату, сбивая нас с ног.

— Сьюзан! — Поднимаюсь на корточки, нахожу в дыму ее тело, тяну за подмышки с помощью Джимми. — Сьюзан.

Женщина очень слаба. Почти теряет сознание.

Подтаскиваем ее к окну.

— Придется ей помочь. — Выбиваю остатки стекло окровавленным локтем.

Помогаем ей забраться на подоконник, затем на лестницу. Держим за шиворот, чтобы не упала. Вслед за ней из окна рвется черно-красный дым. Я высовываюсь наружу, видя, как внизу собирается толпа. Люди что-то кричат, но нам не слышно. Убеждаюсь, что женщину принимают и поворачиваюсь, чтобы сказать Джимми, что его очередь спускаться, как что-то вдруг с глухим стуком и свистом обрушивается на нас с потолка.

Я падаю. Задыхаюсь. Кружится голова. Очень жарко. Вижу только огонь и дым. Похоже, обвалилась одна из балок. Подползаю на ощупь к тому месту, где должен лежать друг.

— Джимми! — Зову. Пытаюсь нащупать.

— Майк. — Хрипит он.

Меня почти обжигают языки быстро распространяющегося пламени.

— А где Мэгги? — вытираю тыльной стороной ладони пот со лба.

Мои руки все еще шарят в темноте.

— Ее нет. Она мертва. Джо. — Доносится до меня его голос.

— Вставай, нужно идти. — Нащупываю, наконец, его плечи.


Пытаюсь приподнять. Не выходит.

— Там. — Сипит он.

Указывает рукой на что-то.

Протягиваю руку и обжигаюсь. Похоже, деревянная балка. Свалилась и придавила ему ноги.

— Черт. — Чувствую, как теряю силы.

Единственный ориентир в таком дыму это окно, которое дает огню подпитку кислорода.

— Сейчас, сейчас. — Стиснув зубы от боли, обхватываю балку и пытаюсь приподнять. Ужасно тяжелая.

— Аа-а… — стонет Джимми.

У меня почти получается ее сдвинуть, когда я вдруг замираю.

— Кхм… — Друг пытается приподняться. — Вроде совсем чуть-чуть осталось. Кх-кх! — Кашляет, задыхаясь от дыма.

— Прости меня, Джеймс. — Говорю.

Отползаю назад. Внутри меня все покрывается холодом.

— Что? — Он пытается втянуть носом воздух, которого все меньше в помещении.

Оборачиваюсь к окну. Оно кажется светом в конце черного туннеля, размытого языками пламени и черным дымом.

— Прости. — Произношу едва слышно.

У меня подгибаются колени, но я заставляю себя встать и направиться к окну.

— Майки? — его голос больше похож на умоляющий вопль.

Закрываю рот воротом футболки и бросаю на него последний прощальный взгляд. Очертания Джимми, лежащего на полу, постепенно теряются в клубах смертельной черноты.

Так будет лучше. Всем. Я просто избавляю нас троих от этой муки. Больше никаких метаний, никаких сомнений. Все кончено.

— Я люблю тебя, друг. — Говорю, содрогаясь всем телом.

И слышу, как он… начинает тихо посмеиваться. Потому что тоже все понимает. Мы всегда понимали поступки друг друга. С самого первого дня. Его тихий смех, похожий на последний рык раненого зверя, тонет в треске горящего дерева.

Я отшатываюсь к окну и выбираюсь наружу. Ступенька за ступенькой. Следом за мной, словно протягивая с укором свои щупальца, тянется густой черный дым. Падаю на траву. Буквально обрушиваюсь. У меня даже нет сил кашлять. Толпа вокруг сжимается. Все что-то кричат. Спрашивают. А я вижу перед собой только искаженное болью лицо Элли.

Я не могу врать ее глазам. И она, кажется, всё понимает. И никому никогда не скажет — даже мне. Всегда будет догадываться о моем выборе, о моем поступке, моем отчаянном предательстве, но будет молчать. И будет помнить, что я мог помочь ему, но не помог.

Потому что Элли всегда будет знать, что я сделал этот шаг ради нее.

Ради всех нас.



Я убил своего друга.

Того, кто был предан мне. Того, кого я любил всем сердцем. Своего самого опасного соперника и самого родного человека. Брата. Того, с кем вместе умерла сегодня и часть меня.

Но Джимми тоже знает, что так было нужно.

И Элли.

Потому что она склоняется ниже, бросается мне на грудь и, рыдая, крепко обнимает.

И я, теряя сознание, закрываю глаза.





ЭПИЛОГ




— Милая, захвати еще фотоаппарат. — Просит Майкл.