Игрушка олигарха

Я лишь изредка поглядывала на Диму и начинала нервничать, судорожно хватая все, что попадалось под руку, ибо, судя по всему, он был готов сбежать в любую секунду.

А когда я сгрузила гору вещей около кассы, он с тяжким вздохом потянулся за кошельком.

— Я сама! — на всякий случай напомнила я.

Но Дима только прищурился, бросил на меня грозный взгляд, мол «Я героически терпел, еще спорить тут с тобой?», и я сдалась.

Приятным было то, что сумма оказалась чуть-чуть больше, чем я потратила в прошлом бутике.

Даже Дима, услышав окончательную стоимость, удивленно поднял брови. А потом снова насупился и неодобрительно покачала головой. Тут уж его мысли я растолковать не смогла.

Ресторан Рогозин выбрал сам, решив на этот раз не рисковать. И правильно! Если бы мне дали право голоса, я бы пошла в харчевню быстрого питания, ибо очень проголодалась.

Сделав заказ, я все думала, как бы начать разговор.

— Дима!

Он поднял бровь и улыбнулся уголком губ.

— Весь во внимании.

— А. А телефон мне можно? Меня ведь уже и так вычислили. — И наклонившись ниже над столом, я шепотом спросила: — Он же за мной приходил, да?

Точно скопировав мою позу, Рогозин приблизился и прошептал: — Нет!

И все. Сама понимай: «нет» — телефон не отдаст, или «нет» — не за мной.

«Ладно», — подумала я, и решила подождать, когда мужчина поест.

Я думала, официантки будут вести себя подобно консультантам из бутика. То есть, стрелять глазками, капать слюной и находить любой повод, чтобы заговорить с денежным мешком в лице дяди Димы. Но нет. Они не приближались, словно у мужчины на лбу было написано «Осторожно. Кусаюсь!». Не то что бы он смотрел на всех волком, но и улыбки не подарил ни одной из мимо проходящих девушек.

Мы ели в затяжном молчании. Не комфортном. Я постоянно ловила на себе загадочно — хитрые взгляды, отчего было неловко. Пыталась отвлечь себя вкусным стейком, но и это не помогало. Особенно, когда еда закончилась.

— А можно задать глупый вопрос? — Я не удержалась и спросила.

— Задать-то можно, — произнес Рогозин и снова закурил. Пагубная привычка, хотя не мне его учить. — Но последствия могут быть.

То ли я уже его раскусила, то ли он не особо пытался, но в общем-то… не боялась я его угроз. Ничуть! Так, слегка руки подрагивали.

— А о чем вы думаете?

— О-о-о, — протянул он и отвел взгляд. А затем и вовсе скупо улыбнулся.

— А все же?

— Последствия, Юляш, — напомнил он. — Последствия. Уверена, что хочешь знать?

— Ну, я много чего хочу знать, — заявила я. И раз уж пошла такая пьянка, а Рогозин был сыт, начала перечислять: — К примеру, кто такой этот Костяк? Как он познакомился с отцом? Правда ли, он так просто простил вам долг? И может ли отомстить потом? Мне бы не хотелось, чтобы у вас были проблемы из — за меня. И самое главное, учитывая то, как все обошлось… Я вам что-то должна?

Задала вопрос и почему-то замерла, ожидая вердикта. Теперь подрагивали и ноги. Дима выдохнул дым, поднял на меня глаза и четко произнес:

— Должна.

Ну вот, сама же спросила. И пришла сама, и в неприятности тоже, умничка, сама влипла. А хотя…

— Так если Костяк меня выслеживал, то и аварию подстроил. А значит, и деньги не имел права требовать.

— Не имел, конечно, — согласился Рогозин. — Но кто бы ему это растолковал? Хм? — Он задумчиво потер подборок.

— Кто бы это мог быть?

И оскар за лучшую роль.

— Ладно, я поняла! — с тяжким вздохом призналась я. — Но вы все так и не сказали, что именно.

— Ди-и-има! А! Рогозин!

Я поморщилась от пронзительного писка, раздавшегося над моей головой, а брови Дмитрия Сергеевича поползли вверх.

— Надя? — удивленно, я бы даже сказала, пораженно произнес он.

Эта самая Надя обошла столик с вывернутой в мою сторону головой. Ее не столь интересовал знакомый, сколь спутница. То есть, я. И даже как-то обидно стало, что едва увидев мое лицо, она насмешливо фыркнула и обернулась непосредственно к мужчине.

— А я думала, обозналась! — щебетала она, целуя его в обе щеки. Для такого события Рогозин даже встал.


Дамочке было лет тридцать. Хотя не исключено, что ее старил обильный слой штукатурки на лице, накаченные губы, нарисованные брови и ресницы длиной до этих самых бровей. Она была блондинкой, и выглядела как кукла Барби. Имелся и приличной величины бюст. Я и сама была обладательницей нечто подобного. Вот только у нее все выглядело так ладно и роскошно. и практически находилось у носа Рогозина. Сама она была очень высокой, да еще и на каблуках.

«Модель» — пронеслась логичная мысль. И сразу за ней новая: «Шлюха!»

— Ты очень изменилась, — произнес Дима. Вообще, мужчина себя проявил очень хорошо. У меня даже почему — то возникло чувство гордости за него. Несмотря на откровенно-вульгарное платье дамочки, а также агрессивные движения ее бюста, Дима смотрел исключительно ей в глаза. И мне даже показалось, что во взгляде его промелькнула грусть.

Надя, кем бы она ни была, без остановки тараторила о том, что только что прилетела из Милана, а завтра улетает в Токио, и здесь она вообще пролетом. Когда я уже подумала, что обо мне попросту забыли, барышня охнула и положила свою наманикюренную ручку Диме на плечо.

— Прости! Я помешала! — сказала Надя и посмотрела на меня, как на блоху.

Любой бы на его месте хотя бы из чистой вежливости сказал: «Нет, что ты. Это Юля. Моя знакомая. Не хочешь к нам присоединиться и рассказать, как там в Милане?»

По крайней мере, я бы так сказала своему знакомому. Но дядя Дима отличался от большинства.

— Да, — отрезал он. Точно таким же тоном, как и мне чуть ранее «Должна». — Я сейчас занят.

Улыбка сползла с лица блондинки, а на моем так и норовила появиться. Злая я.

— Ты свободна вечером? Можем встретиться, — тут же добавил Рогозин, и блондинка зачем-то послала мне победный взгляд.

— Я тоже занята, — произнесла она, наверное, своим самым обольстительным тоном. — Но для тебя, Дима, время найду. Заедешь в семь, м?

Он кивнул с таким выражением на лице, ни то ли решал в уме сложный математический пример, ни то ли пытался вспомнить, где эта дамочка жила.

А та, получив кивок, чуть ли не подпрыгнула. А затем послала мне сладкую улыбочку и произнесла:

— Пока! — И уже Рогозину: — Не прощаюсь, Дмитрий Сергеевич.

Надежда упорхнула, виляя бедрами, а Дима все стоял у столика, задумчиво глядя ей вслед. Похоже, дорогу он все же не вспомнил. И мне ничуть не было его жаль.

Никогда не понимала, почему такие девушки нравятся влиятельным мужчинам?

Он вернулся за столик с заметно испорченным настроением. Ни улыбок, ни гляделок, лишь насупленные брови и очередная сигарета.

А я возьми, да и выпали, не подумавши:

— Это ваша знакомая?

На что Дмитрий загадочно пожал плечами и едва разборчиво пробормотал:

— Нет, эту я не знаю. — И уже громко и твердо: — Домой.

Он жестом подозвал официанта, забыв, что нам еще не принесли десерт.

— Дмит… Дима, а может я тогда домой? У вас же планы на вечер.

Я с надеждой уставилась на мужчину, и пока он хмурился добавила: — Вам и отвозить меня не надо. Маршрутку поймаю. Или такси.

На моих последних словах взгляд Рогозина стал убийственным. Теперь я увидела разницу между тем, когда он не пытался меня напугать, и тем, как он из кожи лез, чтобы сделать это.

— Я с тобой еще не закончил, — процедил он и швырнул подошедшему официанту карточку.

Потупив взгляд, я поникла. Кажется, только что я имела сомнительную честь созерцать истинное лицо Рогозина. Вот только мне было до жути обидно и совсем непонятно, чем я заслужила такую реакцию? И зачем ему возится со мной, если у него были в арсенале длинноногие блондинки, на пятьдесят процентов состоящие из силикона?

Никита и Сеня ждали у машины. Дмитрий Сергеевич не изменял хорошему воспитанию, даже несмотря на паршивое настроение. Он открывал и придерживал для меня все двери, но молча. В том же напряженном молчании мы доехали домой. Я еще несколько раз пыталась заговорить о поездке домой, но Рогозин был непреклонен.

И уже подъезжая к его особняку, я начала паниковать.

— Я ваша пленница? — задала я вопрос в лоб.

Охранник с переднего сиденья хмыкнул, на что Дима грозно прикрикнул:

— Вышли. Оба.

Машина остановилась мгновенно. Мы только пересекли въездные ворота. Сеня и Никита вышли, а я смотрела куда угодно, но только не в дикие глаза.

— Юля, — позвал Рогозин. — Ты маленькая еще и глупая.

Не самое лучшее начало, если он хотел меня переубедить остаться. Сложив руки на груди, я хмыкнула. Отлично! Я в его глазах еще и дура.

Он обреченно вздохнула.

— Черт. Хорошо, я не так сказал. Наивная. Много чего не понимаешь. И поверь мне, лучше тебе не лезть куда не стоит. Тебя пытаются втянуть в проблемы против твоей воли, понимаешь?