Игрушка олигарха

— Нет! — захихикала она. — Мы только целовались! Кстати, он в этом хорош!

— Не суть! Что с телефоном-то? — спросила я и откусила огромный кусок ватрушки.

— Ну, мы обменялись номерами, и он высадил меня у дома. Но не прямо возле общаги, а я попросила чуть раньше, во дворах. Знаешь, чтоб никто слухи не начал пускать.

— Угу, — протянула я.

— Было темно уже, я думала к тебе заскочить, но телефон сел, я не позвонила. А потом вспомнила, что на сегодня реферат по философии писать, и побежала домой.

Оля замолчала и оглянулась по сторонам. Мы сидели на лавке вдали от компашек студентов, но она все не решалась продолжать.

— И не дошла, — пробормотала она. Я увидела, как в ее глазах собрались слезы и перестала жевать. А вот теперь в самом деле стало не по себе.

— Что произошло?

— Там какая-то гопота сидела на лавках. Не наши. Они меня звали, звали. Я думала, что проскочу быстренько мимо и пронесет. А нет, двое пошли следом, догнали в переулке.

У меня задрожали руки. Оля всхлипнула, утерла слезы со щек и посмотрела на меня. Я боялась, что она скажет дальше. И в то же время надеялась, что не так все страшно, как нарисовало мое сознание.

— Они хотели меня изнасиловать, — прошептала она. — Но я взамен предложила им телефон, чтобы они меня отпустили. Айфон забрали, но все равно продолжили.

Я охнула и прикрыла рот ладонью. У меня не было слов, чтобы выразить весь спектр своего ужаса. Но Оля и так видела, как дрожали мои руки, а на глаза нахлынули слезы.

— Господи. Как же ты…

— Юль, ты не волнуйся так, — прошептала она и, обняв, начала поглаживать по волосам. — Все обошлось. Прямо чудом! Я закричала, и кто-то проходил мимо. Кажется, какой-то мужчина. Он засвистел, и те уроды быстро сбежали. Ну а я, можешь себе представить, была напугана до полусмерти. Побежала домой, закрылась в ванной и ревела от шока. Все хорошо, правда. Они мне только синяк на руке оставили.

Она закатала рукав и продемонстрировала мне след от пятерни на своем запястье.

— Я уже даже отошла. Теперь другая проблема, — пробормотала она.

— Какая? — спросила я, боясь, что на этом жуткая история не закончилась.

— Телефон, — вздохнула Оля. — Мне же теперь придется как-то. где-то брать деньги, чтобы его вернуть.

Теперь все встало на свои места. Вот почему я не могла к ней дозвониться. Пока я ворчала и злилась, что подруга не брала трубку, ее прижимали к стенке какие-то сволочи.

— Да хрен с ним, с телефоном. Главное, что ты цела осталась. Почему ты не пришла ко мне? — обвинительно спросила я. — Мы бы вызвали полицию. Я бы тебя успокоила, в конце концов.

Оля пожала плечами и вновь потупила взгляд.

— Страшно было. К общежитию рукой подать, а к тебе снова через дворы нужно было идти. Да и я вообще думать тогда логически не могла.

Я поджала губы, прекрасно понимая ее состояние. Совсем недавно я и сама была столь же разбитой и потерянной.

— Но теперь-то ты можешь написать заявление в полицию. Давай вместе после занятий поедем в участок?

— Юль. А толку-то? Ты что не знаешь, как наши органы работают? Телефон, если и найдут, то себе заберут. И к тому же, как я подтвержу, что он мой. А ты? Чека у нас нет, я там какой-то айди создала, но даже не запомнила пароль. Все уже. С концами.

Она снова всхлипнула и заплакала, закрывая лицо руками.

— Девушки, у вас все хорошо? — спросил Кирилл, знакомый парень с нашего потока. Он имел славу местного Казановы, и не раз флиртовал со мной. И с Олей. Но в целом, он был приятным и отзывчивым.

Присев на корточки перед Олей, он задал вопрос:

— Чего сырость распускаем? И так в корпусе не топят. Холодина! Брр!

— Что-то в глаз попало, — соврала подруга и натянуто улыбнулась. — И правда, холодно.

— Так я могу согреть! — тут же предложил Кирюша.

Мы с Олей переглянулись и хмыкнули.

— Юль, ты не ревнуй. Меня хватит на двоих!

Теперь уж мы рассмеялись.

— Мы подумаем! — пообещала подружка и подмигнула мне.

Раз она была способна шутить, значит, и в самом деле отошла от шока. Но я все еще переваривала услышанное. А руки по-прежнему подрагивали.

После занятий я настояла, чтобы подруга пошла ко мне. Мне не хотелось оставлять ее одну, а также я хотела расспросить ее о всех подробностях, включая новое знакомство. Уж слишком мне казались подозрительным частые сообщения от ее нового кавалера на дорогой иномарке. Каждый раз, когда пиликал ее старенький смартфон, она светила от счастья и глупо улыбалась. Будто и не было вчерашнего инцидента.

Мы зашли в комнату общежития, чтобы взять некоторые учебники, а также сменную одежду для подругу. Потому что наметили грандиозную пижамную вечеринку на двоих с шампанским и шоколадкой. Да, прямо посреди учебной недели!


И каким же было мое удивление, когда я застала в комнате Женю. Он вальяжно разлегся на моей постели, вертя что-то в руке. Заметив меня, он спрятал черный лоскуток ткани и резко сел.

— Котик, ты видел мои трусики? — выкрикнула Даша из ванной. А затем и явилась сама, прикрытая одним лишь полотенцем.

Оля послала мне сочувственный взгляд, но я на нее не смотрела. Мой взгляд был прикован к Жене, а он не отрываясь смотрел на меня.

— Что ты здесь делаешь? — с явной претензией спросила Дашка.

— Она здесь официально прописана, вообще-то, — вступилась за меня Оля и быстро начала собираться.

Даша хмыкнула и пошла вперед, усевшись возле моего бывшего парня. Она облокотилась на его плечо, как бы обозначая их новообразовавшиеся отношения. Но Женя неожиданно и довольно грубо ее оттолкнул.

— Поговорим? — спросил он, все еще смотря исключительно мне в глаза. И взгляд такой умоляющий, беззащитный.

Даша резко встала, явно не одобряя желание парня. Она, может, и считала его своим, но ему, похоже, такая пассия не нужна была. И я искренне не понимала, чем она ему не подходила? Ведь красивая, остроумная, фигуристая барышня. Безотказная, в конце концов.

— Уже не о чем, — как можно спокойнее произнесла я. Отголоски уже поутихшей боли вернулись. И думаю, я еще долго не смогу смотреть на него спокойно. Но все же… Зародыши чувств к этому человеку внутри меня погибли. У него, собственно, и не было возможности извиниться, заболтать меня, пока еще я тайно надеялась, что можно простить и все вернуть. Но прошло время, и теперь таких надежд я не питала. И благодарить за это я должна Диму. Даже сейчас я думала о нем.

— Юль.

— Уходим, — холодно бросила Оля и увела меня за руку, когда Женя уже поднялся и направился ко мне.

Вот почему я любила свою подругу. Он очень тонко чувствовала мое настроение.

— Ты как? — робко спросила она, когда мы вышли на улицу.

Я покачал головой, а сама едва сдерживала слезы. Что отрицать. еще больно.

— Дура я просто, — честно призналась. — Я же и правда его не любила. Придумала себе непонятно что.

Немного подумав, подруга вздохнула и произнесла:

— Всем хочется сказки, зайченок. Всем без исключения.

— Напьемся? — с надеждой предложила я.

— Еще как! — Оля хмыкнула, и мы ускорили шаг.

Дима в тот вечер так и не позвонил. И даже не прислал сообщение. Я была рада, что у меня имелась компания, иначе не удержалась бы и набрала сама. А я не хотела превращаться в его тень.

Не объявился Рогозин и на следующий день. И после него. Совсем грустно стало утром субботы. Учебная неделя пролетела, как шальная, но мою головушку то и дело посещали мысли о неком потрясающем олигархе, который, похоже, утратил ко мне всякий интерес. Что именно меня грызло — факт, что я упустила такого мужчину, либо же отсутствие интереса с его стороны — так и не поняла. Наверное, все вместе.

Родители звонили несколько раз, и единожды мама даже спросила на счет Димы. Не видела ли я его, не звонила ли больше? Я так и ответила — не видела. Не звонила. Хотя, по правде говоря, руки чесались.

Я ходила по спальне, пересматривая его последние сообщения и кусая ногти. Позвонить? Что сказать? Повода для встречи нет. Телефон пропал с концами, шубу я все же начала носить, а вчера даже заснула в ней, потому что мне показалось, что я уловила на ней аромат самого обалденного в мире мужского парфюма.

— Пора признаться в этом. Я сошла с ума, — рассуждала я, стоя перед зеркалом. — Или еще хуже…

Долго я смотрела на свое отражение, пытаясь что — то рассмотреть в глазах, но озвучить бурлящие чувства так и не осмелилась. Даже для себя.

— Чушь! — вынесла я вердикт. — Переболею, забуду, переключусь.

Казалось бы, звучало убедительно, но вместе с тем возник новый план! Глупейший, даже какой — то детский, но мне казалось, что наступит облегчение.

Одевшись в первое попавшееся, я натянула шубу и побежала к Оле.

Открыв комнату, обнаружила всех девушек спящими. Только Даша вяло приоткрыла глаза, увидела меня, поморщилась и накрылась подушкой. Судя по всему, уже обыденная пятничная вечеринка продлилась до глубокой ночи.

Я не могла так просто безжалостно разбудить Ольгу ради моей глупой п рихоти. По моему плану она должна была позвонить Диме со своего номера и не своим голосом о чем — то его расспросить. Я даже не представляла о чем, надеясь на экспромт и подвязанный язык подружки. Но сейчас она явно была не в состоянии. А у меня руки чесались.

Походив туда-сюда, я решилась на мелкую пакость. Сняла с вешалки Олину сумку и прокралась с ней на кухню. Тихонько закрылась и достала ее телефон. Батарея была почти разряжена, но мне бы хватило.

Я набрала нужный номер и стала ждать ответа с гулко колотящимся сердцем. О чем спросить? Можно к телефону Семен Семеныча? Интересует ли вас продукция Орифлейм? Черт! Что я творю? Неужели я настолько спятила, что готова выставить себя идиоткой, чтобы просто услышать злое бурчание Рогозина?

Я нервно теребила Олину сумку, пока не нащупала там что — то твердое. Без задней мысли полезла внутрь и застыла. Коробка от айфона. Все верно, я ведь давала подружке телефон с ней. Но почему такая тяжелая? Медленно открыла ее, и в этот момент раздался напряженный голос Димы.

— Что с Юлей?

Я с недоверием покосилась на трубку в своей руке и еще раз перевела взгляд на коробку. Новенький айфон был внутри. Похоже, тот самый, что подарил Дима. Или другой?

— Оля? Почему молчишь? — раздраженно бросил он. И тут до меня дошла еще одна поразительная мысль. У Димы был ее номер. Ведь я звонила с ее телефона. Как? Откуда? Они общались? За моей спиной!

Я отключила вызов, пребывая в полном оцепенении от шока. Первая мысль, самая страшная и жуткая — предательство. Такое черствое, противное, всестороннее. Опять предательство.