Игрушка олигарха

Он смотрел на меня так, будто бы эта информация должна была меня успокоить, и теперь я расслаблюсь. Черт возьми!

— Но теперь она вернулась, — пискнула я, чувствуя приближение какой-то необъяснимой паники.

— Она вернулась, да. Мы уладили кое-какие дела и на этом все.

Дима произнес это с долей раздражения, будто на этом собирался закрыть тему. Но это меняло все. Я не могла так просто смотреть на его спокойное выражение лица. Он или ничего не понимал, или делал вид. А может быть, просто надо мной издевался? Тогда это было слишком жестоко. Так и не прикоснувшись к своему чаю, я встала из — за стола.

— Уходи, — решительно произнесла я.

— Не хрена, — в ту же секунду выпалил он, словно заранее знал, что я его прогоню.

Но вопреки сомнениям я решила настоять на своем.

— Это нужно прекратить. Все это. Мы не будем вместе, так зачем тратить друг на друга время? А ты ведь любил эту женщину, раз сделал ей предложение. Возможно, тогда она не была готова, но сейчас все…

Я вздрогнула от жуткого грохота, когда Дима зашвырнул свою пустую чашку в раковину. Она разбилась на осколки, а он заорал:

— Она никогда не была готова. Ни до, ни после. Все, что ее волновало, бабки.

Я молчала, переваривая его реакцию. Он был жутким, устрашающим, я всегда знала. Но не крик меня озадачил, а то, сколько боли было в его глазах. Он даже не смог прикрыть ее своей привычной маской безразличия. Или не пытался. Что я еще поняла. Дима в самом деле очень любил Надежду, а она его подвела. Теперь ему больно, и я разрывалась от противоречивых чувств.

Меня душила глупая, совершенно неуместная ревность к тем светлым чувствам, которые он испытывал к другой. А еще было обидно за него. И страшно. Я слишком быстро и очень сильно привязывалась к нему.

— А теперь она вернулась, — процедил Дима. — Когда деньги закончились. Продала ресторан и начала наяривать, вроде и не было этих пяти лет. Я похож на идиота? — снова повысил он голос. А затем все же встал со стула, что тот упал на пол, и добавил:

— Преданность, Юлечка, превыше всего. Если раз просрешь, то больше не вернешь. Запомни. — Он посмотрел так многозначительно, словно, говорил вовсе не о Наде. А обо мне.

А когда он прошел мимо, я ощутила полнейшее опустошение. Сейчас он уйдет, и мне будет в десятки раз труднее не думать о нем.

— Юль! — позвал Дима. Его голос звучал из спальни, и я с какой — то глупой надеждой побрела к нему. Он лежал в моей постели в расслабленной позе, со сложенными за головой руками. На белых простынях его кожа казалась еще смуглее, и мне захотелось накрыть его тело своим. Просто прижаться к нему и заснуть рядом. Хотя бы еще одну ночь. А потом я все же должна его отпустить.

— Даже если с Надей покончено, — произнесла я. — Мы…Ты и я все равно не сможем…

— А кто мне запретит? — с вызовом спросил он. Я так и чувствовала, будто в воздухе повис немой вопрос — «Твой отец?». Дима, может быть, и не боялся папиной реакции, а мне было страшно. Не за себя, а за его сердце.

Я даже не успела ничего ответить, Рогозин меня опередил.

— Не думай о них, Юль. Думай о себе. Люби себя и балуй. Бери от жизни все, что хочешь.

Окончательно убедившись, что я хочу Рогозина, легла рядом и прижалась к его боку. Он прижал меня к себе плотнее, пока я полностью не расслабилась в идеальных объятиях.

— Если каждый будет любить только себя, то ничего из этого не выйдет, — прошептала я.

— Почему, нет? — спросил Дима, тем самым выражая несогласие. — Любить себя просто. Любить другого тяжело. Разве ты этого еще не поняла?

Я ничуть не удивилась, что он узнал о моем разрыве с Женей. Не зря же Сеня наматывал круги вокруг общежития последний месяц. Следил. А еще подруга моя — кладезь информации. Столько наболтала по дороге в ночной клуб.

— Он изменял мне все время, — призналась я. Тихо-тихо, совсем не желая говорить об этом, но так, чтобы Дима услышал. — Очень больно, Дим. Но это не значит, что я никогда не полюблю кого — то снова.

— Ты просто на самом деле не любила его.

— Неправда! — возмутилась я. Только потому, что не хотела уступать. Из вредности.

— Правда. Я помню, как ты целовала меня в ответ, в машине. Ты его не любила.

Ладно, этот спор мне не выиграть. Хотя, был последний аргумент.

— То есть, ты сейчас пришел мириться исключительно от любви к себе ненаглядному? — спросила я и даже подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Его веки были опущены, но на лице расплылась хитрая улыбочка.

— Конечно! Я себя балую. Если уж чего-то очень-очень хочу, то всегда получаю.

Я ущипнула его за сосок, а он, зашипев, перекатил меня на спину.

— Даже и не знаю, зачем я все это терплю! — возмутилась я. — Как тебе удается говорить милые гадости?

— Это врожденный талант, — поделился Дима по большому секрету. — А еще это.

Он имел в виду крышесносные поцелуи, один из которых тут же и продемонстрировал. Да уж, Дмитрий Сергеевич очень одаренный мужчина. Вот только, что мне с ним делать?





Глава 16





Долго не решалась, но в конечном итоге пришла к выводу, что раз уж в моей постели спит мужчина, то я должна знать о нем. если не все, то многое.

— Она бросила тебя, когда погиб отец? — спросила я.

Дима послал мне такой взгляд, что я подумала, что сейчас он просто встанет и уйдет. Что, в конце концов, ему надоело со мной возиться. Но нет. С обреченным вздохом он перекатился на спину и уставился в потолок.

— Да.

Я подперла голову рукой и начала выводить узоры на его плече. Оно было полностью покрыто хаотичными татуировками с какими-то надписями, цифрами, кинжалами и почему-то летящими птицами.

— Ты хочешь об этом поговорить?

Дима хмыкнул.

— Точно нет! Не с тобой.

— Ну да. Я ведь маленькая и глупая, — с нескрываемой обидой пробормотала я и едва слышно добавила: — Игрушка олигарха.

— Я не считаю тебя глупой, Юля, — серьезно произнес он. — Наивной — да, но это в силу возраста и отсутствия жизненного опыта. Именно поэтому я не хочу впутывать тебя во всю ту грязь, в которой оказался сам.

Я понимала, о чем он говорил. Возможно, мне и в самом деле не нужно было совать нос в его дела. Я не была готова к правде, ведь знала, какие ходили о нем слухи, и они меня пугали. Но одного не могла понять. Почему он так схватился за меня? Даже будучи наивной, как он считал, я чуяла подвох.

— Ты можешь не рассказывать всего. Я и так знаю, что после гибели отца ты переехал в столицу. Могу только представить, как изменилась твоя жизнь. Не стало семьи, девушка бросила…

В ответ тишина.

— А с моим папой ты тоже поссорился, да? Он ни разу не говорил о тебе плохо. Просто в прошлый раз ты.

— Давай спать, — оборвал меня Дима и прижал к себе, как мягкую игрушку.

Он не старался. Вообще. Ничего не рассказывал о себе, не интересовался моей жизнью. Если не брать в учет слежку. Пришла глупая мысль, а что если это он приплатил Даше, чтобы та увела у меня Женю? Ведь Рогозин сам сказал, что если чего-то захочет, то. Почему он захотел меня? Я так сразила его своей красотой? Глупости! Ему захотелось, так сказать, молодого мяса? Может быть, у него пунктик на счет девственниц? А может быть, он увлекся мной, но не хочет признаваться в этом даже себе? Если он хотя бы на половину чувствует то притяжение, которое испытываю я, то мне ясна причина его возвращения. Я бы на его месте вообще не позволила ему уйти. И я, так же, как и Дима, понимаю, что это нужно прекратить. Но каждый раз, когда он приходит, не могу сопротивляться желанию побыть с ним рядом еще чуть-чуть.

И все же.

— Эта наша последняя ночь, — прошептала я.

Он уже спал.

Утром меня разбудил странный будильник. Лишь окончательно проснувшись, я поняла, что звонили в двери. Димы в кровати уже не было, а из кухни доносился запах кофе.

— Доброе утро, соня, — поприветствовал меня красавец-мужчина в идеальном костюме. — Я открою.

— Нет! — ужаснулась я. — Это, наверное, Оля!

Но он уже стоял у двери и проворачивал ключ. А в это время я скакала на одной ноге, пытаясь влезть в джинсы и одновременно натянуть на себя свитер, чтобы подруга не застала меня в полуголом виде.

— Юля, я… Ой! Здрасте, дядя Дима!

— Нда, — изрек он, и оба посмотрели на меня. Дима — вопросительно подняв бровь, подруга — с округлившимися глазами.

А я, как назло, не устояла и упала. Сильные руки схватили меня за талию и подняли на ноги. Стоя за мной, Дима потянулся к ширинке моих джинс и аккуратно ее застегнул.

У Оли отвисла челюсть. А «дядя» Дима чмокнул меня в висок и без каких-либо угрызений совести пошел на кухню.

— Кто кофе будет? — выкрикнул он.

— Я! — тут же отозвалась подруга.

Проходя мимо меня, она послала мне выразительный лукавый взгляд. Я же хотела провалиться под землю. Одно дело, сказать ей о нем на словах, и совсем другое, когда нас фактически застукали.

Когда я умылась и привела себя в порядок, эти двое были на кухне. Оля сидела за столом, а Дима стоял возле окна, облокотившись на подоконник. Всучив мне свою чашку, он полез во внутренний карман пиджака. Я только сейчас заметила, что одежда на нем была другая. Чистая, свежая. Значит, Сеня уже поджидал босса под парадным.

— Это тебе, — произнес Дима и всучил мне знакомую белую коробочку.

— Телефон? — изумилась я. — Еще один?

— Ты же тот потеряла. Все, мне пора.

Он чмокнул меня в щеку и направился к двери, даже не взглянув на подругу, что было не очень — то вежливо с его стороны.

Я непонимающе уставилась на коробку в своей руке и покосилась на подоконник, где под завалом фантиков из — под конфет заряжался мой телефон.