Игрушка для декана

И так – полчаса, пока руки страшно не заныли. Пора отдохнуть.

Запястья начало саднить, я это чувствовала, но прекратить свои попытки вырваться я не могла. Руки в любом случае пострадают, зато буду цела и невредима и наконец поем!!! Наконец попью воды!

Мысль о том, что скоро я смогу ощутить на своем языке хоть что-то связанное с трапезой, заставила меня с усиленной силой приняться за свои попытки высвободиться из верёвки. Пусть Декан и умеет завязывать узлы, зато моя воля к жизни была явно покруче этого дерьма.

Прошло, наверно, часов пять или около того. Веревка была прочной, узел – крепким, а мои мышцы – слабыми. Но я старалась – снова и снова, терпя жуткую боль в руках, стискивая зубы. И вот я почувствовала, как верёвка слабеет – миллиметр за миллиметром…

Меня это воодушевило. Я продолжила попытки, и уже через час я наконец высвободилась. Верёвка на самом деле не сильно расслабилась, просто мои запястья были довольно тонкими, и слава богу… Руки тут же заныли, когда я их отпустила, и безвольно повисли по бокам. Я уставилась на запястья – синяки, ссадины теперь украшали их. Ну, конечно, куда же без них. На лице наверняка тоже что-то такое есть…

Вставать было намного тяжелее, чем я думала. Я словно утратила возможность двигаться, но, блин, это было так охренительно – обрести свободу!

Я с облегчением рассмеялась. Смех вышел несколько истерическим, но было плевать.

Я тут же с жадностью принялась пить воду из-под крана. Потом начала есть как ненормальная. И только ближе к концу до меня дошло, что мне здесь ещё торчать так-то несколько дней, или на сколько там уехал Декан. И потому оставила себе салат, одну котлету и хлеб.

По крайней мере, похудею.

Борьба с верёвкой настолько меня ослабила, что мне хватило сил лишь на то, чтобы снять с себя вонючий верх и рухнуть на диван.

Спала я долго и мучительно. Меня донимали кошмары, в них за мной бегал с ножом Декан, и я от него пыталась прятаться везде, где только возможно. Я даже нашла во сне Вадима и пыталась просить его помочь мне, но я не могла разжать свои челюсти, и Вадим просто недоуменно смотрел на меня, не понимая, чего я от него хочу. Потом его лицо сменилось на лицо блондина из того злосчастного видео, и он ржал надо мной, снимая штаны, и от него я тоже убегала…

Проснулась я совершенно разбитой. Тело ныло как никогда в жизни. Любое шевеление отзывалось дикой болью. Я приблизилась к зеркалу и постаралась оценить свой вид.

Мда, гордиться явно было нечем. Левая сторона лица опухла, и это выглядело бы комично, если бы не обстоятельства. Я хотела сначала промыть свои раны на запястьях под водой, но потом вспомнила о её сомнительной чистоте и оставила как есть – хуже уже не будет. Посмотрела на дверь…

Да, Декан её закрыл, и я отлично слышала это. Но может, всё-таки…?

Я подошла к ней и внимательно изучила. Дверь деревянная, открывается, к сожалению, в мою сторону – значит, шансов выбить её практически уже не осталось. Да и моя физическая форма была не самой выдающейся, чтобы я могла с вертушки выбивать двери.

Поторчав у двери ещё немного, я пришла к выводу, что всё же это опасно. Я могу вывихнуть ногу или упасть с лестницы. Ещё мне не хватало того, чтобы Декан нашёл меня тут без сознания и надругался надо мной! Хватит с него!

Хотя…

Я подняла ногу и с силой приложилась пяткой к месту ниже замка. Удар отозвался гулом по телу. И я чуть не упала вниз.

Так, ладно, именно в моём исполнении это точно не выйдет.

Да и что потом? Хорошо, допустим, я выбила дверь, хотя в это слабо верится. И пойду выбивать стальную входную дверь? Разбивать стекла? А потом пойду пешком до города?

В общем, оставалось только не паниковать и ждать, хотя это и было сложнее всего.

И как раз ожидание было для меня самым трудным.

Я дочитала Дэниела Киза и даже всплакнула в конце книги, хотя я не сильно вчитывалась в сюжет – ожидание отвлекало меня и тревожило. Салат был доеден, котлета тоже, остался лишь хлеб. Раны на запястьях давали о себе знать, но стихали с каждым часом. Тело болело по-прежнему.

Я ориентировалась по часам. Когда вернулся Декан – прошло три, сука, чёртовых дня.

Я услышала его шаги и вытянулась в струнку. Ну, сейчас начнётся…

Он открыл дверь и осторожно спустился вниз, будто ожидал увидеть что-то эдакое. Когда он меня увидел, то слегка – лишь слегка – удивился.

– Ну, здравствуй, Кристиночка. Я знал, что ты выживешь. Такие сучки, как ты, вполне себе живучие. Как ты?

– Вы чё, серьёзно? – усмехнулась я. – Оставили меня здесь привязанной к лестнице и с сигаретой – и спрашиваете, как я?

– Да, ты права, я погорячился, – согласился Декан. – Прошу прощения. Я был немного не в себе. Ты меня выбесила тем, что позарилась на моего сына. Но знаешь… давай обсудим это. Я в поездке много думал и пришёл к выводу, что ругаться нам с тобой ни к чему. Давай поговорим.

Я с удивлением посмотрела на него, а он указал мне рукой наверх – подняться вместе с ним. К свободе.





Неожиданный сюрприз




Декан заботливо предоставил мне свои домашние штаны и футболку. Я переоделась, осознавая, что душ давно по мне уже плачет.

И мы, оказавшись в гостиной, расселись по креслам. После трёх дней заточения в подвале я щурилась, привыкая к солнечному свету, заливавшему помещение. Первой мыслью, посетившей мою несчастную голову, было: "Бежать!!!" Но я вовремя взяла себя в руки и лишь ждала, что выдаст Декан.

Его присутствие злило меня, ведь я испытала ужас и муки, когда он превратился в маньяка. Таким Декана я не видела прежде никогда, и внезапно открывшаяся его тёмная сторона наводила на мысль о том, что у него не все дома. Он поднял на меня руку, он изнасиловал меня, связал в подвале, чуть не сжёг клитор и чуть не сжёг в целом меня.


Псих? Псих.

До этого эпизода он мне казался просто старым извращенцем, который не нагулялся в своё время и пытается исполнить все свои грязные мечты. Но теперь…

Блин, он же правда псих! И с этим надо что-то делать, пока он не решил меня убить.

– Кристиночка, деточка, почему ты такая кислая? – наконец нарушил он тишину своим нарочито радостным голосом.

– Да как бы Вам сказать… – саркастически начала я. – Я и сама не понимаю, в чём причина моего настроения. Ну, разве что Вы тут превратились в монстра и причинили мне вред.

– Что ты говоришь? – удивился он. – Ты живая, здоровая, всё в порядке. Я же извинился, девочка. Да, я был немного не в себе, но я же пояснил, по какой причине. Кстати, о причине. Когда ты намерена порвать с Вадимом?

– Слушайте, я не липла к нему, – устало сказала я. Происходящий цирк порядком меня утомил, и Декан внимательно на меня посмотрел. Судя по его взгляду, он понял, что я не притворяюсь. – Ваш сын сам меня позвал на свидание, сам писал мне, сам предложил встречаться. Это его выбор. Он же не виноват, что Вы тоже предпочли меня. Против моего желания…

– Милочка, я сегодня добрый. И запрещать ничего не буду. Хочет мой сын спутаться с девочкой легкого поведения – пускай. Я и сам знаю, что вы недолго пробудете вместе.

– Как скажете, – я прикрыла глаза. – Скажите, у Вас были проблемы с родителями? С мамой, с папой? Кто-то из них унижал Вас в детстве?

Мои слова возымели мощный эффект: щёки Декана побагровели.

– Ты – маленькая сучка, – его тихий голос не предвещал ничего хорошего, и я вяло отругала себя за то, что начала его провоцировать. – Не смей копаться в моём прошлом! Не смей строить из себя умного психолога, когда сама ты являешься дурочкой, что способна лишь сосать и лизать. Ты будешь мне прислуживать столько, сколько я захочу! Будешь сопротивляться – не только весь Интернет узнает о тебе, но ещё и Вадим познает горечь от осознания того, с кем он решил начать отношения. Он увидит, какая ты мерзкая, пошлая, грязная…

– Всё, я Вас поняла, – поморщилась я от этого бреда, попахивающего старческим маразмом. – Буду делать всё, что Вы прикажете. Только… прекратите меня похищать и селить в подвале. Я уже поняла, что с Вами бессмысленно бороться.

– Вот так бы ты с самого начала рассуждала, – расслабился Декан и откинулся на спинку кресла. – Ты бы избежала многих неприятных нюансов. Но, как я уже говорил, ты сама виновата. И чтобы доказать мне, что ты ничего лишнего не сболтнешь моему сыну… – тут Декан встал и подошёл ко мне, попутно расстегивая свои штаны. Я чуть не взвыла от бессилия. – Ты мне отсосёшь.

– Вы серьёзно? – я мрачно посмотрела на него.

– Кристиночка, без всяких ёрничаний, попрошу, – он возвышался надо мной словно гора.

Его член болтался перед моим лицом, весь покрытый морщинами и спрятавшийся в своём панцире. Блин, меня начинала бесить его пиписька. Может, тоже взять и прижечь его сигаретой, а? Око за око!

– Ну? Что застыла? Начинай. В прошлый раз мы с тобой не довели дело до конца.

Его рука властно легла на мой затылок. Я всё ещё колебалась. И тогда его рука сжалась в кулак и дёрнула меня за волосы.

Повторять дважды ему не пришлось. Я, ослепленная болью, присосалась к члену Декана как миленькая. Его мужское достоинство мягко перекатывалось у меня во рту, и было ощущение, что я странным образом пытаюсь съесть солёную и слегка тухлую сосиску. Мне очень хотелось, чтобы его писька побыстрее встала, и потому я обняла его за ягодицы. Они моментально напряглись, но тут же расслабились, когда я залезла пальчиком в его анус. Сфинктер разжался и впустил меня внутрь, в горячее нутро Декана. Я старалась не думать о том, как давно Декан срал, и просто механически делала своё дело.

– Да, маленькая шлюшка! Да! Неплохо, потаскушка, – приговаривал Декан, совершая поступательные движения в мой бедный рот. – Сделай что-нибудь ещё… Хочется разнообразия. О! Придумал!

Он вынул член из меня и приказал лечь на спину. Лопатками мне надо было опереться о подлокотник, а голову…

– Да-да, ты не ослышалась, голову опустить вниз, лицом ко мне, – кивал Декан. Я поняла, что мне предстоит жесткое траханье в рот, вернее, в глотку, но ничего с этим поделать не могла.

Я сделала всё так, как он требовал, и увидела всё вверх ногами, в том числе и Декана. Член у него начинал привставать – видимо, от предвкушения – и он приблизился ко мне. Я открыла рот и впустила внутрь это чудовище.

Дальше всё было как в тумане. Он так меня сильно имел, держа за горло, что я думала – задохнусь. Точно задохнусь. Даже, скорее, умру. Плюс ко всему прочему, к моей голове приливала кровь, и стало совсем тяжело.

– Да! Да, сука, да, – орал Декан как ненормальный.

Маты из его поганого рта сыпались, не переставая. Мой нос постоянно сталкивалась с его яйцами, и было очень трудно сказать, что это были приятные столкновения. Моё сознание начало путаться, и я запоздало поняла, что я его теряю. В попытках как-то сообщить об этом Декану я промычала и схватила его за ляжки. Но Декан был очень сильно увлечён процессом.

Я хваталась за последние всполохи сознания как могла, но в глазах наконец стало темнеть, и я провалилась в темноту.

Когда я очнулась, то обнаружила себя в позе сидя на кресле. Напротив меня сидел Декан, который внимательно смотрел на меня.

– Хорошо, что ты очнулась. Опыта маловато в таких делах, да? Я так и понял. Чаю хочешь?

Резкий переход на другую, бытовую тему меня чуть не рассмешил. Я слабо кивнула, и Декан ушёл на кухню.

Вот тут бы здравомыслящая девушка вскочила и побежала прочь из дома. Любая адекватная девушка – но не я. Меня ужасно придавила ситуация с Деканом и ужасно подкосила мини-жизнь в подвале. Я не хотела больше сопротивляться, бороться, мучиться. Я хотела просто смириться и послать всё на хрен.

Декан принёс чай и печенье на подносе.

– Ты вообще голодна? Есть будешь? – уточнил он.

Я покачала головой. Чувствовала, что желудок сейчас не готов принимать в себя полноценную пищу. К тому же наверняка туда только что прибыла свежая порция спермы этого мудака. Ощущения внутри не из приятных…

Чай, который заварил Декан, оказался вполне себе вкусным. И расслабляющим. После его воздействия на моё тело я поняла, как сильно была напряжена и зажата всё это время.

После чаепития Декан сказал, что ему нужно ехать в город. Предложил подвезти меня в общагу. Я, естественно, согласилась. Хотелось зарыться под одеяло и больше оттуда никогда не вылезать.

Декан услужливо подсунул мне тоналку, посоветовав замаскировать синяки на лице. Я чуть было не пошутила на тему того, что он втайне ото всех сам красится. Маскировать пришлось очень долго – синяки упорно желали заявить о своём существовании.