Игра на выживание
Часть 6 из 12 Информация о книге
Папа рассказал мне о лишайнике на деревьях: «Смотри, Мари, вот этот красновато-бурый не любит солнечный свет. Он растет только на северной стороне ствола. Так что в пасмурную погоду ищи бурый лишайник». Этому он меня научил в лесу за домом бабушки в Корри, в то лето мы вернулись на Арран, мне тогда было двенадцать. «Посмотри на звезды, Мари, – сказал папа. – Найди Большой ковш, это созвездие из семи звезд, похожее на сковородку. Звезды напротив ручки „сковородки“ указывают на Полярную звезду. Полярная звезда всегда находится на севере». Я не помню, где он мне об этом рассказал, в Шотландии или в Судане или и там и там. Скорее всего, и там и там, потому что я помню, как он добавил: «Пусть Судан и Шотландия далеко друг от друга, но обе страны находятся в Северном полушарии неба, и звезды у них общие». Но теперь я иду на северо-восток, и Земля мне не союзник. А если получится перейти через границу, надо будет снова повернуть на запад. Скорее даже на северо-запад. На северо-западе остров Арран. А там моя бабушка. Бабушка говорила: «Возвращайтесь домой. Немедленно возвращайтесь домой!» Это было больше года назад. Бабушка сказала: «Слишком много людей движется на север. Власти закроют все границы. Не удивлюсь, если и границу между Англией и Шотландией закроют». Мама сказала: «Не говори глупости, мы же шотландцы. Мы здесь родились. Даже если границы закроют, мы все равно сможем вернуться в любое время». «Не будь так самоуверенна. От этого зависят ваши жизни, – сказала бабушка. – Правила постоянно меняются. Возвращайтесь прямо сейчас». Но мы не вернулись. У мамы была ее работа. Она и ее суданские коллеги готовились запустить энергию солнца в пустыне. «Как ты не понимаешь? – сказала мама. – В этом все дело. Дело не в солнечной энергии, а в том, что человек не волен распоряжаться собственной жизнью. Никто не станет покидать родной дом, если дома хорошо». «Ты увезла моего сына из дома». «О Айлин». А потом начали таять арктические льды. То есть они не таяли, а просто перестали формироваться. Впервые за историю Земли не было летних арктических льдов. Ничего страшного, говорили некоторые, у нас еще есть льды Антарктиды. Другие начали паниковать. В Хартуме военные захватили электростанцию и поставили охрану у каждого входа. Они сказали рабочим, что энергия останется в Судане, а иностранные инженеры возвращаются домой. Мама очистила свой стол. А потом закрыли аэропорт. Его оставили только для нужд военных. «Езжайте в Каир, – сказала бабушка. – Каирский еще открыт. Уезжайте оттуда немедленно». Туда мы и отправились, когда мама с папой… Замок. Я жива, мама. Папа, мир прекрасен. Только не сегодня. Небо сегодня, папа, не назовешь прекрасным. Оно серое, как униформа. Солнца нет, нет и теней, а деревья на холме все мертвые. В такие дни, если хочешь пройти большое расстояние, лучше иметь при себе компас. У меня был компас в телефоне. Тот солярный телефон у меня украли за неделю до того, как я раздобыла револьвер. Я не в обиде на того, кто украл мой телефон. Воруют по многим причинам, и некоторые из них вполне убедительны. И потом, если бы у меня был мой телефон, мне пришлось бы позвонить бабушке. И она бы спросила: «Ты где?» А я бы ответила: «Еще на другой стороне границы, но уже близко. Максимум дня три-четыре пешком. Если ничего не помешает». А потом бы она задала еще один вопрос. Самый трудный. Про маму и папу, а я до сих пор не знаю, смогу ли когда-нибудь на него ответить. 13 Другие миры Все время, пока я занимаюсь составлением карты, мальчик сидит на корточках и внимательно всматривается в траву возле ног. Иногда я тоже так делаю. Я называю это «другие миры». Так можно на какое-то время перестать быть собой. Ты смотришь на травинку так же внимательно, как могла бы смотреть на кирпич-саманник. И ты видишь на травинке (я слежу за взглядом мальчика) жучка. Ты становишься меньше и представляешь, что жучок, который ползет по огромной травинке, – это ты. Ты цепляешься за травинку, взбираешься по ней целую тысячу километров. Травинка постепенно становится тоньше, ты начинаешь беспокоиться – выдержит ли она твой вес, хотя опыт подсказывает, что выдержит. Потом ты видишь каплю росы. Купол в три или четыре раза больше тебя отражает небо. Вдруг капля разольется? В других мирах есть чего бояться, только эти страхи не такие, как те, с которыми ты обычно сталкиваешься. Вдруг из этого купола на тебя обрушатся тысячи литров воды? Ты подбираешься к кончику травинки, и капля начинает дрожать. Кончик раздваивается – вот почему капля удерживается на травинке. Еще один шаг, и ты на кончике. Капля больше не может удерживаться. Она срывается и катится в твою сторону. Но ты не отступаешь, и вода просто перетекает через тебя, не причинив никакого вреда. Вот почему у жучков такие жесткие крылышки. Мама говорит, что теперь в мире стало гораздо больше жучков, чем раньше. Повышение температуры их не беспокоит. «Если мы не будем бдительны, – говорит мама, – весь мир достанется жукам». Я наблюдаю за тем, как мальчик изучает свой крошечный мир. Он сидит неподвижно, а потом выбрасывает вперед руку. Я думаю, что он решил поймать жучка, а потом понимаю, что его внимание привлекло что-то другое. Это гриб на тонкой ножке, с желто-серой шляпкой. Мальчик вырывает гриб из земли вместе с травинками и тут же отправляет его в рот. Он вовсе не играл в другие миры. Он искал еду. – Ты что, корова? – возмущенно кричу я. В последний раз я видела корову, когда нас остановили солдаты на краю пустыни. Она лежала на обочине дороги. От нее остался только череп и высохшая кожа. Я села рядом с этим каркасом и сосала жесткую кожу. Сосала, потому что она была такой твердой, что нельзя было ни оторвать кусочек, ни жевать. Еще через триста километров пути на север я ела траву. Но я ее хотя бы варила. В вареной траве пустыни нет ничего питательного, и от нее чешется горло. Но грибы. Грибы! Даже папа не всегда мог распознать, какие из них ядовитые. – Выплюни! – ору я и вытаскиваю у мальчика изо рта травинки. Гриб уже исчез – он его проглотил. Мальчик смотрит на меня, но не улыбается. – Собрался умереть, – говорю я, – не делай это как дурак. Тебя что, папа совсем ничему не учил? – Я протягиваю ему флягу. – Прополощи рот. Мальчик набирает в рот воду, полощет и сплевывает. И все это время не сводит с меня глаз. – И заруби на носу, – говорю я, – без еды ты можешь продержаться три недели, а вот без воды – нет. После этого я закручиваю крышку на фляге и иду дальше. 14 Иду дальше Мальчик идет следом. Спускаюсь с холма, иду быстро, хотя склон неровный. Здесь нет деревьев, но колючая трава и низкий чертополох цепляются за ноги. Я слышу, как за спиной идет мальчик. Он не хнычет и не ноет. Даже когда спотыкается и падает, только коротко вскрикивает и сразу встает. Естественно, ему за мной не угнаться – у него ноги короче. Я не жду его и не оглядываюсь. Иду вперед и смотрю на горизонт. 15 Горизонт