И про тебя там написано

Конечно, она нам ни чаю не предложила, ни даже глотка воды. Но, может, оно и к лучшему — кому охота пить из ее мутных стаканов? Спасибо и на том, что она не бросилась звонить в полицию или звать на помощь с балкона, а осталась сидеть на своей засаленной постели. Мы в некотором замешательстве переминались с ноги на ногу, пока Петровна не нашла выход: цапнула с кровати подушку, бросила ее на пол и уселась. Я последовала ее примеру — правда, подушки мне уже не досталось.

Затем я попыталась все объяснить. Это оказалось трудновато. Из меня та еще рассказчица — сроду связного текста произнести не могла. В том числе и по этой причине я не поднимаю руку на уроках. Когда я пытаюсь соединить вместе хотя бы три предложения, люди смотрят на меня с раздражением и начинают как-то почесываться, словно мое беканье-меканье вызывает у них зуд. А если мне предстоит делать доклад, я все записываю заранее — каждое слово, каждую цифру, даже вопрос «Есть вопросы?».

Петровна, обычно относившаяся ко мне более терпимо, в этот раз беспокойно ерзала на подушке. Наконец не выдержала и принялась рассказывать за меня. По-моему, это было совершенно бесцеремонно — вот так взять и запустить лапы в мою жизнь, а уж особенно после того, как по мне прошлась Лея. Но нельзя было не признать: Петровна, как всегда, нашла правильные слова.

— Ничего себе! — сказала Лея, когда Петровна закончила. Я готова была поклясться, что она обескуражена. — Я же просто сконструировала такого типичного незамысловатого подростка. Чтобы как можно больше тинейджеров могли себя с ним ассоциировать.

Мне не послышалось? Она только что назвала меня тупой? И посредственной? А Петровна, змея такая, еще и ухмыляется? Съездить бы им обеим той самой книжищей по кумполу!

— Тем не менее никто, кроме меня, себя в книжке не узнал, — сказала я.

— Да никто, кроме тебя, эту книжку и не читал, — возразила Петровна. И повернулась к Лее: — Мы еще не совсем сошли с ума. Поверьте, мы уже сто раз всё это перетирали. И я твердила, что в книжке нет ничего индивидуального. Но она настаивает, что вы в точности описали ее жизнь. Прям сама не своя стала, уж мне ли не знать. Да и потом, с ней действительно происходит то же самое, что рассказывается в книге: родители в разводе, мать на диете, у отца новая пассия, и внезапно выясняется, что они ждут спиногрыза.

— Я просто описала все, как оно обычно и бывает в жизни, — сказала Лея. — Что тут такого уникального?

— Ну почему вы все время пытаетесь увильнуть? — вмешалась я. — Если вы без спросу берете жизни других людей и лепите из них книжки, то вы воровка! Хуже того: вы убийца. Вы убиваете Яспера — просто так, мимоходом. А ведь он вам ничего плохого не сделал!

Лея почесала в затылке, потом взгляд ее прояснился, и она закивала.

— Ах да, осиный укус. Глупость, конечно. И из-за этого ты теперь чего-то от меня хочешь?! Но что значит «убиваю»? Мальчик из моей книги — литературный герой. Я его придумала. И могу с ним делать все что захочу. И вообще он никакой не Яспер!

— Ну совесть-то имейте! Нельзя же распоряжаться людьми, как вам вздумается! — вырвалось у меня.

Лея схватилась за голову.

— Да кем я распоряжаюсь? Что ты несешь? Это же буквы. Типографская краска. Я все это сочинила. Я в своем праве.

— Да нет же!

Мы постепенно повышали голоса и теперь уже по-настоящему кричали друг на друга — Лея и я. Вот только я ругалась на нее по делу — она передо мной виновата. И хоть бы признала, что сперла мою жизнь! Но с какой стати она ругается на меня? Впрочем, чем дольше я ее слушала, тем яснее мне становилось, что дело вовсе не во мне.

— С тех пор как мои книги стали читать в школах, меня заваливают бредовыми письмами! — бушевала Лея. — Эти недоучки даже не в состоянии правильно написать мое имя, зато хотят, чтобы я сочинила за них какой-нибудь дурацкий доклад, притом немедленно, потому что сдать его надо было позавчера. И не дай бог ответить не сразу — они тут же запостят поганый отзыв на «Амазоне» и так прямо и напишут: не сразу ответила на письмо, стерва такая, поэтому книга — дерьмо. А одна звезда на «Амазоне» потом никуда не денется! Они задают вопросы, на которые я отвечала энное количество раз во всяких интервью, потому что не дают себе труда хоть немножко погуглить. А если им все разжевать и подробно расписать, думаешь, они хоть спасибо скажут? Да ни-ког-да! Но больше всего меня достали те, кто требует продолжения. Каждый раз кто-нибудь об этом да спросит, про каждую книжку! Ну не пишу я с продолжениями, не пишу!

Она остановилась, чтобы перевести дух. Петровна с омерзением отвернулась. Она не выносила подобных сцен.

— Но вы же видите, что мы вовсе не такие, — я попыталась смягчить разошедшуюся Лею. — Мы легких путей не ищем. Даже специально погуглили, когда вы в отъезде, чтобы влезть к вам в квартиру.

— Да уж, доблестный поступок, — насмешливо отозвалась Лея. — Такого со мной еще не случалось. Надо использовать в какой-нибудь книжке. А еще вы мне выкаете, как будто я столетняя старуха. А я, между прочим, вам от силы в старшие сестры гожусь.

Мы с Петровной обменялись оскорбленными взглядами. Вот уж тыкать ей мы точно не собирались, мы же не на кассе в H&M!

— Может, вы уже пойдете потихоньку? — устало предложила Лея.

— Но вы нам так и не помогли, — напомнила я. — Что же, Ясперу теперь умереть?

— Да как вы себе представляете эту самую помощь? Что я, по-вашему, должна сделать?

— Переписать книжку. Убрать оттуда эту смерть.

Лея закатила глаза.

— Даже до тебя уже должно было дойти, что это не так просто. У себя дома на компьютере я, конечно, могу набрать любой текст. Но никто никогда его не напечатает, потому что книга давно опубликована.

— И вы не можете изменить ее задним числом?

— Нет. Без шансов.

— Ну а как насчет продолжения? Чтобы из него было ясно, что эта смерть… ну, просто недоразумение? Короче, не взаправду. Так часто делают.

Лея застонала.

— Зря мы вас развязали, — буркнула Петровна. — Надо было приковать к компьютеру и не отпускать, пока не спасете Яспера.

Лея живо скатилась с кровати, а когда выпрямилась, в одной руке у нее была палка от швабры, в другой — телефон.

— Ладно, ладно, — вздохнула Петровна. — Ничего мы вам не сделаем. Все равно от вас толку ноль. Подумать только, из-за таких как вы я хотела стать писательницей!

— Что?! — возопила я.

— Ой, не советую, — Лея махнула шваброй, словно это придавало дополнительный вес ее словам. — Выбери профессию поприличнее. Да вот хоть официанткой устройся.


Петровна заржала. А потом повернулась ко мне и протянула руку, чтобы помочь мне встать.

— Пойдем, детка. Здесь мы попусту теряем время.

Я поднялась. Мы протопали к выходу, ни разу не обернувшись. И только когда мы оказались на улице, у меня задрожали коленки. Даже пришлось присесть на оградку. Ощущение было, будто я пять кругов по парку трусцой навернула.

Тут из-за угла показался полицейский, и мне с перепугу захотелось юркнуть за оградку и съежиться за ней. А еще зарыдать: мир так несправедлив! Но полицейский шел в совершенно другом направлении, попивая кофе из стакана и насвистывая себе под нос. Петровна молча сидела рядом, погрузившись в свои мысли. По-моему, она была где-то очень далеко отсюда.





9




Дни проходили за днями, скучные и пустые. Я постоянно ждала: вот-вот что-то случится. Не могло же все идти как раньше, после того как я залезла в чужую квартиру! Когда в дверь позвонил почтальон, я на полном серьезе собралась выпрыгнуть из окна и дать деру, пока не разглядела желтую почтовую машину и не сообразила, что это вовсе не полиция явилась меня арестовывать. Я впадала в панику даже от телефонных трелей.

Только теперь я осознала, что никогда еще не делала ничего по-настоящему запрещенного. Слишком боялась наказания. Хотя, если вспомнить Леину книжку, об аресте там речь не шла. С другой стороны, Лея не могла предвидеть всё от и до — ведь с окончанием книжки моя жизнь не заканчивалась. Йонатан — да, умирал, а я, в смысле девчонка из книжки, продолжала жить.

Интересно, а если бы я не прочитала эту книжку? Моя жизнь пошла бы не так, как там написано? Или все сбывалось бы, но я жила бы в неведении, не подозревая, например, что Ясперу суждено умереть? А вдруг где-то на свете есть книжки, в которых описана моя дальнейшая судьба? Что же мне теперь, перелопатить все книжные в надежде узнать свое будущее?

Все эти вопросы сводили меня с ума. Книжка перевернула мою жизнь с ног на голову. Если смотреть со стороны, все шло своим чередом, но на самом деле все изменилось. Я ужасно переживала за Яспера. С тех пор как я повидала его с собакой, мне становилось дурно от одной мысли об осах и пчелах.

— Может, надо было с самого начала держаться от него подальше, — делилась я с Петровной своими сомнениями. — Теперь, когда я узнала его получше, все стало еще сложнее.

— Тот, кто владеет информацией, владеет ситуацией, — сказала Петровна тоном «отличница отвечает у доски». — Что ты вообще о нем знаешь?

— Он вечно лыбится и умеет накачивать шины, — отозвалась я. О том, как ловко он это проделал и как я пялилась на его руки, я предпочла умолчать. Жалко, что мы не можем просто дружить, думала я. Наоборот, я решила по возможности избегать его и старалась улизнуть всякий раз, когда он ко мне направлялся.

Несколько недель я бегала от него как сумасшедшая — и что бы вы думали он сделал? В четверг на перемене он подрулил к нашей парте, вежливо извинился перед Петровной, с которой я как раз болтала, и спросил, можем ли мы поговорить с глазу на глаз. Под пристальным взглядом Петровны я вышла с ним в коридор и прислонилась к стене, на которой мы в рамках школьного проекта «За дружбу народов» в свое время нарисовали детишек всех цветов кожи.

— Ну и чего тебе?

— Ты в порядке? — тихо спросил Яспер.

— Что?

— Я не хочу навязываться, но у тебя всё нормально?

Я ушам своим поверить не могла.

— Ты интересуешься, всё ли у меня нормально?

Он пожал плечами.

— Если ты намекаешь, что меня это не касается, то я, конечно же, все пойму.

— Да нет, я не об этом, — смутилась я. Как же объяснить ему, что это я должна беспокоиться за него, а не наоборот?..

— Ты ведешь себя чуднó, — сказал он.

— Да я вообще чуднáя.

— Нет. В смысле раньше ты тоже была чуднáя, но как-то по-другому. Может, встретимся как-нибудь? Опять «Темное дитя» посмотрим?

Как же все это трудно! Он мне нравился, честное слово. Но Лея все испортила — если б не ее книжка, я бы отнеслась к его предложению совершенно иначе.

— Могу дать тебе диск, — резко ответила я. — Я все серии наизусть знаю. А ты явно не тот человек, который скачивает из интернета пиратские копии.

Он усмехнулся. Огорчения в его усмешке не было.

— У нас дома «Нетфликс». Но спасибо.

И, чтобы задушить все романтические чувства на корню, я сказала:

— Ладно, побежала я в сортир. Что-то приспичило.



Во вторник после уроков меня окликнули прямо около школы. Только не моим именем, а именем девчонки из книжки. Под фонарем стояла Лея и смотрела на меня сверху вниз.

— Извини, — сказала она. — Я не запомнила, как тебя на самом деле зовут. Как-то очень искусственно и мудрено, такое имя мне бы любой редактор велел заменить.