Хрустальные Звёзды

– Мама говорит, – дерзко выдала она, – что застенчивые дети реже становятся жертвами мошенников. Почему? Они с мошенниками не разговаривают!





Глава 6




Вернувшись домой, Макс с радостью обнаружил, что его компьютер подключен к интернету. Но Гугл никакого Роджера Стоуна, путешественника, не знал. Тогда Максу стало интересно, что за цветы такие, эти подземные орхидеи, и как выглядят хуонские сосны загадочной Тасмании, и почему мистер Брукс сказал «ничего особенного» про пёструю трёхцветную ель-биалобок.

Тем временем Лиса, прихватив лук и стрелы, выскользнула из дома. В прошлом году отец взял их с Максом на ярмарку в Шовиль, где она впервые увидела ребят и девчонок своего возраста, соревнующихся в конной стрельбе из лука, – и загорелась новой идеей. Новой – потому что за год до этого Лиса решила, что выиграет городские соревнования по карате, а три года назад была уверена, что станет новой звездой в школьном мюзикле. Стелла возила дочь два раза в неделю к учительнице вокала, но в конце учебного года Лиса пришла к выводу, что боится сцены и публики, и прослушивание в школьный театр пропустила. С карате дело обстояло проще – Лиса оставила это увлечение через пять недель, а на кружок рисования её хватило ровно на три раза.



«Я в поиске, – сообщила она однажды Максу, который, в отличие от сестры, своим увлечениям не изменял. – Помнишь, как Шакира поёт „Попробуй всё“?»

Макс предложил Лисе попробовать песок из кошачьего лотка: чего мелочиться?

В этот раз Лису лишь в самом начале привлекла идея победы на соревнованиях. Но это оказалось недостаточным стимулом, и Лиса, наверное, оставила бы затею, если бы Хантер Филдс не подписался на её страницу в Фейсбуке. Не то чтобы её сильно интересовал этот Хантер… Но у него в друзьях была Синтия Рибо, каждый день выставлявшая свои селфи, и Лиса ревниво отметила, что выходила Синтия на этих фотографиях отлично. Так у Лисы появилась мечта. В этой мечте она рисовала себя верхом на несущемся во весь опор Генерале Хомяке, с развевающимися за спиной рыжими волосами (как у Мериды из «Храброго Сердца») и натянутым луком в руках, на тетиве которого трепещет оперённая стрела. Из непременных атрибутов ко всему этому великолепию прилагались цветущий луг и нежно-бирюзовое платье с пышной юбкой, которое практичная Лиса уже присмотрела в мамином гардеробе. Волосы должны были отрасти до пояса как раз к маю, и тогда уже ничто не помешает ей уговорить отца сделать такую фотографию. Лиса не раз предвкушала, сколько лайков она соберёт в Фейсбуке и как сразу станет самой популярной девчонкой в классе и разом утрёт нос этой задаваке Синтии, считающей, что количеством полученных лайков можно заменить и ум, и образованность. Лучший пример – наглядный пример. Вот Лиса ей и покажет, что можно быть умной, хорошо учиться (здесь скрепя сердце она признавала, что тоже далека до идеала, но ведь и до мая ещё есть время), а красота – это дело не такое уж и сложное. Особенно красота для Фейсбука. Может, и Хантер Филдс это тоже поймёт…

Оставалась самая малость: научиться стрелять из лука (не обязательно метко) и при этом удержаться на галопирующей лошади.

Ради таких амбициозных планов Лиса готова была проявить терпение. Почти каждый день она уходила на поляну недалеко от дома и тренировалась в стрельбе из лука. Получалось неплохо, и сегодня Лиса наконец почувствовала, что готова выпустить свою первую стрелу со спины Генерала Хомяка.

Как все сообразительные подростки нового века, в качестве учебных пособий Лиса использовала разнообразные видео с YouTube. Генерал Хомяк, всегда считавший, что нет необходимости двигаться, когда есть возможность не двигаться, был идеальной лошадью для первого совместного урока – ведь Лисе предстояло выстрелить, сидя верхом на неподвижно стоящей лошади. Потом можно было попросить Генерала Хомяка и шагом пройтись мимо стога сена, служившего мишенью. А недельки через две после ежедневных занятий Лиса уже планировала попасть в яблочко и на рыси.

Оседлав Генерала Хомяка, Лиса подвела его к посадочному блоку. Однако стоило ей подняться на блок, как Генерал Хомяк, будучи в душе солдатом, никогда не сдающимся без боя, отвёл в сторону круп и развернулся к девочке мордой. Зная его привычки, Лиса вытянула руку как только могла, стараясь достать до лошадиного крупа кончиком хлыста – лёгкое похлопывание означало команду «парковка». Генерал Хомяк должен был в ответ на команду развернуться параллельно посадочному блоку и дождаться, пока Лиса сядет в седло. Так он, по крайней мере, поступал, когда его просила об этом Стелла.

Но на Лисину команду Генерал Хомяк ответил честным взглядом задумчивых карих глаз и пожевал губами.

«Парковка? – так читалось на его морде. – Нет, не знаю, что это такое. Похоже, мы это ещё не проходили. И вообще, приходите завтра». Лисе пришлось шлёпнуть мерина посильнее, но он только притворился, что его страшно обидели, и отскочил в сторону, стащив при этом Лису с посадочного блока.

Но во второй раз Генералу Хомяку не повезло. Он замешкался всего на секунду, и Лиса успела запрыгнуть в седло прежде, чем он развернулся на девяносто градусов. Разочарованный, Генерал Хомяк завернул шею набок и попытался ухватить Лису за ботинок.

– Но-о! – прикрикнула на него девочка. – Ты свои шутки брось!

Генерал Хомяк вздохнул. Этот бой он проиграл – но проиграл честно.

Они заехали на поле, и Генерал Хомяк послушно стал напротив мишени. Девочка сняла лук с плеча, вытащила стрелу из колчана и натянула тетиву. Генерал Хомяк, смирившись с судьбой коня амазонки, мгновенно задремал, развесив уши и вытянув нижнюю губу. Ему уже снились тепло конюшни и кусок яблока, плавно плывущий в детской руке к его рту, и он блаженно вздохнул и даже испустил храп настоящего потомка викингов – но тут Лиса отпустила тетиву. Раздалось резкое «вз-з-з-з!», похожее на свист хлыста. Генерал Хомяк вскинулся, от неожиданности всхрапнул и отпрыгнул в сторону. Лиса за ним не успела: прежде чем успела сообразить, что произошло, она оказалась лежащей ничком на мокрой траве, а Генерал Хомяк, почувствовав себя свободным от всех обязательств, во весь опор мчался в сторону конюшни.

Удар о землю был таким сильным, что Лиса несколько секунд не могла вдохнуть. Она лежала на спине, смотрела в небо и молилась, чтобы не было переломов. Потом осторожно перевернулась на бок и приподнялась.

Что-то прошелестело в кустах. Что-то большое. Лисе сначала подумалось, что это олень, но шорох раздался вновь, потом она услышала треск ветвей и отчетливо увидела, как сквозь заросли можжевельника пробежал какой-то большой белый зверь.

«Только бы не волк», – испуганно подумала девочка, но стало тихо, и Лиса осторожно поднялась на ноги. Огляделась. Подождала минуты три, а потом быстро зашагала к дому, то и дело оглядываясь и потирая ушибы.

Тем же вечером Стелла по просьбе Макса дала объявление на местной страничке в Фейсбуке: может, у кого-то разбился аквариум с бабочками? Но за несколько часов, что висело объявление, никто не отозвался, а наутро его сместили другие местные новости.

Две бабочки, отловленные Максимом, уже переселились к мистеру Бруксу, и всё, казалось бы, улеглось – но на следующее утро в поле за конюшней дети увидели нечто невероятное.

Они шли по дорожке вдоль яблоневого сада. Лиса любила там гулять с Генералом Хомяком. Вспугнули пару оленей: те пронеслись мимо детей оранжевыми стрелами, но Генерал Хомяк даже ухом не повёл. К оленям он привык, тетерева, перелетающие с ветки на ветку, его не пугали, да и вообще его мечтой было стать полицейской лошадью. Поэтому он только потянулся за багровеющим яблоком, когда нечто необычное привлекло внимание его маленькой хозяйки.

Глядя поверх головы брата куда-то в кусты, Лиса медленно поднесла палец к губам.

– Тс-с-с… Не дёргайся. Повернись, только тихо, не спугни…

Макс, едва не лопаясь от любопытства, осторожно повернулся – и тут же наткнулся взглядом на громадные немигающие глаза: чёрные и блестящие, как плоды волчьей ягоды. Заключённые в тёмно-шоколадные узкие ободки, они резко выделялись на фоне кирпично-рыжих и коричневатых ободков большего размера. В первые секунды, точно заворожённый, Макс смотрел безотрывно, силясь понять, что это за зверь перед ними. Сердцеобразная, зауживающаяся книзу голова, покрытая густым серовато-коричневым подпушком, огромные глаза…

– Да сова это, балбес! Ты на неё так уставился, что сам похож на филина! – рассмеялась Лиса.

Махнула рукой в сторону кустов, пугая заплутавшую потеряшку.

– Кыш-кыш, спать иди, а то ночью без мышей останешься!

Вспугнутое шумом создание резко вспорхнуло – и дети ахнули. Огромная, в локоть величиной, бабочка металась в кустах, шурша сухими, ещё не опавшими листьями. Даже Генерал Хомяк встрепенулся. Да, бывало в его жизни всякое, но бабочек, ярких, огромных и шумных, он видел в первый раз. Эта была больше предыдущих трёх, и дети замерли в восхищении.

Бабочка, устав трепыхаться, наконец-то успокоилась, выпорхнула из кустов, села на ограду и замерла, сложив свои удивительные «глазастые» крылья.

– Завтра снег обещали, – задумчиво произнесла Лиса. – Ой, жалко, погибнет ведь с первым холодом…






Глава 7




Макс, громко топая, взбежал по ступеням веранды и распахнул дверь в дом. Сачок, скорее всего, мог быть в кладовке, в дедовом шкафу с резными дубовыми дверками, куда мама складывала все старые вещи, которые «могут ещё пригодиться». Пару лет назад Максим, начитавшись детской энциклопедии, устраивал в нём убежище, воображая, что оказался в каменном веке и рядом бродят саблезубые тигры. Роль кровожадного хищника отводилась ничего о том не подозревающему Бобу, который, тем не менее, не отказывался поохотиться на Макса в тёмном углу и сам устраивал на него засады. А так как крупный десятикилограммовый кот уже запугал до полусмерти собаку, лошадей и даже местных медведей, то когда он выпрыгивал из темноты на Макса с боевым кличем «Маво-оу!», мальчика хватало ровно на пять минут сражения, после чего он ничком падал на землю и притворялся мёртвым. Боб ещё с минуту бил его по голове лапой (когти, правда, не выпускал), потом приваливался рядом и начинал вылизывать ему макушку.



Раскрыв скрипучие дверцы, Максим сделал глубокий вдох. В шкафу пахло особенно: остановившимся временем, застрявшим в старых вещах, а ещё высушенными апельсиновыми корками, которыми мама перекладывала стопки шерстяных вещей – как она говорила, от моли. Сачок, одинокий и заброшенный, действительно стоял там на своей тонкой длинной ноге – в самом дальнем углу, окружённый зонтами, сторожившими его, как летучие мыши со сложенными крыльями сторожат сокровища пиратов в пещере где-нибудь за тропиком Козерога.

Торжествующе вскрикнув, Макс схватил сачок, не обращая внимания, что зонты повалились один за другим, точно сбитые кегли. Порядок и позже можно навести, а вот бабочка ждать не будет!

Когда он домчался по дорожке до яблоневого сада, Лиса уже сидела верхом на Генерале Хомяке.

– Она улетела! – возбуждённо закричала она брату. – В лес улетела, поторопись!

Проворно взлетев на изгородь, он вцепился в протянутую руку Лисы и взобрался на спину Генерала Хомяка. Тот, получив лёгкий тычок ботинком в бок, тряхнул головой и резво побежал через просеку.

– Вперёд, как рыцари на белом коне! – воскликнула Лиса, не упускавшая случая устроить маленький театр. – Вперёд, спасать бабочку! О, мой герой, мы ведь не позволим ей замёрзнуть в снегу?

Макс, обхватив сестру за плечи, сидел сзади и только молился, чтобы Генералу Хомяку не взбрело в голову поиграть, поддать задом или встать на дыбы.

Много лет назад у Шеверсов был пони, белоснежный Мини, на котором Макс любил кататься. Стелла всегда шагала рядом и крепко держала пони под уздцы, а Максим чувствовал себя большим и сильным. Но однажды Стелла попросила Лису покатать брата, а Лисе взбрело в голову, что Мини надоело отшагивать по кругу и ему очень хочется побегать. Она припустила по дорожке, усыпанной мелким гравием, Мини бодро зарысил вслед за ней. Поначалу всем было весело, но вскоре старенький пони, привыкший к траве и мягкому грунту, неудачно поставил копыто и не то споткнулся, не то поскользнулся, и… Последнее, что Макс запомнил, были навалившиеся на него с одной стороны земля, а с другой – белый пони. Обошлось без переломов, но с тех пор в образе рыцаря на белом коне Макс себя больше не воображал. И очень боялся падать с лошади.

– Лиса, помедленнее, – заканючил Макс.

– Не бойся. Генерал Хомяк маленький, до земли лететь недалеко, – успокоила его сестра.

Из всех лошадей, которых держали Шеверсы, только у Генерала Хомяка рысь была такая мягкая, а спина такая широкая, что Лисе казалось, будто она едет на большой подушке. Конечно, у Генерала Хомяка всегда были свои идеи, как лучше провести остаток дня, но сегодня он был расположен слушаться девочку, а может, и сам получал удовольствие. Когда дорогу им преградило упавшее молодое дерево, Генерал Хомяк, перейдя на галоп, легко перепрыгнул его, не потеряв ни равновесия, ни своих седоков. Он даже покосился глазом в сторону своей всадницы: «А хорош я, а как я хорош!» И даже довольный Максим вскрикнул:

– Эгей, Хомяк! Ай, браво!

Некоторое время они ещё видели бабочку, порхающую перед ними метрах в десяти, но потом она затерялась среди деревьев. После этого тут и там детям мерещились «совиные глаза» в кустах, но присмотревшись, они только разочарованно вздыхали. Захваченные азартом естествоиспытателей, Лиса и Макс не думали о том, что могут заблудиться. Но вот незаметно для них просека превратилась в узкую тропу, потом и та исчезла; несколько раз им приходилось объезжать поваленные деревья. Наконец, пытаясь обойти очередной бурелом, они оказались на поляне с заросшим прудом.

С неба посыпался лёгкий снежок.

Генерал Хомяк остановился посреди большой поляны, смешно фыркая, когда его ноздрей касались снежинки. Сидя на его спине, Макс, притихший и серьёзный, удивлённо рассматривал деревья. Здесь они были совсем не такие унылые и облетевшие, как на входе в лес. Всё ещё одетые в яркие осенние цвета, они полыхали рыжим и багряным, и даже медленный снег не мог приглушить буйство красок – снежинки таяли, не достигая земли. Единственным светлым пятном здесь оставался только Генерал Хомяк.

Лиза заворожённо смотрела на лес и думала, что он прекрасен. Наверное, именно в таком лесу индейцы когда-то давно и придумали своих духов. Она вспомнила, как дед рассказывал ей об Иоскехе, духе света и тепла, который сходил на землю незадолго до воцарения ноябрьской тьмы и приводил с собой робкое индейское лето. Иоскеха пах сырой кожей, табаком и лошадьми, и рыжие листья, сухо шурша, сыпались золотыми коврами под его босые ноги, и лопались перезревшие жёлуди, мечтая прорасти по весне молодыми дубами, и вспыхивал под его горячей рукой купиной неопалимой рдяно-красный обманщик-сумах.

«В это светлое время в сад по утрам заходят полакомиться яблоками величественные олени, – говорил дед, покачивая Лису на коленях. – Они гордо держат свои изящные головы, увенчанные коронами ветвистых пантов, мерно хрупают сочной мякотью, и Иоскеха тепло усмехается, глядя на них. Малышка, ты знаешь, что олени когда-то тоже были духами, но потом ушли в леса и забыли свою божественную природу? Ну вот, теперь знаешь. Но осеннее время Иоскехи быстротечно, и он всегда уходит так же внезапно, как появляется – потому что долгие недели темноты уже наступают ему на пятки».

Но ведь уже начало декабря…

Лес манил к себе обещанием внезапно вернувшегося индейского лета – но была во всей этой внезапной красоте какая-то неправильность. Словно бы в обещанной волшебной сказке обнаружился вход в тёмное царство, и вот, только сделай шаг – и провалишься в иномирье по макушку…

Лиса встряхнула головой. Ну что за детские глупости!

– Тебе не кажется это странным? – рассеянно хлопая по шее Генерала Хомяка, обратился Макс к сестре.

Глаза его были устремлены на вершины холмов, уже покрытые снегом.

Лиза пожала плечами: ещё как кажется!

Младший брат продолжил:

– Везде деревья уже голые. Только здесь ещё тепло, и… Лиса, ну правда же, что это о-о-очень красиво?

– О-о-очень! – не упустила случая передразнить пересмешница. – Мало что очень красиво, так ещё и очень странно. И вообще, – она сделала многозначительную паузу, – у нас всё стало очень и очень странным.

Ей вспомнился застывший взгляд отца, и по спине прошёл неприятный холодок.

Не очень-то тут и хотелось быть, в этом лесу! Тем более что солнце уже катилось к закату, надо было возвращаться домой.

Но Максим заныл, что у него нога затекла, и сполз со спины лошади. Стоя посреди поляны, он постоянно оглядывался, словно место казалось ему знакомым и он пытался вспомнить, откуда. «Дорожка, змеясь, убегает к пруду, где солнце закатное медленно тонет», – в задумчивости прошептал мальчик. Что-то похожее он совсем недавно уже видел, но не помнил где. Приснилось, что ли?..

– Это называется «дежа вю», – авторитетно заявила Лиса. – Надо поменьше зауми своей сушёной читать потому что. Физическая работа на свежем воздухе, комиксы и стакан тёплого молока перед сном – вот что тебя вернёт к людям.

Макс, вопреки обыкновению, пикироваться с сестрой не стал – он вообще словно бы не услышал её слов, настолько задумался.

Лиса соскользнула с широкой спины Генерала Хомяка и полезла в карман за смартфоном. «Далеко забрались», – пробормотала, всмотревшись в карту.