Хозяйка Кладбища

Я спросила, где мне следует встать, и секретарь указал на место под навесом, рядом с ним и начальником тюрьмы. Отсюда было отлично видно деревянный эшафот с виселицей, на которой палач как раз заканчивал вязать петлю.

Когда все заняли свои места, секретарь зачитал приговор. Публика зааплодировала.

Помощники Начальника тюрьмы подвели Вампу к месту казни. Его рот был заткнут, а сам он связан, чтобы не буйствовал. И все равно его приходилось почти тащить, так как ноги его заплетались. Поднимаясь по ступенькам эшафота, он запнулся и едва не повалился на бок, и только палач пришел ему на помощь, крепкой рукой ухватив за плечо.

Палач был профессионалом. Он быстро накинул Вампе на шею петлю, вынул кляп и предложил сказать последнее слово.

— Что бы сдохла в муках, сука, — прохрипел Вампа, глядя на меня. — Чтобы у тебя не было никакого посмертия, и ты вечность…

Договорить он не смог. Палач потянул рычаг и люк под ногами Вампы опустился, заставив его повиснуть в петле. Несколько минут ожидания, и лицо казненного налилось смертельной краснотой, а тело перестало конвульсивно подергиваться.

В подсказке Вампы появился череп на месте свечи — а она была едва наполовину сгоревшей. Но казненному все равно, какое у него было здоровье, убийство есть убийство, смерть есть смерть.

Игра не сообщила ничего. Значит, действительно был непричастен к убийствам моего отца и Амира Като. Или игра считает, что доказательств недостаточно и не засчитала исполнение задания.

Тело сняли под одобрительный гул толпы. Подкатилась моя телега, и палач с Никко уложили на нее бездыханный труп.

— Госпожа Аджаи, казненный переходит на ваше попечение, — сказал секретарь суда. Все правильно, Вампа же заключил со мной договор, и я обязана похоронить его со всеми почестями.

Повозка тронулась.

А я отправилась в собор, нужно посетить службу. Большего я не успею. Мне придется положиться на Ворона, что он загонит моих существ в часовню, и они не разложатся на жарком летнем солнце.

В соборе было людно. На стенах развешаны курительницы, исходившие дымом благовоний. Все ряды заняты, в самом первом устроились высшие чиновники города, сверкая должностями.

Я встала за спинками лавок последнего ряда и оглядела толпу. Сегодня что, какой–то особенный праздник? Присутствовала почти половина списка гербовых: герцог Сенье с женой, все три тела церковников, Нуартье под ручку с каким–то мужчиной из серых, Ши Сюэсинь со своей парой, Хавер Форжерон с сыном, и даже Милисента! От надписей с названиями должностей просто рябило в глазах, казалось все три высших отдела городской чиновничьей иерархии не поленились встать с постелей в шесть утра и прийти сюда.

Ожидалось представление.

Чинно сложив ладони перед грудью, я зашептала вслед за отцом Енохом слова заутрени. Мерный ритм молитвы успокаивал, речитатив заставлял вдыхать и выдыхать с одной и той же скоростью, постепенно вводя в транс. Священник же, как искусный дирижер, направлял молящихся, заставляя подчиняться его словам, глядеть только на него, слышать и видеть только его.

Вот он поднял руки в последнем благословении и, возвысив голос, словно в откровении, пророкотал:

— Истинного говорю я вам, эта женщина грешна и должна покаяться перед Богом!

Я сделала шаг назад, готовая бежать прочь, но отец Енох только бессильно зыркнул на меня и указал на Милисенту! Можно было почти услышать, как падают счетчики отношений к ней. Похоже, теперь ее будет ненавидеть весь город, как меня буквально на днях.

И вправду. Сидевшие рядом с ней люди чуть отодвинулись, словно ее грехи были заразны, и они не хотели получить такое же клеймо.

Я чуть выдохнула. Пакт о ненападении все–таки работает, хоть и не радует его участников.

Проповедь закончилась, но народ не спешил расходиться.

Я повернулась к выходу. И едва не уткнулась носом в грудь одного из выстроившихся шеренгу людей в белом с золотыми нашивками. Пропускать меня они, похоже, не собирались.

Со стороны алтаря раздалось цоканье сапогов по каменным плитам пола. Шел один человек. Я обернулась. И посмотрела прямо на приближающегося герцога Сенье. За ним с первых мест поднялись остальные аристократы и чиновники, но подходить они не стали, а только глядели на нас. Адам, Савел и Енох отошли к дверке, ведущей в рабочие помещения собора, и даже не попытались остановить происходящее. Ну да, предел у пакта о ненападении все же есть.

Сенье и сам себя распрекрасно накрутил, без их науськиваний. Подсказка над его головой светилась не красным светом неприязни, а малиново–черным, явно отражая глубокую ненависть и враждебность герцога.

— Ты самая отвратительная, поганая и… — он запнулся, явно подбирая слова, — и гадкая тварь, какая есть в этом городе!

Он не перестает меня умилять. Похоже, у этого ребенка еще и мат–фильтр стоит, запрещающий ему выражаться.

Вызвать оскорбившего вас на дуэль? Да/Нет — появилась подсказка. Я раздраженно отмахнулась. Хотя это и в духе времени, но ведь я женщина и у меня совсем нет таланта к Владению оружием. Да и самого оружия.

Вы снесли оскорбление, отношение горожан снижено на 5%, — тут же припечатала подсказка.

Я криво улыбнулась. Это я всегда могу вернуть.

— Милорд герцог, вы так витиевато выражаетесь, что кажется, будто вам не (сколько ему там?) тридцать лет, а всего–то десять. Хотя нет, даже меньше — к десяти годам дети знают довольно много слов обсценной лексики. А вы просто маленький не дрессированный сын собаки и свиньи. Но раз уж вы так хотите, я могу поучить вас манерам.

Вас вызвали на дуэль. Принять/отказаться?

Похоже, от драки не отвертеться. Принимаю.

Дуэль состоится завтра в 5:00 — уведомила подсказка.

— Если у вас все, то я пойду. Мне еще надо успеть на кладбище, подготовить могилу.

— Для себя? — сказал Сенье.

— Для вас. И барона Вампы. Слышали о таком? Он как раз сегодня умер. Знаете почему?


Взгляд Сенье забегал по сторонам. И пока он искал пути отступления, к нам подошла парочка, за которой я следила с не меньшим интересом. Джан Галеаццо вел державшую его под локоть сильно располневшую Аделину Темин, все еще сохраняющую должность Мэра города.

— Муж мой, — обратилась она к Сенье, — мне кажется, у меня скоро срок. Отведи меня домой!

Она беременна, получается? Я слегка ошеломленно смотрела, как Аделина переложила ладонь с локтя Галеаццо на руку мужа, и нетерпеливо потянула его к выходу. Солдаты Сенье расступились, пропуская хозяев. То есть при вступлении в брак женщина вот так сразу рожает? Надо бы получше разобраться и в этом.

— Господин Судья, не откажите в любезности, — я вцепилась в локоть Галеаццо, прежде чем он успел исчезнуть. Его отношение ко мне со вчерашнего дня ухудшилось, и из нейтрально–желтого стало насыщенным оранжевым. Я его раздражаю. Неужели из–за отправленного письма? Или все–таки есть предел чувствительности к вони и у него?

— Что вы хотите еще? — холодно поинтересовался он.

— Вы видели, что меня вызвали на дуэль. А я совсем не представляю, что нужно делать… — я посмотрела самым жалобным взглядом. Ну же, я сделала все, чтобы выглядеть слабой и вызывать желание защитить.

Галеаццо брезгливо скинул мою руку.

— Мне некогда. Заседание суда вот–вот начнется, и я не могу тратить свое время на вас.

Наконец толпа посчитала представление законченным и повалила на выход. Галеаццо четко развернулся и ушел в сторону ратуши. Я сделала пару шагов на негнущихся ногах вперед, к сиденьям, против толпы. Опустилась на жесткую деревянную сидушку, сложила руки на спинке предыдущего ряда. Как же я устала. Слезы навернулись на глаза и я всхлипнула.

Чертова игра! Эти постоянные напоминалки, таймеры, беги–беги–беги! То одно, то другое. Только решишь что–то, как все идет кувырком. И отвлечься, переключиться тоже нельзя. Если бы я только могла выйти из игры, хотя бы в виртуальное пространство корабля, и нормально пообщаться с людьми!

Мои плечи вздрагивали от рыданий, а слезы катились уже почти неконтролируемым потоком.

— Тише, тише, не стоит лить слезы по тем, кто этого совсем не стоит, — раздался рядом густой баритон. Я подняла голову и сморгнула слезы. Представляю, что он видит — заплаканное личико, большие влажные глаза, покрасневший нос и опухшие губы. И сразу же опустила взгляд, залившись краской.

Он вытащил платок и протянул мне. Промокнув слезы, я наконец смогла выговорить свои жалобы.

— Они все, все хотят моей смерти. Все. А я? Что я им сделала? Ничего. Ровным счетом ничего… Никому из них.

— Я знаю. Видел. И тогда, у ворот, в первый день. И потом, когда ты вылезла из того старого лаза воровского притона. Они ведь пытались тебя похитить?

— Да, — я согласилась, не поднимая головы. Так значит не подвело чутье, действительно кто–то видел.

— И твои родители. Меррир и Сара, я видел как ты их хоронишь. — Угу, каждый день туда–сюда с тачкой руды ходишь. Один раз тебя, похоже, Вампа и ограбил.

Я снова начала всхлипывать, вспоминая об обещаниях матери. Убийцы отца все еще не понесли наказания, да и его дневник тоже неизвестно где. И неизвестно, что в нем на самом деле. Ведь не доказательства же преступлений, которые могут быть в любой момент аннулированы? И из–за его содержания я просто ходячая мишень.

— Все хотят убить меня…

Я снова промокнула глаза платком моего собеседника.

— И я видел, как ты работаешь у себя на кладбище, как заботишься о своих работниках. — продолжил перечислять он. — А этот вызов от Сенье, и то как ты стояла против всех здесь, против герцога и тех, кто пришел посмотреть, как он тебя унизит. Я вижу, что у тебя есть стержень. Поэтому я решил принять твое предложение.

Ваше предложение ухаживаний принято.

Перед взглядом расцвело новое меню, теперь мне показывало мини–портрет моего объекта ухаживаний и его отношение к процессу. Сейчас шкала была пуста, все шесть ее делений намекали, что каждый год придется прилагать усилия к завоеванию доверия.

Сфокусировав взгляд на мини–портрете я смогла открыть подсказку.



Но что теперь с этим делать, и какими способами улучшать отношения, мне все еще было неизвестно.

— Я… Мне ужасно неудобно, что я заставила вас здесь столько ждать, — пролепетала я. — Вас, наверное, уже ожидают клиенты… заказчики…

Я опустила взгляд в пол и задержала дыхание. Кровь прилила к лицу, шее, ушам…

— И я… я должна идти. Меня ждет… ждет работа.

Я пихнула ему платок в ладони, развернулась и сбежала.





* * *


День до обеда я потратила на закапывание Вампы, направление существ на работы и осмотр кладбища. Похоже, у меня есть возможность сделать небольшое улучшение, не требующее никаких трат от меня.

Я нарисовала план кладбища и повесила его на забор, рядом с воротами, чтобы все могли его видеть. На плане значились занятые и свободные могилы, и их сроки аренды. Подумав, повесила еще один лист — для записи новых арендаторов. Желающие теперь смогут сами внести плату, и оставить свое имя на листке.



А еще я подсчитала свободные места и оказалось, что я вполне могу принять дополнительно три–четыре «постояльца» на обычные могилы, и три арендатора — на «двухместные». В обычные могилы в принципе можно было хоронить сразу следующего, после окончания срока аренды.