Хозяйка Кладбища

Стоимость: 167 марок (314 марок себестоимость)

Производится: Кладбище

Эффект: 1) позволяет оставаться вне дома ночью;

2) скрыто. Требуется выполнить задание «Ночью и в темноте».

Какая интересная вещица. И даже задание прилагается. Я покрутила фонарь в руках, но так и не поняла, как взять квест.

— Хазайка хароший, хазайка даст жуки…

— Ленивое ты тело, хазайка занят.

— Ахаааррааа!

Существа отвлекли меня от размышлений. Я сунула фонарь в поясной кошель, заняв четвертое место, рядом с тремя книгами. Осталось всего два.

— Подойдите! — потребовала я, поманив их к себе. Указав на Ендола, выдала ему задание: — Ты берешь череп и натираешь его костной пылью, пока не заблестит. Сильно не тереть! Не ломать! Чтобы блестел! А ты, — указала на Далию, — берешь блестящий череп и ставишь в него свечу! Ясно?

— Да, хазайка.

— Сделаете до захода солнца хорошо и много — дам жуков, — подстегнула я их рвение.

Оставив существ заниматься рутиной, я вышла наружу. Надо бы прикопать хоть одного из покойных разбойников, а то разложатся, не успев вернуть мне долги. Я взялась за лопату, но не успела отрыть и четверть глубины, как меня отвлекли.

В воротах кладбища стояли стражники.

— Кто здесь Юдифь Аджаи? — поинтересовался старший из них, с до боли знакомой надписью над головой: «Капитан городской стражи». У них капитаны что, каждый год новые? А куда прежних девают?

Я воткнула лопату в землю, отряхнула руки и ответила:

— А есть варианты? Я Юдифь Аджаи, хозяйка этого кладбища.

— По приказу начальника городской тюрьмы вам следует немедленно прибыть в городскую тюрьму, — без всякого выражения, как по–писаному заявил капитан.

— Никуда я не пойду. Я ничего противозаконного не делала. И я занята! — возмутилась я.

Капитан стражи махнул рукой своим помощникам, и меня тут же схватили под руки, выворачивая их назад.

— Не пойдешь сама, так мы тебя доставим. Тащите эту ведьму в тюрьму!

Часы на ратуше пробили пять раз, когда меня притащили в высокую башню на мысу недалеко от порта и поволокли вверх по лестнице. Втолкнув меня в кабинет, стражники, все еще держа меня в полусогнутом состоянии, вытянулись в струнку и доложились:

— Господин начальник тюрьмы, горожанка Аджаи по вашему приказанию доставлена!

Сидящий за широким столом мужчина поднял голову от бумаг, которые читал — явно с интересом, — и поинтересовался:

— По моему приказанию? — спросил он, а меня словно ледяной водой окатило. Эти металлические нотки я уже узнаю сразу. Джан Галеаццо. Да он вездесущ!

Я подняла голову и посмотрела на начальника тюрьмы. И вправду сидит, закинув ноги в высоких сапогах прямо на стол, в одной руке держит пухлый том с надписью «Дело № 21/45–1398–25–12/МА», пальцами другой небрежно крутит ус. Левый. А без доспеха и в обычной одежде он даже вполне себе ничего! И над его головой сверкает новое звание, уже третье за два дня.

— То есть прежний начальник тюрьмы по утру приказал. Как жмурики образовались свежие, — стушевались стражники во главе со своим капитаном.

— Свежие жмурики… — почти промурлыкал Галеаццо, чуть сощурив глаза. — И разве их не следовало отвезти на кладбище? Зачем хозяйку–то сюда тащить?

— Так ведь один из них — ее. По закону положено выдать родственникам.

— Понятно. Свободны!

Меня отпустили и оставили наедине с… с Начальником тюрьмы.

— Поздравляю вас с повышением. Очередным, — выдавила я.

Галеаццо, с уходом стражников снова погрузившийся в чтение, поднял на меня взгляд.

— Ты все еще здесь?

— Я… Я же не знаю куда идти и зачем. Меня схватили, притащили сюда и ничего не объясняют. Я буду жаловаться! — сказала я.

— Кому? — он усмехнулся.

— В суд! Мэру! Найду кому! — я начала входить в раж. — Я честная горожанка и имею права!


Галеаццо, похоже, это только забавляло. Он провел пальцами по корешку книги, захлопнул ее и поднялся с кресла.

— Странно, я думал, тебе здесь все закоулки известны, — заявил он, положив Дело и постучав по нему ладонью. — Все ж таки ты почти все детство провела в этой тюрьме. Иди за мной.

Мда. Не объяснять же ему, что я вчера ночью появилась в этом городе, причем на кладбище. А у моего аватара, оказывается, есть какое–то прошлое. Не слишком, я так понимаю, радужное — в шестнадцать лет умереть, быть похороненной и воскрешенной, — и не впечатляющая биография.

Мы миновали первый этаж, каморку стражей, и спустились ниже. Здесь располагались камеры.

В одной из них все было оборудовано, как в первоклассном гостиничном номере — толстый ковер на полу, шкаф с одеждой, двуспальная кровать с высоким матрасом, подушками и одеялами, столик с серебряной посудой и, судя по запахам, отличным обедом. Все портили только решетка на окне и вместо двери, и постоялец. Герцог Сенье.

— Добрый вечер, ваша светлость, — чуть поклонился герцогу мой провожатый. — Надеюсь, вас устроили со всеми удобствами? Даже жаль, что вы пропустили сегодняшние выборы. Но, думаю, вам будет интересно узнать, что ваша невеста сохранила должность… На этот раз.

— А вы, сеньор Галеаццо, все так же рветесь к вершине? Не ударьтесь об потолок, — не менее ядовито ответил Сенье.

— Вашими молитвами… Так у вас нет никаких пожеланий по содержанию?

— Я желаю, чтобы меня немедленно освободили, — капризно потребовал герцог.

— Боюсь, что у меня есть распоряжение суда и приказ Соверена. И согласно ним, вы приговорены к двум годам заключения. Так что, ваше пожелание будет исполнено сразу же, как наступит зима.

Галеаццо снова поклонился и пошел дальше, к следующей лестнице.

— И ты здесь, ведьма, — услышала я голос Сенье. — Ничего, скоро я выйду и мы сочтемся. За повозку, за подставу, за это…

Я молча проскользнула мимо камеры.

На следующем этаже камеры были уже куда менее благоустроенные. Каменный проход, выдолбленный в скале, узкие бойницы окон под потолком. И решетки, ограничивающие клетки с людьми. Впрочем, здесь не слишком много людей. В одной камере на охапке сена устроился барон–разбойник Луиджи Вампа, в другой находились два человека — мужчина и женщина, еще через две камеры заперты трое мужчин.

В начале этажа, перед дверями возле лестницы скучал единственный охранник. Когда мы подошли, он встал и поприветствовал Начальника тюрьмы.

— В седьмую камеру посетитель, — сообщил ему Галеаццо. — Проводи. И обратно обеспечьте сопровождение.

Стражник этажа смерил меня взглядом и четко развернулся спиной ко мне, зазвенев ключами от этажа. Не хочешь ничего говорить, я не настаиваю. Я пошла за ним, и вскоре он уже открывал камеру с парочкой.

Хотя это я погорячилась. Мужчина был уже бесповоротно мертв. Тут даже доктор для диагноза не нужен — шея под таким углом у живых не бывает. Женщина сидела рядом на коленях и плакала. Когда я вошла в камеру, она отняла руки от лица и посмотрела на меня.

— Мама? — едва слышно пролепетала я. Этого не может быть! Мои родители давным–давно умерли. Чертова игра, стащила мои воспоминания! И налепила на НПС родные лица.

— Юди… — всхлипнула женщина и тут же перетекла ко мне, обняв. — Доченька… доченька… ты жива!

Я вздохнула и опустилась рядом с этой женщиной, так похожей на мою родную маму. Присмотрелась к ее подсказке.



Даже имя совпадает. А ведь мои родители давным–давно умерли на Земле. Мне не было и двадцати, когда их сбил разогнавшийся почти до скорости звука мажор. Машина в хлам, родителей не собрали и в половину, зато мажор вполне себе выжил и почти не пострадал.

Еще раз прокляв игру, воспользовавшуюся моими воспоминаниями для создания «атмосферности», я прислушалась к всхлипываниями своей «матери».

— Они убили Меррира. Убили! — повторяла она.

Меррира, значит. Отца. Сломали шею. Возможно, под одеждой и другие повреждения, но пока не видно. Кто бы они не были, им за это придется ответить. Подобным образом марать память о моих родителях я никому не позволю. Ни НПС, ни игрокам, ни… Малькольм, если это твои проделки, то будь ты проклят. Сделать тебе что–то я, конечно, не смогу. Но очень надеюсь, что тебе воздастся.

— Кто? Кто убил его? — спросила я мать.

— Ходунки проклятые, чтоб им черви потроха сожрали. Меньшого заметелили стражники, да не вернули. Старшой на свиданку прибегал к… — Мать качнула головой в сторону камеры Вампы, — прежде чем…

Она закашлялась и на ее губах выступила красноватая пена.

— Тебя тоже били?! — прошипела я.

— Нет, нет… это легочный жор… недолго мне осталось. Но ты должна пообещать! — она вцепилась в меня с такой силой, что на моих руках остались синяки.

— Они ответят за это, мама. Даю слово.

Вы получили задание «Найти и покарать убийц отца». Ограничения по времени нет. Награда — имущество убийц.

Журнал что ли какой завести, записывать туда все задания и принятые обязательства? А то забуду и случайно окажусь в состоянии «кровной вражды» со всем городом.

Со стороны коридора донеслись шаги стражника.

— Вот возьми. Это все, что у нас осталось, — мать взяла меня за руку, и тут же цифры счета перемигнулись, из отрицательных перейдя в положительный баланс. Прибавилось около полутора тысяч марок. С учетом и так висевшего на мне долга, у меня теперь в кошельке чуть больше семи сотен.

— А как же ты?

— Ничего, доченька, ничего. Тебе сейчас нужнее.