Холодные сердца

Никогда Антон не любил такой улыбки отца — приторно показной, при его полном равнодушии к нему в последнее время.

— Так вот… — начал Антон.

— Чай или кофе?

— Кофе. Отец, есть разговор.

— Я понял. Решил что-то прикупить?

Антон взъярился — отец думал, что, кроме денег, ничто не могло привлечь Антона в его общество, хотя так и было. Он тут же остыл, отрицательно покачал головой, чем сильно озадачил отца — тот состроил глупую мину, но, попросив указательным пальцем паузу, снова налил себе коньяка, выпил, потом стремительно встал (это удивило Антона — пьяные не такие энергичные!), прошел к своему столу, нажал кнопку селектора:

— Оксана, два кофе. Покрепче!

Вернувшись, он сел напротив, сложил руки на животе. Беззаботный, спокойный, трезвый. Антон всегда поражался его умению гасить в себе алкогольное опьянение в нужные ему моменты.

— Что у тебя? Узнавал у ректора — ты сдал все экзамены на «отлично». Прекрасная работа! Теперь только защитить диплом, и ты…

Вошла секретарша. Тридцатилетняя приятная женщина. Ею отец заменил прежнюю старуху. Антон сначала подумал, что отец приблизил ее к себе, чтобы она удовлетворяла его как мужчину, но тот, заметив его странную ухмылку в первый день после замены секретарши, ясно пояснил, что старуха была верной фурией прежнего директора Еремеева. А насчет Оксаны… Она профессионал в своем деле, любит мужа, у нее двое детей — девочка и мальчик. Антон тогда смутился, но остался благодарен отцу — он воспринимал его как равного, как взрослый мужчина взрослого мужчину.

Сейчас, глядя на Оксану, ставившую поднос с кофейным сервизом на столик, Антон мимолетно оценил ее стройную фигуру и полную грудь — прекрасно сохранилась, имея двоих детей. Молодец.

Они остались вдвоем. Отец и сын.

— Папа, я женюсь.

— Вот как? — Ничто не изменилось в лице отца, но Антон понял — новость его озадачила. — Кто она?

— Алиса Франк.

— Еврейка?

— Тебе не нравятся еврейские женщины?

— Мне?! Я их обожаю! Это такие изысканные красавицы и преданные подруги! Так она еврейка, значит?

— Немка.

— Немка. — Бардаков насупился, вспомнив Нору Рогову и ее чувственность, и развращенную Анну, и казненного им Коротышку. — Немка… — произнес он отстраненно.

Глядя на него, Антон опять озлился — пьянь, опять поплыл.

— Отец! — чуть не вскрикнул он.

— Да! — тут же очнулся Бардаков. Произнес неровным голосом: — А ты правда ее любишь? Реально любишь?

— Да. Мы любим друг друга.

— Хорошо. Я рад за тебя. Но я, прости, разузнаю о ней поподробнее… Как, ты говоришь, ее зовут?

— Не надо ничего узнавать, отец!

— Антон, ты мой наследник!

Антон понял, что, хоть и пьяный, отец в чем-то прав. Сказал сердито:

— Алиса Франк. Ее имя — Алиса Франк!

— Я понял и запомнил. Не кричи!

— Хорошо!

— Так не кричи!

— Я не кричу. Сказать раздельно? Не кричу-у.

— Выпьешь со мной?

— Отец, я за рулем!

— Да, да, точно. Уже едешь?

— Еду. Когда… одобрение на брак получить?


— Я сказал — все проверю… Увидимся, сынок…

— Увидимся.



Время летело. Антон продолжал встречаться с Алисой, прошло вручение дипломов, и был назначен день свадьбы.

После бурного торжества счастливые молодожены уехали в свадебное путешествие: Москва, Санкт-Петербург, Рига, Стокгольм, Копенгаген, Лондон.

Когда утомленный романтикой Антон, вернувшись на завод, приоткрыв двери кабинета, собирался войти, то увидел необъяснимое — отец, злой и не контролирующий себя, стоял над избитым, с сопливым окровавленным носом Огурцовым, сжавшимся в комок в самом углу кабинета, и мочился на него. Антон затворил двери в глубоком смятении. Что это? Что здесь творилось? Неужели Игорь так сильно подвел отца? Тогда он и его (Антона — главного наследника!) здорово подвел! Что же натворил этот гад? Антон всегда его не любил — элитный умник, белая кость. Говнюк он хитрожопый, лакей у реальных хозяев. Холуй! Правильно, что отец решил его опустить, как это бывает в местах заключения. Отец теперь не прощал даже мельчайшего огреха! И правильно! Пусть быдло привыкает к своему месту!

Выждав минуту, Антон постучал. На стук из кабинета вышел злой отец — его лицо выражало ярость и решимость уничтожить того, кто пытался ему помешать творить расправу в кабинете. Увидев Антона, он тут же просиял, удивился и несказанно обрадовался — эти чувства сыграть, вот так, спонтанно, невозможно. Антон, тут же отбросив мысли о виденном, счастливо заулыбался:

— Папа!

— Сынок! Ге-ге. Приехал! Дай обниму! Ох и здоров! Ну пойдем, посмотрим завод, цеха. Это теперь твое хозяйство!

— Я буду помогать Игорю? Или совсем сам? — Антон вдруг подумал, что Огурцов теперь уволен и они с отцом остались вдвоем — два хозяина.

— Пока ты будешь помогать, — улыбнулся отец, похлопывая радостно Антона по спине. — Игорь парень с головой. Куда мы без него?!

Феноменально! Он не злился на Огурцова! Он оставлял его всемогущим управляющим! Но что было там, в кабинете? Или Антону пригрезилось?



Первые месяцы Антон пунктуально появлялся на рабочем месте, но ничего не делал — все проблемы решали или отец, или Огурцов. Отношения отца и управляющего больше не омрачались ссорами, отец был корректен, а Огурцов заглядывал ему в рот, уже не смея перечить и гнуть свою линию.

Вскоре отец стал более рассеянно относиться к заводу — он разъезжал кортежем из внедорожников по городу, обедал и ужинал в лучших ресторанах, спускал деньги в тайных игровых притонах и в клубе русского бильярда, записался во все городские библиотеки (во все десять!), много читал простейших книжонок о любви, где богатые старики влюбляли в себя юных обжегшихся неудачниц, висел в Интернете, умиляясь чувственным фильмам и сериалам, — странным стал.

Антон скучал в кабинете главного управляющего (Огурцова переселили в совершенно царские апартаменты со скромной табличкой «главный менеджер»), читал деловую прессу, ничего не понимал в хитром производстве фарфора, да, надо быть честным, и не хотел вникать (он Хозяин! Пусть Огурцов думает, как обогатить семью Бардаковых!). Через Интернет играл в шахматы и покер, добился в этих забавах огромных побед, ему выдали с десяток виртуальных медалей и начислили виртуальных золотых кубков. Антон стонал про себя — были бы это реальные деньги! Он надеялся, что, вернувшись после свадебного путешествия, окажется у главной кормушки, сможет запускать руку в заводскую кассу, обрастет финансовым жирком, а оказался на голом окладе. Пусть большом окладе, но у Огурцова было много больше!

Антон не понимал, почему отец не делится с ним барышами…



Однажды Антон собрался попросить Оксану связаться по телефону с персональной юридической конторой завода… К его удивлению, ее в приемной не оказалось. Он шагнул к двери кабинета Огурцова, открыл ее и замер на пороге.

Оксана лежала на столе, среди телефонов, канцелярских приборов, рамок с сентиментальными семейными фотографиями Огурцова с родителями и в стенах альма-матер, повернув лицо к двери. Ее глаза сосредоточенно смотрели на Антона. Выражение лица было постное и задумчивое. Ее строгое деловое платье было задрано к животу, а стройные длинные ноги подняты и разведены в стороны. Упревший Огурцов, в костюме, при тесно сжимавшем горло галстуке, со спущенными брюками и трусами, всаживал в покорное лоно секретарши своего «аргамака».

— Ох… — Заметив Антона, управляющий, в отличие от Оксаны, ужасно смутился, нервно отер галстуком раскрасневшееся лицо. — Это… Антон…

— Хорошо работаешь.

— Случайно…

— Брось. Не смущайся!

Лицо Оксаны не изменило выражения — полное безразличие, граничащее с брезгливостью и к Огурцову, и к Антону. Значит, отец все-таки приблизил эту лярву к себе ради потехи, а теперь, приевшись ею, отдал Огурцову. Кто же сейчас его развлекает? Он еще тот здоровый бычище, в нем жизненная сила играет, прет наружу неудержимо!

Огурцов совсем смутился, отошел от Оксаны, неловко натянув штаны, стал застегивать ширинку, а замок молнии цеплял ткань и стопорился.

— Извини.

— Игорь, что за глупости? Ты даже не кончил, — стал переводить дело в шутку Антон.

— Нет. Не буду больше. Ты меня здорово сконфузил.

— С чего это? Мы же друзья! — неискренне возмутился Антон (с «друзьями» он совсем перегнул!). — Продолжай. Я пойду.

— Нет.

— Зря. Женщин надо удовлетворять до конца.

С этими словами Антон подошел ближе. Оксана не шевелилась, не меняя свою позу — ноги так же задраны и раздвинуты, лицо безразличное, — она знала, чем закончится весь «инцидент». Взглянув на прелести Оксаны, ждущие продолжения, Антон мгновенно испытал эрекцию, без лишних слов спустил брюки и ловко погрузился в сладостную истому сближения. Огурцов ушел, оставив их наедине.

Антон с удовольствием минут десять жег Оксану, бурно завершив. Ощутив неимоверное опустошение и легкость, он благодарно потрепал Оксану по еще тугой груди:

— Спасибо.

Оксана улыбнулась.

Вернувшись в кабинет, Антон вдруг почувствовал вину перед супругой. Он набрал на сотовом номер домашнего телефона. Долго никто не брал трубку. Антон стал нервничать, сбрасывать и набирать вновь и вновь.

— Алло.