Ходячий замок

Софи сочла эту весть доброй.

– А когда он вернется? – несколько встревоженно спросила она.

– Теперь уж не раньше чем завтра утром, – ответил мальчик. – А чего вам угодно? Может, я смогу вам помочь? Я подмастерье Хоула, меня зовут Майкл.

Еще удачнее!

– Боюсь, помочь мне может только сам чародей Хоул, – быстро и твердо сказала Софи. Скорее всего это к тому же было истинной правдой. – Я подожду, если ты не против.

Было ясно, что Майкл еще как против. Он беспомощно топтался над креслом. Чтобы раз и навсегда разъяснить ему, что простому парнишке-подмастерью ее не выгнать, Софи закрыла глаза и притворилась, будто спит.

– Передай ему, что меня зовут Софи, – пробормотала она и добавила для верности: – Старуха Софи.

– Так вам же придется всю ночь тут сидеть, – растерялся Майкл.

Поскольку именно этого Софи и ждала, она притворилась, будто не слышит. Да она и вправду провалилась в дремоту. Ведь она так устала от всей этой ходьбы. Тогда Майкл оставил ее в покое и направился к столу, где горела лампа.

Хоть есть где переночевать, сонно думала Софи. Пусть и под не совсем честным предлогом. Поскольку этот Хоул такой негодяй, обмануть его, наверное, не грех. Однако к тому времени, когда Хоул вернется и начнет возражать, Софи намеревалась оказаться отсюда подальше. Она украдкой поглядела на подмастерье слипающимися глазами. Удивительно – такой вежливый, милый мальчик. Ведь она, Софи, ворвалась сюда довольно-таки грубо, а он ни словечком ее не упрекнул. Наверное, Хоул в ежовых рукавицах его держит. Правда, Майкл был вовсе не похож на изнуренного раба. Это был высокий темноволосый мальчик с приятным, открытым лицом, одетый очень и очень прилично. Честно говоря, если бы Софи своими глазами не видела, как он осторожно наливает зеленую жидкость в черный порошок из затейливой бутылки, она бы решила, что он сын преуспевающего фермера. Странно!

С волшебниками, впрочем, всегда все странно, подумала Софи. А в этой кухне – или мастерской? – было восхитительно уютно и так спокойно. Софи наконец заснула как следует и даже засопела. Она не проснулась даже тогда, когда на столе что-то вспыхнуло и послышался приглушенный грохот, а затем короткое скверное слово, которое Майкл поспешно проглотил. Она не проснулась и тогда, когда Майкл, облизывая обожженные пальцы, решил оставить колдовство до утра и достал из шкафчика хлеб и сыр. Она не шелохнулась, когда Майкл со страшным грохотом уронил ее трость, так как перегнулся через кресло, чтобы достать полено и подбросить в огонь, и даже когда Майкл, заглянув в открытый рот Софи, сообщил очагу:

– У нее все зубы целы. Выходит, это не Болотная Ведьма?

– Ее бы я сюда не впустил, – сердито отозвался очаг.

Майкл пожал плечами, подобрал трость Софи и снова предупредительно поставил ее на место. Потом он не менее предупредительно подложил в очаг полено и отправился куда-то наверх спать.

Среди ночи Софи проснулась оттого, что рядом кто-то похрапывал. Она не без раздражения подскочила и обнаружила, что храпела исключительно она сама. Софи казалось, что проспала она всего секундочку-другую, но за эти секундочки Майкл успел исчезнуть и прихватил с собой лампу. Разумеется, ученик чародея овладевает подобными навыками за первую неделю. А огонь в очаге тем временем почти угас. Он премерзко дрожал и потрескивал. В спину Софи потянуло холодным сквозняком. Софи припомнила, что находится в замке чародея, а также с неприятной отчетливостью осознала, что где-то рядом на столе имеется человеческий череп.

Софи поежилась и повертела закостеневшей старой шеей.

– А не разжечь ли нам огонек поярче?.. – произнесла она. Надтреснутый голосок прозвучал ничуть не громче потрескивания в очаге. Софи удивилась. Она ожидала, что по просторным залам замка прокатится гулкое эхо. Зато рядом с ней обнаружилась корзина дров. Софи протянула хрустнувшую руку и бросила в огонь полено, отчего в трубу улетел целый сноп сине-зеленых искр. Софи положила в очаг еще одно полено и откинулась в кресле, не забыв прежде нервно оглянуться через плечо – за спиной у нее на буроватом черепе танцевали лиловые отсветы пламени. Комнатка оказалась совсем крохотная. В ней не было никого, кроме Софи и черепа.

– Он обеими ногами в могиле, а я – только одной, – утешила себя Софи. Она повернулась к очагу, в котором теперь полыхало яркое сине-зеленое пламя.

– Наверное, в дереве была какая-то соль, – пробурчала Софи. Она села поудобнее, пристроив узловатые ноги на каминной решетке, а голову – в уголке кресла, и начала сонно размышлять, что будет делать утром. Однако она несколько отвлеклась, потому что в огне ей померещилось лицо.

– Узкое голубое лицо, – шептала себе под нос Софи, – очень длинное и узкое, с узким голубым носом. А вон те кудрявые зеленые язычки сверху – определенно волосы. А что если я не успею уйти, когда Хоул вернется? Ведь чародеи наверняка умеют снимать заклятья. А вон те лиловые огонечки внизу – совсем как рот; ну и клыки у тебя, дружище. А вместо бровей два зеленых пламенных пучка… – Вот интересно, во всем очаге было только два островка оранжевого огня – как раз под зелеными бровями, будто глаза, и в каждом точно посередке виднелись лиловые отсветы, и Софи легко могла представить себе, будто лицо смотрит на нее живыми зрачками. – С другой стороны, – продолжала Софи, уставившись в оранжевые огоньки, – стоит ему снять заклятье, и не успею я оглянуться, как он съест мое сердце!

– А ты разве не хочешь, чтобы твое сердце съели? – поинтересовалось пламя.

Говорило совершенно точно именно пламя. Софи видела, как его лиловый рот изгибается, произнося слова. Голос у него был почти такой же надтреснутый, как и у Софи, в нем плевалось и скулило горящее дерево.

– Конечно нет, – удивилась Софи. – А ты кто?

– Огненный демон, – ответствовал лиловый рот. В его голосе было больше скулежа, чем плевков, когда он добавил: – Я привязан к этому очагу по условиям договора. Мне отсюда никуда не двинуться. – Тут голос стал дерзким и трескучим. – А ты ведь тоже вроде как заколдована!





Это окончательно пробудило Софи от дремоты.

– Так ты все видишь! – воскликнула она. – А можешь снять заклятье?

Настала бурная сверкающая тишина, оранжевые глаза на зыбком лице демона осмотрели Софи с ног до головы.

– Сильное заклятье, – сказал наконец демон. – Мне представляется, это работа Болотной Ведьмы.

– Да, – кивнула Софи.

– Но дело не только в этом, – проискрил демон. – Различаю два уровня. Ну и, разумеется, ты никому не можешь об этом рассказать, разве что сами догадаются. – Он еще секунду глядел на Софи. – Нужно досконально все исследовать, – заключил он.

– А сколько времени на это уйдет? – спросила Софи.

– Сколько-то уйдет, – отозвался демон. И добавил, мягко и вкрадчиво мерцая: – А не хочешь ли заключить со мной сделку? Я сниму с тебя заклятье, если ты расторгнешь мой договор.

Софи осторожно поглядела в узкое голубое лицо демона. Вид у него при этом предложении был безусловно коварный. Во всех книжках, которые Софи доводилось читать, яснее ясного говорилось о том, какими невероятными опасностями чреваты сделки с демонами. К тому же не было никаких сомнений в том, что этот демон – очень злой демон. Одни лиловые клыки чего стоят.

– Ты честно? Ты точно честно? – уточнила она.

– Ну не совсем, – признался демон. – Но разве тебе так уж хочется оставаться в подобном виде до самой смерти? Это заклятье сократило тебе жизнь лет на шестьдесят, насколько я вообще могу судить о подобных материях.

Думать об этом было мерзко. До сих пор Софи не допускала этой мысли. А тем не менее именно эта мысль все и меняла.


– А этот твой договор – он с чародеем Хоулом, да? – спросила Софи.

– Разумеется, – согласился демон. В его голосе снова послышался скулеж. – Я прикован к этому очагу и не могу сойти с места больше чем на фут. Я вынужден производить большую часть здешней магии. Я должен следить за замком, двигать его и устраивать всяческие фейерверки, чтобы отпугивать посетителей, и вообще делать все, что скажет Хоул. Хоул, видишь ли, ужасно бессердечен.

Софи не надо было лишний раз напоминать о том, что Хоул бессердечен. С другой стороны, скорее всего этот демон тоже не подарок.

– А тебе по договору что-то полагается? – поинтересовалась Софи.

– Как тебе сказать? Иначе я бы не стал его заключать, – печально мерцая, ответил демон. – Но если бы я знал, каково это будет, ни за что бы не согласился. Меня эксплуатируют.

Несмотря на все предубеждения, Софи демону посочувствовала. Она вспомнила, как делала шляпки для Фанни, а Фанни тем временем гуляла.

– Ладно, – сказала она. – Каковы условия договора? Как мне его разорвать?

Синее лицо демона пересекла нетерпеливая лиловая усмешка.

– Так ты согласна заключить сделку?

– Если ты согласен снять с меня заклятье, – ответила Софи с отвагой человека, решившегося наконец совершить что-то судьбоносное.

– По рукам! – крикнул демон, и его длинное лицо так и взмыло к трубе. – Я сниму с тебя заклятье в тот самый миг, когда ты расторгнешь договор!

– Так расскажи, как мне его расторгнуть, – потребовала Софи.

Оранжевые огоньки прищурились на нее, а потом отвели взгляд.

– Не могу. По договору ни я, ни чародей Хоул не имеем права обнародовать главное условие.

Софи поняла, что ее надули. Она уже открыла рот, собираясь сообщить демону, что в таком случае он может смело рассчитывать просидеть в очаге до скончания века.

Демон понял, к чему идет дело.

– Не спеши отказываться! – протрещал он. – Ты все поймешь, надо только повнимательнее смотреть и слушать! Умоляю, постарайся! Время показало, что от этого договора нам обоим одно горе! А слово я сдержу! Ведь я же, в конце концов, торчу тут, – значит, я действительно держу слово!

Демон говорил совершенно серьезно и взволнованно подскакивал на поленьях. Софи снова ему посочувствовала.

– Но ведь если мне надо смотреть и слушать, значит, мне придется остаться здесь, в замке Хоула, – возразила она.

– Всего-то на какой-нибудь месяц! И не забывай – я должен досконально исследовать твое заклятье! – взмолился демон.

– А под каким, интересно, предлогом я буду тут жить? – спросила Софи.

– Придумаем что-нибудь! Хоул ведь почти совсем ни к чему не пригоден… Знаешь, – добавил демон, ядовито шипя, – он так поглощен собой, что обычно дальше носа ничего не видит. Мы сумеем его провести, если ты согласишься тут пожить.

– Прекрасно, – отозвалась Софи. – Я останусь. А теперь придумай предлог.

Она удобно устроилась в кресле, а демон принялся думать. Думал он вслух, пришепетывая, искрясь и мерцая, и это здорово напомнило Софи то, как она сама по дороге к замку разговаривала со своей тростью, а от размышлений огонь разгорелся с таким радостным и мощным ревом, что Софи снова задремала. Судя по всему, демон предложил ей уйму вариантов. Софи припоминала, как кивала в ответ на предложение притвориться потерявшейся тетушкой отца Хоула и на парочку других, еще более завиральных, но воспоминания эти были какие-то туманные. В конце концов демон даже запел какую-то тихую мерцающую песенку. Ничего похожего на этот язык Софи никогда не слышала – или думала, что не слышала, пока не различила слово «кастрюлечка», повторенное несколько раз, – и звучала песня невероятно сонно. Софи глубоко уснула, подозревая, что ее опять заколдовали, а не только одурачили, но это совершенно ее не заботило. Скоро заклятью конец…





Глава четвертая, в которой Софи обнаруживает несколько странностей




Когда Софи проснулась, ее с ног до головы заливал дневной свет. Поскольку Софи твердо помнила, что никаких окон в замке нет, она поначалу решила было, будто заснула за отделкой шляп и вся эта история про то, как пришлось уйти из дома, ей только приснилась. Огонь в очаге перед ней почти угас, остались только розовые угольки да белая зола, а это лишний раз убеждало в том, что и огненный демон тоже ей только приснился. Но первая же попытка пошевелиться показала – кое-что ей вовсе не приснилось. Все кости громко захрустели.

– Ой! – воскликнула Софи. – Как все болит! – Голос, которым она это воскликнула, был слабенький и надтреснутый.

Софи потянулась узловатыми пальцами к лицу и нащупала морщинки. И тут выяснилось, что весь вчерашний день она провела в состоянии полного ошеломления. И тогда Софи здорово разозлилась на Болотную Ведьму за то, что она с ней сделала, – ужасно, невероятно разозлилась.

– Тоже мне – расхаживает по лавкам и превращает людей в стариков! – закричала Софи. – Ух, я бы ей устроила!

Злость заставила ее рывком подняться, несмотря на лавину треска и скрежета, и заковылять к нежданно объявившемуся окну. К полному изумлению Софи, за окном оказался приморский городок. Софи увидела крутую немощеную улочку между рядами крошечных, бедных на вид домиков и торчащие над крышами мачты. За мачтами Софи различила мерцание моря – его она видела впервые в жизни.

– Это куда же я попала? – спросила Софи у стоявшего на столе черепа. – Нет-нет, дружочек, можешь не отвечать, – поспешно добавила она, вспомнив, что находится не где-нибудь, а в замке чародея, и обернулась оглядеть комнату.

Это была совсем маленькая комнатка с мощными черными балками под потолком. При дневном свете стало видно, что в ней невероятно грязно. Каменный пол был заляпан и замызган, за каминной решеткой громоздилась гора золы, а с балок мерзкими складками свисала паутина. На черепе лежал слой пыли. Софи рассеянно вытерла ее и заглянула в таз у стола. Увидев серовато-розовую слизь, покрывавшую его, и белую слизь, которая капала из подвешенного над ним рукомойника, Софи содрогнулась. Очевидно, чародея Хоула совершенно не беспокоило то, в каком убожестве живут его слуги.

Остальная часть замка, судя по всему, скрывалась за одной из четырех низких черных дверей в четырех стенах комнаты. Софи распахнула ближайшую – в короткой стене за столом. За дверью оказалась просторная ванная. Подобные ванные бывают только во дворцах: она была оснащена всевозможными роскошествами вроде ватерклозета, душевой кабины, громадной ванны на когтистых лапах и зеркал со всех сторон. Только вот там было даже грязнее, чем в комнате. Софи подпрыгнула, заглянув в ватерклозет, передернулась из-за цвета ванны, отскочила от зеленой плесени в душевой кабине и безо всякого труда избежала собственного скукоженного отражения в зеркалах, поскольку стекла были испещрены кляксами и потеками безымянных веществ. Сами же безымянные вещества теснились на очень большой полке над ванной. Они были в горшочках, бутылочках, тюбиках и сотнях потрепанных коричневых кульков и бумажных пакетов. Впрочем, у самого большого горшочка имя все-таки было. Он назывался «СУШИЛЬНОЕ СРЕДСТВО», о чем гласили крупные корявые буквы. Софи наугад вытянула с полки кулек. На нем было накарябано «КОЖА», и Софи поскорее запихнула его обратно. На соседнем кувшинчике теми же каракулями было нацарапано «ГЛАЗА». На каком-то тюбике стояло «ОТ РАЗДРАЖЕНИЯ».

– От раздражения – это очень кстати, – пробурчала Софи, не без трепета заглядывая в раковину. Когда Софи повернула сине-зеленый вентиль, – весьма вероятно, бронзовый, – в раковину хлынула вода и смыла некоторое количество плесени. Софи ополоснула руки и лицо, не касаясь раковины, но воспользоваться «СУШИЛЬНЫМ СРЕДСТВОМ» не отважилась и просто вытерла руки о юбку, а затем направилась к следующей черной двери.