Гробница древних

– Больше, – возразила она.

– Да, в самом деле. – Он убрал носовой платок и занялся синим галстуком. – А причина этого… этого визита?

На мое плечо легла вторая рука Матери. Я почувствовала тепло ее кожи через плащ и платье.

– Я здесь из-за Луизы. Сейчас в ее душе находится извращенный дух Отца, и, возможно, ты или кто-то из твоих приближенных сможет это исправить. Помоги ей, Утренняя Звезда, и между нами больше не будет распрей.

В глазах мистера Морнингсайда полыхнула тьма. Мелькнув лишь на долю секунды, она исчезла. Я даже не была уверена, что вообще ее видела. Уголок его рта дернулся, рукой он продолжал теребить галстук. У него в голове уже явно начал складываться какой-то план. И если эта тьма мне не почудилась, ничего хорошего план мне не предвещал.

– Конечно, – с широкой белозубой улыбкой произнес он. – Все, что угодно для дорогой старинной подруги.



Я незаметно прокралась в кухню в надежде найти Ли и в то же время избежать встречи с миссис Хайлам. Именно экономка привела меня в этот дом. Тем не менее она никогда не испытывала ко мне теплых чувств. С самого начала старуха, видимо, поняла, что я не просто своенравная девчонка, сбежавшая из школы, а принадлежу к потустороннему миру, который скрыт под обычным миром. Я начала подозревать, что она та самая Ара, которую часто упоминал Дальтон в своем дневнике. Ее внешность подходила под описание – в особенности из-за многочисленных странных отметин, не говоря уже об угрюмом и раздражительном характере.

Однако нигде не было никаких признаков присутствия миссис Хайлам с ее сухими серыми волосами, неизменно стянутыми в аккуратный пучок, и резким голосом. Лишь из кладовой слева от меня доносилось какое-то шуршание. Я обогнула высокий стол возле печи, за которым так часто сидела во время завтраков, обедов и ужинов. В лучшие дни приемы пищи в Холодном Чертополохе напоминали семейные обеды, но сейчас кухня была пустой и выглядела заброшенной. Серые окна покрывал толстый слой сажи. Казалось, здесь уже долгие годы не слышалось смеха и веселых голосов. Возле двери в покрытом плиткой полу зияла большая черная дыра – ход, ведущий на лужайку. Подойдя ближе, я увидела, что она очень глубокая.

Я нашла Ли в кладовке. Он стоял спиной ко мне, его влажные от пота золотистые волосы были откинуты назад. Он лихорадочно переставлял на полках емкости с сухими продуктами. Они, возможно, раньше были гораздо тяжелее, но сейчас остались заполнены лишь на четверть. Ли шептал себе под нос, повторяя, какие продукты переставляет с левой стороны кладовой в правую.

– Помощь нужна?

Я была измотана, но он тоже выглядел уставшим и измученным.

Ли вздрогнул и выронил горшок, который, к счастью, успел приподнять всего на несколько дюймов. Так что тот хоть и упал, но не разбился. Я рванулась вперед и подхватила его, не позволив тяжелому глиняному горшку, наполненному солеными зелеными бобами, перевернуться.

Увидев меня, Ли моргнул. Кладовая была тускло освещена единственным фонарем, который стоял на полке, прибитой к стене на уровне плеча. Поэтому левая сторона его лица была окрашена в яркий оранжевый цвет.

– Тебе часто приходится спасать юношей и их бобы? – спросил он.

– Ага, – ответила я, грустно улыбнувшись. – Я чувствую себя настоящей героиней.

Прошло почти два года с тех пор, как Ли выудил из грязи мою ложку, но мы изменились гораздо сильнее, чем должны были за это время. Я снова увидела ту ложку, слегка погнутую из-за небрежного обращения. Она свисала со шнурка, повязанного вокруг его шеи, болтаясь в вырезе рубашки.

Поддавшись мгновенному импульсу или порыву, Ли шагнул ко мне и крепко сжал в объятиях. Я обрадовалась и облегченно вздохнула. Несмотря на зверскую усталость после злоключений в дороге, я боялась остаться наедине со своими мыслями. Отец молчал, но мог вернуться в любую минуту. Было очевидно, что некоторое время Мэри и Чиджиоке невозможно будет оторвать друг от друга, а Кхент пообещал, что позаботится о Матери, пока я буду общаться с Ли. Дальтон согласился рассказать мистеру Морнингсайду обо всем, что приключилось с нами после нападения Спэрроу, и мне совсем не хотелось принимать участие в этом разговоре. В их отношениях явно чувствовался холодок, и я не спешила сообщить мистеру Морнингсайду, что читала личный дневник его друга, описывающий их давние приключения.

– Я знал, что ты вернешься, – сказал Ли, отстранившись и держа меня на расстоянии вытянутой руки. – Ты приехала как раз вовремя, Луиза. Здесь все перевернулось с ног на голову.

– В Лондоне то же самое, – сказала я, поставив горшок с бобами на полку. – Всю дорогу из города за нами гнались. Я понятия не имею, хотел ли пастух заставить нас прибыть сюда или просто истребить.

– Нас? – У него расширились глаза.

– Со мной приехали Мэри и Кхент, – сообщила я. – И паучиха тоже. Только она больше не паучиха, скорее антипод Отца. Ее, понятно, зовут Мать. За нами увязался еще и Надмирец, старый друг мистера Морнингсайда. Он утверждает, что хочет помочь мне избавиться от духа Отца, но не знаю, насколько это правда.

Возможно, мне стоило вырвать страницу из дневника Дальтона и посмотреть, не сможет ли Бартоломео распознать его намерения. Если бы я знала о таланте пса раньше, то, возможно, избежала бы многих неприятностей, случившихся со мной в Холодном Чертополохе.

– Боже мой, – пробормотал Ли, – у тебя было беспокойное лето.

– Похоже, у тебя тоже, – сказала я.

– После твоего отъезда некоторое время было спокойно, – начал он, сидя на куче горшков, вздыхая и ероша свои кудри, – но потом все полетело ко всем чертям. По округе стали падать мертвыми на землю птицы. На границе поместья постоянно дежурили какие-то фигуры, которые неустанно следили за нами днем и ночью, явно что-то выжидая. А две недели назад они стали заходить на территорию, и один чуть было не унес Чиджиоке. Это ужасно, Луиза, но я безумно рад, что ты здесь. Последнее время мистер Морнингсайд сам не свой…

Ли выжидающе смотрел на меня, и меня затошнило от страха. Я не имела права разрушить его ожидания.

– Он действительно выглядит немного уставшим, – подтвердила я.

Ли покачал головой.

– Нет, еще хуже. Он постоянно на нас сердится. Я знал, что он бывает в дурном расположении духа, но сейчас мы стали мишенью для его гнева.

– Мне жаль. – Это все, что я могла сказать. – Он находится в открытом противостоянии с пастухом. Должно быть, боится проиграть.

– Но почему? – Ли задумчиво почесал подбородок. – У него несколько сотен душ, заключенных в птицах, и он сам обладает большой силой. Я не понимаю, почему мистер Морнингсайд не оказал достойного сопротивления и почему не заставил миссис Хайлам призвать тени или что-то в этом роде.

– Я не знаю, что у него в голове, – пробормотала я.

Ли был прав. Почему он выжидал и не подготовился к надлежащей обороне? Насколько я знала мистера Морнингсайда, он не был трусом и никому не уступал. Так почему все так разительно изменилось?

– Послушай, Ли, я не знаю, что творится у него в голове, но сделаю все возможное, чтобы помочь. Мы все к этому готовы. Мне надо быть предельно осторожной. Дух Отца опасен, и я боюсь моментов, когда он берет надо мной контроль. Он жаждет крови.

– Это хорошо, – сказал Ли, нахмурившись. Когда мы впервые встретились, я даже представить не могла, что он может быть кровожадным, но смерть и жизнь в качестве тени его изменили. Такое изменило бы кого угодно.

– Надмирцы представляют собой реальную опасность. Они бы без колебаний нас уничтожили. Почему мы должны вести себя по-другому?

Конечно, он был прав. Я находилась в неведении относительно того, что они пережили в мое отсутствие, но прекрасно знала, как себя чувствует тот, кого преследуют и подвергают гонениям.


– Можно найти более удачное решение проблемы, – сказала я. – Возможно, сейчас ты жаждешь кровопролития, но поверь мне, это быстро надоест. Убийство, даже в целях обороны, изуродует твою душу. Оторви крылышки у бабочки, оторви у нее лапки, и что останется?

Ли встал, бросил на меня сердитый взгляд и направился к выходу из кладовой.

– Ладно. Если ты не готова помочь, может, Кхент и Мэри не откажут.

– Я вовсе не это имела в виду, Ли. Я просто советую тебе быть предельно осторожным. Я… виновата в гибели Спэрроу. Возможно, ее никто не любил, тем не менее ее смерть ранила мое сердце, – призналась я.

Эти слова заставили Ли остановиться. Он опустил голову и покачал ею.

– Ее в самом деле больше нет? – шепотом переспросил он. – Наверное, мне следует вздохнуть с облегчением, что Спэрроу ушла навсегда. От одного только ее присутствия мне становилось тошно. Она всех нас ненавидела, но… Проклятье!

– Мне надо повидаться с остальными, – сказала я и пошла к открытой двери в вестибюль. – Мистер Морнингсайд ведет себя довольно странно, и мне неспокойно из-за того, что рядом с ним в доме находится еще одно божество.

Ли вдруг согнулся и схватился за живот. Спотыкаясь и морщась от боли, он дошел до высокого стола и облокотился на него. Его лоб покрылся испариной.

– Что с тобой? – спросила я, бросившись к нему. – Ты болен?

– Надмирцы, – сквозь зубы процедил он, – они рядом. Только при их приближении я так себя чувствую.

– Дальтон – один из них, но его не стоит опасаться. Может быть, ты чувствуешь его присутствие в доме?

– Нет, боль не бывает такой резкой при наличии лишь одного из них. Она скорее похожа на ту, которую я испытывал, когда Финч и Спэрроу появлялись здесь вместе. Луиза, они – создания света, а я – существо из тени. Свет прорезает тень. Это настоящая пытка, когда они совершают набеги на нас.

– Пойдем, – сказала я, бережно взяв Ли за руку. – Надо рассказать остальным. Вам больше не придется сражаться в одиночку. Мы поможем, объединим наши силы.





Глава 17





1247 год. Дорога на восток


– Что ты о нем думаешь?

Я старался всячески избегать Ару. Возможно, Генри был более могущественным и опасным, но он мне симпатизировал. Или даже любил меня. Все зависело от дня. Иногда часа. Но наш с Генри добродушный союз против, прямо скажем, вспыльчивого нрава Ары изменился, как только к нам присоединился Фарадей. Он стряхнул с себя имя Фокалор, надев человеческую одежду и обычные сандалии. Теперь он облачился в песочного цвета халат, подпоясался расшитым бисером поясом, накинул на голову капюшон, скрывавший лицо, и насурьмил глаза.

Он прятал свои искалеченные руки в рукавах и забинтовывал холщовыми повязками места, где не хватало пальцев.

– Мне приходилось иметь дело с тенями более плотными, чем он, – сказала Ара однажды вечером, сидя на коврике у костра.

Дорога к соленому озеру была холмистой, но не особо утомительной, и переход от осени к зиме обеспечил нам более прохладную погоду для путешествия. В тот вечер в воздухе даже ощущалась прохлада, и я был благодарен теплу, которое исходило от щенка, свернувшегося клубком на моих коленях.

– Его сердце там, – Ара ударила себя кулаком в грудь, оставляя на одежде пятна сажи, – но его там нет. Ты понимаешь, о чем я?

– Что Генри с ним сделал? – спросил я. – Кроме очевидного…

– Теперь он раб – человек, я полагаю, но не вполне. Книга – это то, что делает нас такими, что дает нам нашу силу – и питает ее. А maskim xul попросил Черный Эльбион снять с него все покровы, раздеть донага. – Она взглянула через плечо на мужчин, которые, занятые разговором, поили лошадей. Или, скорее, Генри забрасывал Фарадея вопросами, а тот, съежившись, что-то бормотал в ответ. – Когда-то он был повелителем темных легионов, но теперь немногим отличается от простого конюха.

Я вздрогнул, переводя взгляд на ее котомку, в которой, как я знал, лежит тяжелая черная книга.

– Терпеть не могу, когда ты его так называешь.

– Почему? – хмыкнула она и помешала похлебку в котелке над костром. – Потому что это напоминает тебе о его истинном «я»? О том, почему ты должен спать в своей палатке?

– Честно говоря, это не твое дело, Ара, и меня удивляет, с чего это ты соизволила беспокоиться на этот счет.

Рука, помешивающая варево в котле, на секунду замерла.

– Следи за своим тоном, Надмирец. Ты в меньшинстве и далеко от дома.

Я уже привык к ее пустым угрозам и лишь пожал плечами, зная, что, пока Генри рядом, она не станет ничего предпринимать.

– Ты, кажется, много знаешь о книгах. Генри расспрашивал тебя тоже?

Ара вернулась к своей стряпне и добавила в котел что-то еще.

– То, что знаю я, знает и он. Единственная разница в том, что у меня есть здоровый страх перед ответами, которые он так смело ищет.