Грехи волка

– Я теперь гораздо больше знаю о вашем семействе, – отозвался он с улыбкой скорее насмешливой, чем доброй. – Разные факты, мнения, по большей части достаточно любопытные. – Это была ложь, но правды сыщик позволить себе не мог.

– О нас? – встрепенулся Байярд. – Я полагал, что ваше расследование касается мисс Лэттерли?

– Мое расследование касается всего, что имеет отношение к преступлению. Впрочем, заметьте: я ведь сказал, что знаю теперь гораздо больше, но не говорил, что специально постарался это узнать.

– Это уже тонкости, – поддержал свояка Квинлен. – Ну, и что во всем этом интересного? Вам не рассказывали, как я женился на красавице Айлиш Фэррелайн, уведя ее буквально из-под носа у прежнего воздыхателя? Это был молодой человек из хорошей семьи, но без копейки, доставлявший своим близким немало огорчений.

Макайвор помрачнел, но счел за благо промолчать.

Айлиш на него бросила расстроенный взгляд. Сам же Байярд сидел, отвернувшись от нее, и она с неприязнью посмотрела на мужа.

– К счастью, предпочтение было отдано вам, – бесстрастно заметил Монк. – Было ли причиной ваше личное обаяние, принадлежность к влиятельной семье или попросту деньги?

Уна вздохнула, но в глазах ее мелькнула насмешливая искра, и от Уильяма не ускользнуло, что она взглянула на него с возросшей симпатией. Он испытал удовлетворение, а если быть совсем откровенным, то ему это было даже приятно.

– Об этом надо было спрашивать матушку, – после затянувшейся паузы проговорила Дейрдра. – Думаю, все решило ее мнение. Ну и, конечно, Элестера… хотя он в таких делах предпочитает полагаться на других. Не знаю, почему он тогда не вступился за того молодого человека. Мне он казался вполне приемлемым.

– Что значит «вполне приемлемым»! – с некоторой горечью проговорил Кеннет. – Все решают даже не деньги – разумеется, если речь не идет о тысячах. Главное – респектабельность, не так ли, Уна?

Миссис Макайвор обратила к нему спокойный понимающий взгляд:

– Во всяком случае, дорогой, не красота, не остроумие и не веселость, а тем более – не умение веселить других. Все эти свойства женщины весьма ценят, но перед алтарем думают не о них.

– Только, бога ради, не говори нам, где же они о них думают! – вмешался Файф, взглянув на Кеннета. – Ответ достаточно очевиден.

– И все же я отказываюсь понимать, – заговорил Байярд, в упор глядя на Квинлена. – Ты небогат, семья твоя ничем не замечательна, а о личном обаянии и говорить не приходится.

Уна выразительно посмотрела на него:

– Мы, Фэррелайны, не нуждаемся ни в деньгах, ни в чьей бы то ни было поддержке. Мы вступаем в брак с теми, с кем пожелаем. У Квинлена есть свои достоинства, привлекшие Айлиш, а мы одобрили ее выбор – вот и все. – Она улыбнулась миссис Файф. – Не правда ли, милая?

Ее сестра помедлила с ответом. На ее лице отражалась борьба противоположных чувств. Наконец оно прояснилось, и его озарила ответная смущенная улыбк-а:

– Да, конечно. Я тогда была очень сердита, что ты поддержала маму, и во всем винила тебя. Но теперь я понимаю, что с Робертом Кроуфордом никогда не была бы счастлива. – Она взглянула на Байярда и тут же отвела глаза. – Он – не тот человек, который мне нужен.

Щеки Макайвора вспыхнули, и он отвернулся.

– Романтическая любовь, – пробормотал Гектор, ни к кому не обращаясь. – Какая сказка… Какая дивная сказка… – Устремив взгляд в пространство, он погрузился в воспоминания. Все сделали вид, что ничего не слышали.

– Кто-нибудь может сказать, когда придет Элестер? – спросил Кеннет, переводя глаза с Дейрдры на Уну. – Мы что, опять должны ждать его с обедом?

– Если он опаздывает, – холодно отозвалась старшая из сестер, – то по достаточно веской причине, а не из-за собственной необязательности. Или, возможно, ему пришлось отправиться на какой-то прием.

Физиономия у Кеннета вытянулась, как у ребенка, но он промолчал. У Монка сложилось ощущение, что молодой человек просто не решился возразить, хотя ему очень этого хотелось.

Разговор вяло тянулся еще минут десять-пятнадцать. Детектив постарался побеседовать с Дейрдрой, не столько для того, чтобы выведать интересующие Уну сведения, сколько потому, что ее общество было ему приятно. Она производила впечатление женщины неглупой и лишенной так раздражавшей его фальши. При этом сыщик следил краем глаза и за Айлиш, но ее ослепительная красота не трогала его. В людях он больше ценил характер и остроумие. Совер-шенные красавицы всегда были окружены ат-мосферой недосягаемости, никогда не привлекавшей Уильяма.

– Удалось вам что-то выяснить о смерти несчастной матушки, мистер Монк? – спросила Дейрдра серьезно. – Надеюсь, дело не затянется, принося все новые и новые страдания… – В ее тоне звучало беспокойство, а взгляд темных глаз был тревожным.

Она заслуживала честного ответа, хотя даже ей сыщик без всяких колебаний мог солгать, если бы считал, что этого требуют интересы дела.

– Боюсь, у меня нет оснований надеяться на его быстрое завершение, – ответил он. – Уголовный процесс – всегда вещь малоприятная. Никому не хочется быть… – он заставил себя произнести это слово… – повешенным, пока не исчерпаны все попытки этого избежать.

Его внезапно охватило чувство ослепляющей ненависти ко всем этим людям, сидящим в теплой комнате в ожидании приглашения к обеденному столу. Один из них убил Мэри Фэррелайн, а теперь намеревался позволить, чтобы закон вместо него убил Эстер.

– Без сомнения, любой хороший адвокат постарается переложить вину и подозрения на кого-нибудь другого, – стиснув зубы, продолжал Уильям. – Конечно, это будет неприятно. Она борется за свою жизнь. Это – смелая женщина, уже испытавшая одиночество, лишения и опасности. Она не покорится. С ней придется сражаться.

Дейрдра с изумлением уставилась на него.

– Вы говорите так, словно хорошо с ней знакомы! – чуть не шепотом проговорила она.

Монк опомнился, как бегун, который, споткнувшись, пытается сохранить равновесие:

– Такая у меня работа, миссис Фэррелайн. Я не могу успешно отстаивать интересы обвинения, если плохо знаю противника.

– А!.. Да, наверное. Об этом я не подумала. – Молодая женщина нахмурилась. – Я вообще не слишком много размышляла на эту тему. Элестер, наверное, понимает больше. Ведь вы с ним беседовали. – Это прозвучало не как вопрос, а скорее как предположение. Дейрдра выглядела немного огорченной. – Вы бы поговорили с Уной. Она очень наблюдательна. Разговаривая с любым человеком, видит его насквозь. Я это часто замечала. Она великолепно разбирается в людях. – Миссис Фэррелайн улыбнулась. – Приятно сознавать, что кто-то тебя так хорошо понимает.

– Только не в случае с мисс Лэттерли, – отозвался Уильям с чересчур заметным сарказмом.

Уловив его тон, Дейрдра взглянула на него с интересом и легким испугом. Сыщик ощутил недовольство собой и за то, что был с ней так резок, и за то, что выдал себя.

– Не вините ее за это, – поспешно заговорила его собеседница. – Она была целиком поглощена заботами о бедной матушке. А матушка во всем положилась на Уну, поскольку очень тревожилась из-за Гризельды. – Она слегка нахмурилась. – Не думаю, что там что-то действительно не в порядке. Гризельда всегда была мнительной. Но вдруг это что-нибудь серьезное? Первые роды часто бывают трудными. Всякое может случиться! Я знаю, что Гризельда присылала сюда по несколько писем в неделю, пока даже Уна не решила, что матушке следует поехать в Лондон и успокоить ее. А теперь она, бедняжка, так и не узнает, что же матушка собиралась ей сказать.

– А разве миссис Макайвор не может написать ей? – поинтересовался Монк.


– Да я убеждена, что она написала! – уверенно заявила Дейрдра. – Я бы и сама очень хотела помочь Гризельде, но понятия не имею о причинах ее тревоги. Наверное, речь идет о какой-нибудь наследственной болезни, насчет которой матушка могла ее успокоить.

– В таком случае я не сомневаюсь, что это сделает миссис Макайвор.

– Конечно! – Миссис Фэррелайн улыбнулась с неожиданной теплотой. – Если тут вообще можно помочь, то Уна все сделает непременно. Думаю, матушка посвятила ее в эту историю. Она найдет что сказать, чтобы Гризельда перестала волноваться.

Разговор был прерван появлением Элестера, который выглядел утомленным и слегка встревоженным. Первым делом он обменялся несколькими словами с Уной и лишь затем поздоровался с женой и извинился перед Монком за опоздание. Тут прозвучал гонг, и все отправились в столовую.

Когда уже подали второе, спокойное течение обеда оказалось нарушенным. Старый майор, до тех пор в основном молчавший и ограничивавшийся односложными ответами на обращенные к нему вопросы, внезапно заметил Элестера, нахмурился и не без труда сосредоточил на нем взгляд.

– Наверное, опять то дело, – с отвращением проговорил он. – Брось его. Ты проиграл. Это бесполезно.

– Нет, дядя Гектор, – устало отозвался глава семейства. – Я беседовал с шерифом: есть кое-какие новости.

Фэррелайн-старший недоверчиво фыркнул – возможно, будучи слишком пьяным, он просто не понял сказанного.

– Это было скверное дело, – заявил он упрямо. – Ты должен был выиграть его. Немудрено, что ты до сих пор о нем думаешь.

Уна налила в свой стакан вина из стоявшего на столе графина и протянула майору. Взглянув на нее, тот взял стакан, но пить не стал.

– Элестер не может выиграть или проиграть дело, дядя Гектор, – мягко объяснила миссис Макайвор. – Он решает, достаточно ли серьезны основания для предъявления обвинения или нет. Если нет, дело просто не передается в суд. Это было бы лишь пустой тратой казенных денег.

– А человека, вполне возможно, невиновного, обрекало на мучительные испытания и публичный позор, – вмешался Уильям.

Уна бросила на него удивленный взгляд:

– Да, и это тоже.

Гектор посмотрел на детектива так, словно лишь теперь вспомнил о его присутствии.

– Ну да… Вы ведь сыщик, правда? Приехали проверять показания против этой сиделки. Жаль. – Он взглянул на Монка с явной неприязнью. – Мне она понравилась. Милая девушка. Храбрая. Женщина, знаете ли, должна обладать большой смелостью, чтобы отправиться в такое место, как Крым, и ухаживать за ранеными. – Лицо его стало откровенно враждебным. – Вы бы, молодой человек, лучше проверили… Как следует проверили, того ли вы схватили, кого следует!

– Проверю, – мрачно отозвался Уильям. – Я отношусь к этому гораздо серьезнее, чем вы можете себе представить!

Старый джентльмен пристально посмотрел на него и только теперь почти нехотя принялся за поданное Уной вино.

– Здесь нет никаких сомнений, дядя Гектор, – с раздражением проговорил Квинлен. – Будь вы чуточку трезвее, вы бы это поняли.

– Ах вот как! – рассердился Фэррелайн-старший. Он поставил стакан, едва не уронив его. Положение спасла Айлиш, перегнувшаяся через стол и успевшая поддержать стакан кончиком ложки. – Это почему же? – не обращая на нее внимания, потребовал Гектор. – Почему бы я это понял, Квинлен?

– Не говоря уже о том, что если это не она, то, значит, один из нас, – усмехнулся Файф. – Только у нее была какая-то причина поступить так. Брошку-то нашли в ее чемодане!

– Книги, – убежденно произнес старый Фэррелайн.

– Книги? – насмешливо переспросил Квинлен. – О чем вы говорите? Какие книги?

Краска гнева залила лицо майора, но он сдержался.

– Конторские книги компании, – с улыбкой объяснил он. – Счета.

Наступило молчание. Кеннет отложил вилку и нож.

– Мисс Лэттерли ничего не знала о наших конторских книгах, дядя Гектор, – спокойно сказала Уна. – Она только в то утро приехала в Эдинбург.

– Конечно, не знала, – согласился ее дядя печально. – Но мы-то знаем!

– Разумеется, знаем, – подтвердила миссис Макайвор, и Монку показалось, что она едва не добавила: «Дурак ты этакий».

– А один из нас к тому же знает, все ли в них точно или нет, – упрямо продолжал подвыпивший господин.

Кеннет вспыхнул:

– Я знаю, дядя Гектор! Вести их – моя обязанность. В них все точно… до последнего фартинга.

– Ну конечно, точно, – уверенно заявила Уна, переводя взгляд с брата на дядю. – Каждый из нас понимает, как тебя расстроила мамина смерть, но, дядя Гектор, ты уже сам не знаешь, что говоришь. Это несправедливо по отношению ко всем нам. Ты бы лучше прекратил этот разговор, пока не сказал чего-нибудь такого, о чем мы все потом пожалеем. – Она пристально посмотрела ему в глаза. – Маме было бы неприятно, что мы ссоримся и огорчаем друг друга.

Старый Фэррелайн оцепенел – как если бы, на минуту забыв о смерти Мэри, он вдруг вновь в полной мере ощутил всю тяжесть утраты. Краска сбежала с его лица. Казалось, он близок к обмороку.

Айлиш наклонилась, чтобы поддержать его, поскольку он едва не упал со стула. В ту же минуту Байярд вскочил и, подойдя к майору, приподнял его:

– Пойдемте, дядя Гектор. Давайте я отведу вас в вашу комнату. Думаю, вам стоит немного полежать.

Лицо Квинлена исказилось от злобы при виде того, как его жена и мистер Макайвор, подхватив пьяного родственника с двух сторон, помогли ему встать. Едва держась на заплетающихся ногах, тот направился к выходу. Пока они пересекали холл, были слышны их шаги, ободряющие слова Айлиш и низкий голос Байярда.