Государь

– Князь-воевода киевский Серегей, – староста удивился вопросу.

– Не киевский, а моровский, – поправил Духарев. – А еще я умею видеть правду. Слыхал об этом иль нет?

Ярош пожал плечами. Не успел, значит, справки о своем новом господине навести. А жаль. Знай он репутацию Духарева, было бы проще.

– Кто напал на моего сына?

Еще одно движение могутных плеч. Мол, откуда мне знать?

– А может, кто-то решил с ним сквитаться? За то, что было в дубраве…

Ярош покраснел.

– Я не тать! – прорычал он.

– Я не сказал, что это ты, – заметил Духарев. – Я сказал: «кто-то». Этот «кто-то» призвал разбойничков… Думал: убьют сына моего – и суд, тобой проигранный, уже не в зачет.

– Ты, христианин, не понимаешь! – гневно воскликнул Ярош. – То не сын твой победил! То боги решили, а значит, так тому и быть! Не звал я никого, слышишь?

– Не ори, – произнес Духарев. – Я старый, но не глухой. Слышу тебя. Значит, злодеи тебе не ведомы, так?

– Так, – буркнул Ярош.

Молодой, сильный, гордый… Он боялся Духарева. И боялся показать страх. Но с разбойниками он точно не в сговоре. Не та порода. И не следует забывать, что именно Ярош принес весть о беде. Спешно принес. Но сейчас Духареву надо быть жестким.

– Капище, – сказал Сергей Иванович. – Меня интересует ваше капище. – Сделал паузу, чтобы собеседник проникся, и заявил: – Ты отведешь меня туда, где вы свершаете свои требы. Сегодня.

– Не бывать тому! – отрезал Ярош. – Не дам зорить святое место!

Духарев молчал. Глядел сурово. Ярош занервничал.

– Тронешь богов наших – все в леса уйдем. Все!

– Напугал, – усмехнулся Сергей Иванович. – Я тебе сразу сказал: силком никого не держу. Люди у меня найдутся. И воины найдутся, чтоб их защитить. – И уже другим тоном, усталым, обыденным, равнодушным: – Грозить мне станешь, отдам тебя гридням. И скажешь ты всё, о чем спрошу. И то, о чем не спрошу, тоже скажешь. Но не стану я на тебя время тратить.

И снова замолчал.

– И что ты сделаешь, князь? – не выдержав, спросил Ярош.

– Не один ты место тайное знаешь. Глядишь, другие духом послабже окажутся. Разок-другой каленым железом…

И опять замолчал, наблюдая, как корежит Яроша от страха и бессильной ярости.

– Ладно, – выдал наконец Сергей Иванович. – Я – господин добрый. Ослушания не терплю, но без вины на муки не обрекаю. Да и смешно мне, как ты богов своих жалких защищаешь…

– Почему это жалких? – вскинулся Ярош.

– А как их не пожалеть, – удивился Духарев, – если им твоя защита нужна? Это что ж за боги такие, что сами себя защитить не могут? Нет, не стану я их рубить. Зачем? Скоро здесь встанет дом настоящего Бога. Открыто встанет, у всех на виду. А твои, ничтожные, пусть по чащам ютятся. Там им и место.

– А коли так, то зачем тебе капище наше? – воскликнул Ярош, окончательно запутавшийся.

– А мне оно и не нужно, – ответил Сергей Иванович. – Мне те нужны, что идолов ваших кормят. Вот у них-то я и спрошу, кто сына моего ранил.

– Так они тебе и скажут! хмыкнул Ярош.

– Не сомневайся, скажут. А так или этак – не твоего ума дело. Хотя… – Духарев сделал вид, что задумался… – Можно и без похода к капищу обойтись. Мне же не деревяшки ваши засаленные нужны. Вот что следаем… Я тебя сейчас отпущу. А ты пойдешь и приведешь ко мне вещуна вашего… Седобородого. С ним и потолкую.

– А с чего ты взял, что он захочет с тобой толковать? – дерзко спросил Ярош.

Духарев выбросил кулак. Не вставая. Но – точно. Яроша снесло с лавки. Он еще ворочался на земляном полу, когда в дом влетели гридни. На шум.

– Всё в порядке, – успокоил их Сергей Иванович. – А ты, смерд, больше не забывай: обращаться ко мне следует – «князь». Или – «господин». Отправляйся и сделай что велено.

– А если мудрый не придет… князь? – потирая скулу, проговорил Ярош.

– Если мудрый – придет, – отрезал Духарев. – Беги!

– А не удерет? – озабоченно поинтересовался Равдаг. – Может, наших за ним послать?

– Нет, – качнул головой Духарев. – Тут родовичи его. Своих он не бросит. Ярош – человек чести. Жаль, что пришлось с ним так обойтись.






* * *


– Сновид. Так меня люди зовут.

Духарев кивнул. Оглядел жреца с ног до головы. Серьезный дед. Ведун небось? Ишь прозвище себе какое взял… Многообещающее. А страха – ноль.

– Не боишься меня?

– А чего мне тебя бояться? Иль я за Кромку не хаживал?

– А ты – хаживал?

Седовласый язычник не ответил.

– Сновид, значит? – Редкий случай, когда Духарев не знал, за какое место зацепить собеседника. – А на гуслях играть умеешь, Сновид?

– А надо?

– Было бы неплохо. Песню я одну хочу послушать.

– Ужель князю других певцов не найти?

– Этой песни они не знают.

– Дай угадаю? – предложил дед. – Хочешь послушать, как сынок твой со стрелой встретился? Так не ко мне обратился. Песню эту тебе, может, соловей пропоет… Если ты того соловья отыщешь.

– Неверный ответ, – проворчал Духарев. – Еще раз попробуй.

– Ответ как раз верный, – спокойно ответил жрец. – А худого ты мне не сделаешь. Ни мне, ни богам моим. У тебя своя дорога, у меня – своя. И обеим еще конца не видно.

– Сварог, Стрибог, Хорс… Кого из них ты кормишь, Сновид?

– Всех, – ответил старец. – Богов, вишь, как зверей в лесу. Много. И всех уважить надо.

Меньше всего Духареву хотелось затевать теологический спор. Но кликнуть гридням, чтоб взяли деда и на угольки поставили, язык не поворачивался. Да и бесполезно это, похоже. Сергей Иванович сообразил, кого напоминает ему повадкой и речью беловолосый дедушка. Рёриха покойного.

– А ведь ты – из воинов, старый, – сказал Духарев.

Жрец удивился. Нахмурил кустистые брови, разглядывая Сергея Ивановича более пристально, чем раньше. Особым взглядом…

– Ну? – насмешливо произнес Сергей Иванович. – Интересно?

– Да, – согласился старец. – Таких как ты, раньше не встречал.

– А ты за Кромку сходи, – предложил Духарев насмешливо. – Может, там знают?

– Пить хочу, – неожиданно объявил жрец. – Дашь воды мне?

– На, – Духарев отстегнул от пояса флягу с венгерским. – Пей.

Дедушка пригубил. Сначала символически, но, распробовав, удивился, хмыкнул и приложился основательно.

– Давненько я такого не пивал, – заметил он, возвращая флягу.

Нет, не ошибся Сергей Иванович. Не простой это дедушка.

– Ты меня уважил, – веско уронил беловолосый. – И я тебе за это совет дам добрый. Не ищи, князь, тех, кто сына твоего обидел. Найдешь – навеки останется он калекой.

Перевел взгляда на Яроша, велел:

– Князя слушай. Повезло тебе с ним.

Развернулся и зашагал прочь.

И что интересно: Духареву даже в голову не пришло его остановить.

Может, потому, что он подарил Сергею Ивановичу надежду?





* * *