Город женщин

Та молча достала тюбик из кармана шелкового халата и протянула девушке. Глэдис накрасила губы самым сочным оттенком красного, который я только видела в жизни, и крепко расцеловала Роланда в обе щеки, оставив на них четкие отпечатки губ.

— Ну вот, Роланд. Теперь ты самая симпатичная девчонка среди нас.

Роланд и не думал возражать. Он напоминал фарфоровую куколку и даже, кажется, выщипывал брови (что не ускользнуло от моего экспертного взгляда). Меня поразило, что он даже не пытается вести себя по-мужски. Во время разговора он манерно жестикулировал, точно юная дебютантка. И даже не вытер помаду со щек! Он будто сознательно хотел быть похожим на девушку. (Прости мою наивность, Анджела, — в девятнадцать мне еще не доводилось сталкиваться с людьми, предпочитающими однополую любовь. По крайней мере, с мужчинами. Лесбиянок-то я видела сколько угодно. Все-таки год в Вассаре не прошел даром: даже я была не настолько наивной.)

Тут Пег переключилась на меня:

— Итак! Вивиан Луиза Моррис! Чем же ты намерена заняться в Нью-Йорке?

Чем я намерена заняться? Да вот этим самым! Распивать мартини с артистками бурлеска, слушать рассказы о театре и сплетни мальчиков, похожих на девочек! А еще — познакомиться с теми, у кого в жизни много секса!

Но вслух я этого, конечно, не произнесла. Мне удалось успешно вы:

— Для начала я хочу немножко осмотреться. Понять, что к чему.

Теперь все уставились на меня. Ждали продолжения? Но какого?

— Я ведь совсем не ориентируюсь в Нью-Йорке, вот в чем главная беда, — добавила я, чувствуя себя полной идиоткой.

В ответ на мою глупую реплику тетя Пег взяла салфетку и набросала на ней карту Манхэттена. Жаль, что я не догадалась сохранить тот рисунок, Анджела. Ни до, ни после мне не доводилось видеть схемы прелестнее. Тетя изобразила остров в виде кривой морковки с темным прямоугольником посередине, обозначавшим Центральный парк; тонкими волнистыми линиями были отмечены реки Гудзон и Ист-Ривер; значком доллара в самом низу — Уолл-стрит; музыкальной ноткой вверху — Гарлем, а яркая звездочка в самом центре указывала место, где мы сейчас находились: Таймс-сквер. Центр мира!

— Вот, — сказала тетя, — теперь не заблудишься. Малышка, потеряться на Манхэттене невозможно. Просто читай названия улиц. Они пронумерованы по порядку — проще некуда. И помни, что Манхэттен является островом. Люди часто об этом забывают. В какую сторону ни пойдешь, упрешься в берег. Увидишь реку — поворачивай назад и шагай в противоположном направлении. Запросто сориентируешься. Тут и тупица разберется.

— Даже Глэдис разобралась, — поддакнул Роланд.

— Полегче, солнышко, — осадила его Глэдис. — Я родом отсюда.

— Спасибо! — Я сунула салфетку в карман. — А если вам нужна помощь в театре, я буду только рада поучаствовать.

— Ты хочешь помочь? — Кажется, Пег удивилась. Она явно на меня не рассчитывала. Интересно, что родители обо мне наплели? — Что ж, тогда подключайся к Оливии в конторе, если тебе не претит бумажная работа. Счета и всякое такое.

Услыхав это предложение, Оливия побелела, и я, боюсь, тоже. Меньше всего на свете мне хотелось помогать Оливии, да и она не горела желанием брать меня в напарницы.

— Или можешь работать в кассе, — продолжала Пег, — продавать билеты. Петь ты, конечно, не умеешь? Да и с чего бы. В нашей семье певцов отродясь не водилось.

— Я умею шить, — сказала я.

Наверное, я говорила слишком тихо, потому что никто даже не обратил внимания на мои слова.

— Пег, а почему бы не записать Вивиан в школу Кэтрин Гиббс, где учат на машинисток? — предложила Оливия.

Пег, Глэдис и Селия хором застонали.

— Оливия каждую из нас пытается засунуть в школу Кэтрин Гиббс на курсы машинисток, — пояснила Глэдис и поежилась в притворном ужасе, будто учиться печатать не легче, чем махать кайлом в лагере для военнопленных.

— Кэтрин Гиббс заботится о повышении занятости среди женщин, — парировала Оливия. — Девушки достойны востребованной профессии.

— У меня есть профессия, хоть я и не машинистка, — возразила Глэдис. — И я очень востребована! Востребована вами! Вы же сами меня и наняли!

— Артистка бурлеска — не профессия, Глэдис, — ответила Оливия. — Сегодня работа есть, завтра ее нет. Совершенно ненадежное занятие. А вот секретарши везде нужны.

— Я не просто артистка бурлеска, — с оскорбленным видом поправила Глэдис. — Я ведущая солистка кордебалета. Ведущая солистка без работы не останется! И вообще, если у меня кончатся деньги, я просто выйду замуж.

— Не вздумай учиться на машинистку, малышка, — сказала Пег, обращаясь ко мне. — А если и выучишься, никому не признавайся, иначе тебя засадят за пишущую машинку до конца твоих дней. Хуже только профессия стенографистки. Все равно что заживо себя похоронить. Стоит взять в руки блокнот для стенографии, и уже от него не избавишься.

И тут — впервые с тех пор, как мы поднялись наверх, — неземное создание, сидевшее на диване в другом конце гостиной, внезапно заговорило.

— Ты, кажется, сказала, что умеешь шить? — спросила Селия.

Я снова удивилась, насколько низкий у нее голос. Теперь она еще и смотрела прямо на меня, отчего я слегка струхнула. Не хотелось бы, говоря о Селии, злоупотреблять эпитетом «знойная», но ничего не поделаешь: от нее действительно исходил жар, даже когда она не прикладывала специальных усилий. Выдержать ее горячий взгляд оказалось непросто, поэтому я просто кивнула ей, а ответ адресовала в сторону Пег, как более безопасную:

— Да, умею. Меня бабушка Моррис научила.

— И что ты умеешь? — спросила Селия.

— Ну, например, я сама сшила вот это платье.

— Ты сама сшила это платье?! — взвизгнула Глэдис.

Они с Роландом накинулись на меня, как поступали все девчонки, узнав, что мой наряд изготовлен собственноручно. Оба принялись теребить и ощупывать меня со всех сторон, этакие прелестные маленькие обезьянки.

— Неужели правда сама? — повторяла Глэдис.

— Даже кантики? — восторгался Роланд.


Мне хотелось ответить: «Да это ерунда!» — ведь мне удавались и куда более сложные модели, а это простенькое платьице, при всей его прелести, не потребовало особых трудов. Однако я побоялась выглядеть заносчиво, поэтому просто сказала:

— Всю свою одежду я шью сама.

Селия снова заговорила из противоположного угла гостиной:

— А как насчет костюмов для театра?

— Смотря какие костюмы, но, пожалуй, я справлюсь.

Селия встала и произнесла:

— Вот такой сделаешь? — Она сбросила халат, и тот упал на пол, открывая взгляду ее сценический наряд.

(Знаю, фраза «сбросила халат» звучит слишком картинно, но Селия и правда не снимала одежду, как другие смертные женщины, — она сбрасывала ее. Всегда.)

Фигура у нее была потрясающая, а вот костюм не представлял собой ничего особенного: нечто вроде раздельного купальника из блестящей ткани. Такие вещи всегда лучше смотрятся издали, чем вблизи: шортики с высокой талией, расшитые яркими пайетками, и бюстгальтер в стеклярусе и перьях. На Селии костюм выглядел отлично, но на ней и больничная ночнушка выглядела бы отлично. Если честно, шортики не мешало бы подогнать по фигуре. Да и бретельки лифа были пришиты криво.

— Да, такой сделаю, — кивнула я. — Со стеклярусом придется повозиться, но это всего лишь украшение. А сама модель очень простая. — Тут меня осенило, словно молния озарила ночное небо: — Слушайте, а если у вас есть художница по костюмам, можно мне с ней поработать? Я стала бы ее ассистенткой!

Раздался дружный хохот.

— Художница по костюмам? — воскликнула Глэдис. — По-твоему, у нас здесь «Парамаунт пикчерз»? Думаешь, мы прячем в подвале Эдит Хэд[5]?

— Девушки сами отвечают за свои наряды, — пояснила Пег. — Если в костюмерной ничего не найдется — а у нас там ничего и нет, — приходится справляться собственными силами. Конечно, влетает в копеечку, но так уж заведено. Вот этот костюм, Селия, — он у тебя откуда?

— Купила у одной девчонки. Помнишь Ивлин из «Эль Марокко»? Она вышла замуж, в Техас переехала. Оставила мне целый чемодан костюмов. Вот уж свезло так свезло.

— Еще как свезло, — хмыкнул Роланд. — Свезло, что триппер от нее не подцепила.

— Брось, Роланд, — вмешалась Глэдис. — Ивлин не такая. Тебе просто завидно, что она умудрилась выскочить замуж за ковбоя.

— Если поможешь девочкам с гардеробом, Вивиан, все будут только счастливы, — заверила Пег.

— А сумеешь сделать мне костюм для спектакля про южные моря? — спросила Глэдис. — Как у гавайской танцовщицы?

Еще бы спросила шеф-повара, сумеет ли он сварить кашу.

— Без проблем, — ответила я. — Завтра и сделаю.

— А мне? — подскочил Роланд.

— Бюджета на новые костюмы нет, — предупредила Оливия. — Мы так не договаривались.

— Ах, Оливия, — вздохнула Пег, — из тебя получилась бы отличная жена викария. Не порти деткам веселье.

Я невольно обратила внимание, что с самого начала разговора Селия не сводит с меня глаз. Ее внимание одновременно и пугало, и приводило в трепет.

— А знаешь, Вивиан, — изрекла она, пристально меня изучив, — ты хорошенькая.

Справедливости ради скажу, что обычно мою миловидность замечали раньше. Но разве станешь обвинять в невнимании обладательницу такого лица и такой фигуры, как у Селии?

— Мне даже кажется, мы с тобой похожи, — добавила она и впервые за вечер улыбнулась.

Признаюсь честно, Анджела: ничего подобного.

Селия Рэй была богиней; я — неуклюжим подростком. Хотя, строго говоря, некоторое сходство все-таки имелось: я тоже была высокой брюнеткой со светлой кожей и широко посаженными карими глазами. Мы сошли бы за двоюродных сестер, но уж никак не родных, а тем более не близнецов. Фигуры у нас различались кардинально: у Селии — соблазнительные округлости, у меня — сплошь острые углы. Но ее слова мне польстили. Впрочем, я до сих пор уверена, что Селия Рэй обратила на меня внимание по одной-единственной причине: мы действительно были чуточку похожи, самую малость. Это ее и привлекло. Для столь тщеславной особы, как Селия, я служила лишь отражением в зеркале, пусть даже очень мутном и очень далеком. А Селия не встречала зеркала, которое ей не нравилось бы.

— Надо бы нам с тобой одинаково одеться и пройтись по барам! — заявила она. И снова меня поразил ее голос: низкий, грудной, по-кошачьи бархатистый и с сильным бронксским акцентом. — Уж мы-то найдем приключений на свою голову!

Я даже понятия не имела, как реагировать. Просто сидела и хлопала глазами, как глупая школьница, которой совсем недавно была.

Что до тети Пег — между прочим, моей законной опекунши, — то она, услышав столь неправедный призыв, воскликнула:

— Отличная идея, девочки!

Пег подошла к бару и принялась смешивать очередной мартини, но тут Оливия положила вечеринке конец. Суровая смотрительница театра «Лили» встала, хлопнула в ладоши и объявила:

— Довольно! Пег нужно немедленно в кровать, иначе утром она не поднимется.

— Да чтоб тебя, Оливия! Сейчас ты у меня в глаз схлопочешь! — пригрозила тетя.

— Марш спать, Пег, — повторила неумолимая Оливия и для пущей острастки потянула тетю за кушак. — И немедленно.