Город женщин

— Бесценную роскошь общения со мной.

— Господи, Билли, она же замужем. За твоим другом Брайаном.

— Я люблю замужних женщин, Пег. Ты же знаешь. Особенно тех, у кого идеальный счастливый брак. Женщина, счастливая в браке, — самый верный друг для мужчины. Не переживай, Пегси, мы с Джоан просто приятели. Брайану Ахерну с моей стороны ничего не грозит.

Я невольно переводила взгляд с Билли на Пег и обратно, пытаясь представить их романтической парой. Поначалу они производили впечатление совершенно разных людей, но от их диалога просто искры летели. Поддразнивание, шутки, понятные лишь им двоим, полная погруженность друг в друга — их близкие отношения не оставляли сомнений, вот только что это за отношения? Любовь? Дружба? Родство душ? Соперничество? Кто бы знал. Я оставила тщетные попытки разобраться и лишь следила за их искрометной беседой.

— Мне бы хотелось провести с тобой немного времени, пока я здесь, Пегси, — сказал Билли. — Мы слишком давно не виделись.

— Кто она? — спросила Пег.

— О чем ты?

— Женщина, которая только что тебя бросила, — ведь в этом причина твоей внезапной ностальгии по мне? Давай, не томи: кто она, очередная мисс Билли, разбившая тебе сердце?

— Обижаешь. По-твоему, ты видишь меня насквозь?

Пег молча смотрела на него и ждала.

— Ладно, если тебе так интересно, ее звали Камилла, — сдался Билли.

— Танцовщица, осмелюсь предположить? — спросила Пег.

— Ха! А вот и мимо! Она пловчиха! Пловчиха из шоу русалок. Несколько недель у нас продолжались очень серьезные отношения, но потом она решила пойти другой дорогой, и больше я ее не видел.

— Очень серьезные отношения на несколько недель. Вы только его послушайте, — рассмеялась Пег.

— Давай сходим куда-нибудь, раз уж я здесь, Пегси. Только ты и я. Послушаем отличный джаз, навестим бары, куда раньше любили ходить, — те, что закрываются в восемь утра. Без тебя мне и веселье не впрок. Вчера, например, я заглянул в «Эль Марокко» и был страшно разочарован. Те же лица, те же разговоры. Ничего не меняется.

Пег улыбнулась:

— Слава богу, ты живешь в Голливуде, там-то разговоры небось поинтереснее! Но нет, Билли, нет. Никуда я с тобой не пойду. Ночные вылазки уже не для меня. Да и пить мне вредно. Ты же знаешь.

— Серьезно? Хочешь сказать, вы с Оливией не напиваетесь?

— Тебе бы все шуточки, но раз уж ты спросил — нет. У нас теперь вот как заведено: я пытаюсь напиться, а Оливия пытается мне помешать. И меня такой расклад устраивает. Не знаю, какой с него прок Оливии, но я страшно рада, что она взяла на себя роль сторожевого пса.

— Тогда давай я хотя бы помогу со спектаклем. Сама знаешь, этой макулатуре еще далеко до сценария. — Он постучал наманикюренным пальцем по почти пустому блокноту мистера Герберта. — Сколько бы Дональд ни старался, вряд ли у него получится путный сюжет. Не требуй от него невозможного. Позволь мне сесть за машинку и придать сценарию лоск. Ты знаешь, на что я способен. Сделаем отличную пьесу, достойную Эдны и ее таланта.

— Молчи. — Пег схватилась за голову.

— Давай, Пег. Рискни.

— Молчи, — повторила она. — Я думаю изо всех сил.

Билли умолк и дал ей подумать.

— Мне нечем тебе платить, — наконец выдала она, снова поднимая на него взгляд.

— Я богат, Пег. Такой уж у меня талант. Врожденный.

— И никаких прав на выручку. Оливия будет категорически против.

— Забирай все себе, Пег. Возможно, тебе даже удастся неплохо подняться за счет этой авантюры. Если позволишь мне написать сценарий и он окажется настолько хорош, как я себе представляю, ты заработаешь такие деньги, что обеспечишь потомкам безбедную жизнь до конца дней.

— Придется оформить письменный договор, что ты отказываешься от всех прав. Оливия будет настаивать. И постановку я оплачу из своего кармана, не из твоего. Не хочу больше связываться с твоими деньгами. Ни разу ничего путного не вышло. Таковы условия, Билли. Соглашайся, иначе Оливия ни за что не допустит тебя к шоу.

— Разве это не твой театр, Пег?

— Формально — мой. Но без Оливии я ничего сделать не могу, и ты это знаешь. Она нужна мне как воздух.

— Воздух столько не зудит над ухом.

— Ты тоже зудишь, но без тебя я легко обойдусь. А без Оливии я как без рук. Она мне необходима. Вот в чем главное различие между вами.

— Ох уж эта Оливия! И как ты ее терпишь? До сих пор не пойму, что ты в ней нашла, — не считая того, что она бросается выполнять любую твою прихоть по первому зову. Дело в ее верности, да? Пожалуй, я на такое не способен. Но Оливия — та надежна, как несгораемый шкаф. Вот только мне она не доверяет.

— Именно. Ты прав по всем пунктам.

— Но почему? Серьезно, Пег, почему эта женщина не верит мне? Я же очень-очень-очень заслуживаю доверия.

— Чем больше повторяешь «очень», тем меньше заслуживаешь доверия. Но ты ведь и сам понимаешь, да?

Билли рассмеялся:


— Понимаю. А все-таки, Пег, уж тебе-то отлично известно, что я могу написать этот сценарий левой рукой, одновременно играя в теннис правой и подбрасывая мячик на носу, как дрессированный тюлень.

— И не пролив ни капли виски.

— Ни капли твоего виски, — подчеркнул Билли, поднимая бокал. — Я тут угостился в твоем баре.

— Уж лучше ты, чем я, если учесть безбожно ранний час.

— Хочу повидать Эдну. Она уже проснулась?

— Эдна так рано не встает. Пусть выспится. У нее на родине идет война, город бомбят, Эдна только что лишилась дома и всего остального. Она заслужила отдых.

— Тогда загляну позже. Съезжу в клуб, приму душ, отдохну, а потом вернусь, и начнем. Между прочим, спасибо, что не сохранила мои апартаменты, хоть я там никогда и не жил. Твоя племянница с подругой заняли мою кровать и разбросали повсюду свое нижнее белье. А запах! Как взрыв на парфюмерной фабрике.

— Простите, — начала я, но Билли и Пег нетерпеливо отмахнулись, приказывая замолчать. До квартиры им, по-видимому, не было дела. Похоже, им и до меня не было дела, настолько они сконцентрировались друг на друге. Повезло еще, что мне позволили остаться. Я решила помалкивать, чтобы меня не вытолкали из кухни.

— А что у нее за муж, кстати? — спросил Билли у Пег.

— Муж Эдны? Милейший человек. Глуп и бездарен, но в остальном просто идеал. Чертовски привлекателен.

— Я заметил. Видел, как он играет, если это можно назвать игрой. Во «Вратах полудня». Глаза пустые, как у дойной коровы, но шарф авиатора ему очень к лицу. А что он за человек? Не изменяет ей?

— Нет, насколько мне известно.

— Настоящий подарок судьбы, — заметил Билли.

Пег улыбнулась:

— Да уж, Билли, прямо-таки чудо природы. Только представь: верный муж! Где это видано? Впрочем, Артур и правда подарок судьбы для Эдны. Могло быть и хуже.

— Может, и будет хуже. Со временем, — добавил Билли.

— Проблема в том, что она считает его хорошим актером.

— Но ведь он и близко не лежал к хорошему актеру. Скажи мне главное: он будет в нашем спектакле?

Пег улыбнулась, на этот раз печально:

— Слегка смущает слово «нашем» из твоих уст.

— Почему? Я вот дико счастлив, что мы в одной лодке, — ухмыльнулся Билли.

— Ровно до тех пор, пока ты не решишь сбежать с корабля, — возразила Пег. — Ты правда готов подключиться, Билли? Или умчишься в Лос-Анджелес на первом поезде, как только заскучаешь?

— Если ты согласна, я готов. Обещаю быть паинькой. Как досрочно освобожденный на испытательном сроке.

— Ты и есть на испытательном сроке. И Артур Уотсон будет в нашем спектакле. Так что придется тебе придумать, куда его приткнуть. Он красив, но не очень сообразителен — пусть и сыграет красивого, но не очень сообразительного героя. Ты же сам меня учил, Билли: надо работать с тем, что есть. Как ты там говорил, когда мы гастролировали? Если под рукой только толстуха и стремянка, поставим пьесу «Толстуха и стремянка».

— Надо же, ты до сих пор помнишь! — улыбнулся Билли. — Кстати, «Толстуха и стремянка» — далеко не худшее название для пьесы, уж поверь мне на слово.

— Конечно, поверю. Как всегда.

Билли потянулся и накрыл ее ладонь своей. Пег не отдернула руку.

— Пегси, — произнес он, и в одном этом имени — в том, как дядя его произнес, — я услышала десятки лет любви.

— Уильям, — ответила она, и это имя и тетин тон тоже вмещали годы любви. А еще — годы отчаяния.

— Оливия не слишком расстроилась из-за моего приезда? — спросил он.

Пег убрала руку.

— Сделай одолжение, Билли, не притворяйся, будто тебе не все равно. Я люблю тебя, но терпеть не могу, когда ты притворяешься, будто тебе не все равно.

— Знаешь что, — ответил он, — я далеко не такой бесчувственный, каким меня считают.





Глава двенадцатая