Город Х

С минуту подрагивала, прижатая к мощному мужскому телу, затем вдруг почувствовала, как трогает ягодицы прохладный уже ветерок.

– Все, получил, что хотел? – огрызнулась прохладно, отрезвела. Разозлилась на себя, что поддалась-таки напору Свина, хоть и не собиралась. – Отплатила за подарки.

– Моя, – погладили ее, улыбаясь. – Задариваю не за секс.

– А за что?

– А потому что моя.

Радка фыркнула. Гордо вздернула подбородок, высвободилась и собралась, было, отряхнуть юбку. Юбки не нашла, развернулась и зашагала на нетвердых ногах к пансиону.

– Это было в последний раз, – бросила через плечо.

– В первый, – усмехнулись ей вслед. – Завтра будет во второй.

– Вообще в сад не выйду!

– Моя шишечка будет без тебя мерзнуть.

– Грей ее сам!

– Ух, женщина!

Она не увидела, как Свен весь передернулся от восторга и причмокнул губами.

– И я тебя отсюда заберу. Себе.

– Не дождешься!

– Дождусь. Я терпеливый.

Отвечать она уже не стала. Нырнула в заднюю дверь и только тогда выдохнула.

Вот же блин… вот же черт… Умопомрачительный и сексуальный, несмотря на бороду, гад. Она его хотела даже теперь, после оргазма. Черт, она теперь всю ночь им бредить будет. В этот момент Радка его почти ненавидела.





Глава 7




«Женщина с макияжем для мужчины всегда предпочтительнее женщины без макияжа. Почему? Нет, дело вовсе не в красоте, а в умении себя подать. Женщина, которая с утра накладывает макияж и заботится о прическе, – это женщина, которая себя любит и ценит. И любить такую, соответственно, хочется больше, нежели ту, которая не видит и не ценит собственных достоинств, пусть даже внешних. Вы можете быть немолодой и иметь лишний вес, но, если вы верно себя преподносите, мужское внимание всегда будет вашим. Или же наоборот: вы можете быть стройной и довольно молодой, но при этом совершенно неухоженной – результат в этом случае будет плачевным…»



Вспомнив эту фразу из прослушанной накануне лекции, с утра я первым делом пошла в ванную, уложила волосы и тщательнейшим образом накрасилась. Осталась крайне довольна отражением в зеркале.

И теперь с превеликим удовольствием смаковала самый вкусный, который я когда-либо пробовала, десерт из ананаса и манго.

Да-да, нам в комнату опять привезли завтрак-«люкс»: омлеты, выпечку, парфе, шампанское и кучу всего другого.

И это сделало Радкино настроение крайне мрачным, даже враждебным:

– Ну, чего ему еще надо? Ведь получил же вчера, что хотел. Вот и пусть катится теперь ко всем чертям – я не собираюсь с ним трахаться каждый вечер. Я и вчера-то не собиралась…

Она прикусила губу и сделалась непривычно растерянной.

Я насадила на вилку очередной кусочек десерта:

– Рад, ну ты же сама говорила, что тебе понравилось.

– Понравилось. И знаешь, почему? Потому что этот «недогном», как оказалось, очень сексуальный. Вот прямо льется с него елей – что с языка, что от тела – невидимый. И ты, блин, чувствуешь себя… – она запиналась, потому что не знала, как выразить себя, – …как мошка, которая залипла в сахарную вату. Я ведь даже медальон забыла одеть, представляешь? Меня ведь оштрафуют!

– Да никто не заметит. Вы же были в кустах, в саду.

– А сегодня я туда ни ногой!

– Может, зря ты против него так настроена? Против Свена? – интересоваться такими вещами приходилось крайне осторожно, потому что сейчас Радка походила на ядерную бомбу с поврежденным спусковым механизмом. Мало того, что Борода не отставал, так ее сегодня еще и поставили в зону геев, с чем она половину утра спорила. Что-то яростно жала на экране на стене, пока не успокоилась и не выдохнула со словами: «Сменили, сволочи. Теперь я в «нежной» зоне».

Это ее успокоило. Чуть-чуть.


– Нежка, ему нужно мое тело. ТЕЛО! И он вчера его получил. Пусть теперь отвалит!

– А если не только тело? Ну, не стал бы человек, который хотел просто потрахаться, снова присылать подарки.

– Вот и я подумала, что не стал бы. А он стал.

Это ее напрягало, и напрягало до такой степени, что Радка выглядела, как стратег, продумывающий сложную комбинацию из ста ходов наперед. Пыталась обыграть Свена хотя бы мысленно.

– Если я не буду выходить, он отстанет. Когда-нибудь.

– Знаешь, он твое сердце хочет, наверное.

– Да ничье сердце он не хочет! – она все-таки взорвалась. – Такие не хотят сердец! Такие хотят легких побед, и со мной он может поставить плюс один. А еще врал, что «заберет» меня отсюда! Озолотит, на руках будет носить. Пизд№бол!

При этих словах мое нутро екнуло – ведь заберет. Свен – мужик серьезный, просто Радка пока этого не видит. Если сказал – озолотит, – значит, озолотит. Если захочет увезти – увезет, найдет метод. И это значит, что работать нам здесь вместе осталось недолго. Неделю? Две?

Мне даже десерт поперек горла встал.

Останусь ли я здесь без нее? Нет. Вернусь в Нордейл, найду обычную работу, впрягусь в рутину и привычные социальные нормы.

Мне вдруг стало одиноко, и моя жизнь представилась длинной – до самого горизонта – пустынной дорогой. Сколько идти, пока отыщешь приют? Сколько сменишь мест, знакомых, ситуаций… Уйдет Радка, чуяло мое сердце, уйдет. Оценит Свена по достоинству, вручит ему счастливому, наконец, себя, а я…

Я уеду отсюда и навсегда потеряю надежду еще раз когда-нибудь увидеть Логана. Не найду его. Верно она говорила: «Все дороги ведут в «Икс». А из «Икса» куда угодно. Много ли Логанов на одном только четырнадцатом? Пресс. А найти его, не зная фамилии… Да и стоило ли искать, если у него одни взгляды на жизнь, а у меня другие?

– Ты чего есть перестала? – поинтересовалась Радка, заметив, как помрачнела моя физиономия. – Не вкусно?

– Вкусно. Но уже наелась.

Накатившей печалью я с ней делиться не стала.





* * *


В Город «Икс» Логан вернулся к обеду. Долго настраивался на работу: заставлял себя вникать в написанный код, анализировал, сравнивал, пересматривал, перечитывал и… отвлекался вновь.

Не работалось. Что-то не клеилось, не цеплялось и в целом выглядело так, будто внезапно проржавел новенький некогда мозговой двигатель.

Отдохнул, блин.

Удивительно, но полету назад он радовался – выделенный Коксом особняк казался удобным и привычным, люди без одежды почти нормальными, медальон на шее – необходимым атрибутом существования. Да, после разговора с Дрейком однозначно что-то поменялось: белое еще не стало черным, а черное белым, но уже возникли оттенки. Прогресс.

Интересно, в какой зоне сегодня Инига? Может, если все равно не работается, отыскать все видеозаписи с ней, просмотреть, как она жила здесь до того?

Эвертон вдруг понял, что только что собственноручно ударил себя под дых – видеозаписи с ней? Он шутит? Стоит ему увидеть, что она наслаждается занятиями любовью в руках другого, как весь его пыл все-таки попытаться наладить отношения моментально сойдет на «нет». И никогда он после этого не даст шанса ни себе, ни ей, потому что прошлое, как сказал Эльконто, должно оставаться в прошлом.

Никаких видеозаписей. Даже если они существуют. Даже если на них она…

«Отключить мозг. Отключить мозг».

И он принудительно отключил мозг. Сидел на диване, прислушивался к окружающим звукам, всецело фокусировался на том, что видел: ковре, ножке стула, стоящих у порога кроссовках. Рассматривал каждую деталь так внимательно, будто видел все впервые, – не позволял себе думать.

Минута, две, три… Отпустило.

Лучше он просто подойдет к компьютеру и посмотрит, в какой зоне сегодня работает его ненаглядная…

Усаживаясь в кресло, Логан надеялся, что не в «2+1» или не «Межрассовый секс», где чернокожие товарищи трясли членами до пола.

Казалось бы, ему какое дело? А ведь нет…

Как же это трудно – отключать мозг. Почти невозможно – в голову постоянно лезут мысли, и мысли кусачие, негативные.

Застучали по клавиатуре пальцы.

Инига Снежна отыскалась в зоне казино «ТразаПалас», и Эвертон сам того не ожидая выдохнул с облегчением.





* * *