Герой

Дела семейные и религиозные




— Разговор есть к тебе, батька.

Духарев с удивлением заметил, что всегда бойкий Йонах сейчас мнется и явно смущается...

— Есть, так говори, — разрешил Сергей.

— Мне бы еще... э-э-э... с боярыней Сладиславой... тоже поговорить...

Духарев пытливо поглядел на молодого хузарина: что еще тот успел натворить?

— Можно и с боярыней... Хозяйку позови! — велел он теремной девке.

Вместе со Сладой в горницу шмыгнула Данка. Устроилась на лавке, потупила глазки.

— Батька воевода... госпожа боярыня... прошу покорно извинить, что не по обычаю... — пробормотал Йонах. — Только нет у меня здесь родичей и...

— Говори толком! — перебил его Духарев. — Что натворил?

— Да ничего! — торопливо, словно испугавшись, сказал сын Машега. — Ничего, только... Прошу у вас, батька воевода и матушка боярыня, руки дочери вашей Даны! — единым духом выпалил Йонах.

Оппаньки! Сергей поглядел на жену: ты знала?

Чуть заметный кивок.

Надо же! Когда только успел?

— А что Дана, согласна? — спросил Сергей.

— Согласна! — быстро ответил Йонах. И Данка часто-часто закивала.

Духарев задумался... Породниться с Машегом? Что ж, почему бы и нет? Йонах, конечно, еще мальчишка, но уже сейчас воин добрый... А Данку и впрямь пора замуж отдавать. По местным меркам она уже, считай, в девках засиделась... Однако ж, что это будет за свадьба, если со смерти княгини и двух дней не прошло, а женяху через две недели — в поход? Можно, конечно, отложить до возвращения...

«Если вернемся, — тут же суеверно подумал Духарев. — Или оставить парня здесь?..»

— Жена, что скажешь? — спросил он. — Отдадим нашу Данку за Йонаха Машеговича?

Слада ответила сразу, не раздумывая:

— Нет!

Духарев очень удивился. Он знал, что жена к Йокаху относится с симпатией...

— Ну-ка, детки, идите погуляйте, — велел Духарев. А выставив их из горницы, спросил:

— Почему «нет», Сладушка? Чем тебе мальчик не угодил? Чем он плох?

— Мне — ничем, — ответила Сладислава. — А в мужья для Даны я его не хочу.

— Отчего так?

— Оттого, что хузарин.

Вот те раз. Духарев был поражен.

— Его отец — мой друг, — напомнил он. — И не однажды спасал мне жизнь. И сын — в отца. Данке он по сердцу, гнили в нем тоже нет! Я считаю: для Данки он будет хорошим мужем!

— Ты — господин, — не поднимая глаз, произнесла Слада. — Будет так, как ты скажешь...

Дрогнул ее голос, или показалось?

Он быстро пересек горницу, обнял жену:

— Нет, не так. Сколько лет с тобой живем, первый раз слышу, что тебе хузары не по нраву. Чем хузарин хуже угра, руса, ромея?

— Тем, что он — не нашей веры! — твердо ответила Слада.


— То есть, если его окрестить, то ты согласна?

— Он не примет крещения, — не раздумывая, сказала Слада.

— Почему ты так думаешь?

— Не примет. Спроси его.

— Ладно, — сказал Духарев. — Спрошу. А ты иди пока...

Со своим гриднем он поговорит наедине.



— Так ты ее любишь или нет? — сердито спросил Духарев.

— Люблю.

— А креститься не хочешь?

— Не могу, батька-воевода.

Йонах уперся, как бычок. А Серега-то думал: уговорить его принять крещение — пустяковое дело.

— Это вера отцов моих, — заявил молодой хузарин. — Я в истинного Бога верую. Не пристало мне поклоняться одному из пророков... — Тут парень сообразил, что сблотнул лишнее: ведь его воевода как раз этому «пророку» и кланяется. Сообразил и умолк.

— Ты говори, говори... — поощрил его Духарев. — Что там еще у тебя накипело?

Но Йоках молчал.

— Значит — не любишь, — констатировал Сергей. — Любил бы — не отказался б от нее.

— Кабы не твоя она была дочь, воевода... Э-эх... — пробормотал Йонах.

— И что было бы? — осведомился Духарев.

— А то бы и было! — Йонах вскинул голову, глянул синими, как у отца, глазами в прищуренные глаза воеводы. — Дикое Поле — оно большое. Ищи ветра...

— А у меня, значит, умыкнуть — не рискнешь? Неужели боишься?

— Никого я не боюсь! — сердито бросил Йонах. — Я тебе клятву принес, батька!

— Ладно, — сказал Сергей. — Не хотел я тебя обидеть, Йонаш. Но Данку против воли матери отдать — нехорошо будет. Однако и «нет» я тебе тоже не говорю. И одно обещаю: пока люб ты дочери моей, за другого ее тоже не отдам. А там уж как выйдет. Будет судьба к вам благосклонна — будете вместе. Нет — значит нет. Устраивает тебя такой ответ?

— Нет! — честно ответил Йоках. — Но ведь другого не будет?

— Не будет.

— А встречаться нам можно?

— Можно, — разрешил Духарев. — Знаю: честь ее и мою не запятнаешь.

— Благодарю, батька! — Хузарин поклонился низко, в пояс. И вышел вон.

Духарев вздохнул. Проблемы эти религиозные... Христиане, иудеи, язычники... Какая разница — какой веры человек? Лишь бы человеком был настоящим.

А как бы он сам поступил на месте Йонаха? Пошел бы в иудеи ради любимой девушки? Тоже вряд ли. Но и не отступился бы тоже — это точно. Может, потому Сергей и решил дать парню шанс? Никто ведь не знает, как жизнь обернется. Одно ясно: Сладу Сергей тоже обижать не станет. Она ведь искренне верит, что Данка, выйдя за хузарина, навеки погубит душу. Так это или нет, кто знает? Но оплачивать счастье дочери горем матери — это не дело. Ох, уж эти религиозные проблемы!

Хорошо хоть в Киеве всяких богумилов нет, и здешний, в основном языческий, народ к христианам относится благожелательно. Что, впрочем, неудивительно: ведь и великая княгиня христианкой была ревностной. Одних только церквей в Киеве и окрестностях построила не менее двух десятков...

А княгиню народ уважал. Может, побольше даже, чем Святослава, который всё в походах да в походах... В иных киевских землях уже и забыли, как выглядит великий князь...





Глава десятая,





которая начинается с народного вече, а заканчивается укреплением вертикали власти