Где-то есть ты

Даже не поздравил. Скотина. Всех поздравил, кроме меня. Всех знакомых.

Очередной срыв. Всего лишь минутная слабость.

Включаю музыку погромче, смотрю в окно.

Уйди, пожалуйста, из моей головы… Прошу, уйди!

Я так больше не могу. Это невозможно.

Как заставить себя жить?

Где лечат от зависимости?

«Daft Punk» – «Something about Us».

И вешаться…

Выть. Выть громко.

Край пропасти. Чувство полёта.

Может, свобода там, внизу?

Прости, что чужие.

Прощаю, что не нужна тебе.

Отдать жизнь за мимолётную встречу.

За случайное прикосновение…

Твой лёд.

Мои слёзы. Удушье. Стыд.

И всё равно нужен.

Неважно, сколько времени проходит.

Оно во мне, как раковая опухоль.

Растёт и множится.

Вырезать и забыть.

Так не бывает. Умереть.

Понимать, что это навсегда, и нельзя ничего поделать.

А где-то есть ты.

И ты даже не поздравишь меня ни с одним праздником.

И никогда не признаешь, что был не прав.

Не пожалеешь, что отпустил.

Не придёшь поцеловать мои руки.

И вряд ли вспомнишь теперь.

А я буду и дальше скулить, прижимаясь к холодному окну.

Каждый день, как я это делаю уже долгое время.

Ждать. И ни во что не верить.

Просто отдай моё сердце обратно…

Просто отпусти, пожалуйста…






4 апреля 2010 года




Сегодня утром я проснулась и поняла, что освободилась. Конечно, не полностью, но мне захотелось дышать полной грудью и улыбаться. В первый раз. Чудесное чувство!

Почистив зубы, я пробежала мимо растерянного Мартина, накинула плащ, нацепила замшевые полусапожки и выскочила за дверь. Вид тающего снега приободрил меня ещё больше. Первый раз после зимы я открыла окно в машине и с удовольствием вдохнула прохладный воздух. Как же можно сидеть на месте, когда всё вокруг просыпается ото сна? Мне захотелось даже посигналить прохожим, и, когда я проезжала по набережной, это даже удалось.

Там собралась целая процессия: свадебный лимузин, десятки других украшенных лентами машин, гости, родственники и жених с невестой, вешающие замочек со своими именами на перила моста. Я замедлила ход, просигналила и даже помахала им рукой, сопроводив всё это дружеским визгом. Участники церемонии подняли высоко бокалы с шампанским и кивнули мне в знак благодарности. Я рассмеялась, радуясь за незнакомых мне людей, и включила музыку громче.

Оставив машину возле большого торгового центра, я побежала прямиком в строительный ряд.

– Добрый день, вы просто обязаны мне помочь! – обратилась я к высокому молодому человеку с бейджиком консультанта.

– Здравствуйте, – он оглядел меня с ног до головы, – что я могу для вас сделать?

Наверное, его несколько смутил мой внешний вид: всклокоченные мятые волосы, забранные в свободный хвост, спортивные штанишки, заправленные в сапоги (слава богу, без каблука), широкая футболка от пижамного костюма и плащ. Я помахала перед его носом портмоне из дорогой кожи, намекая на то, что прибежала сюда не с вокзала, и тогда все его сомнения окончательно рассеялись.

– Я хочу сделать ремонт, но не знаю, что мне для этого нужно и… сколько, – ничуть не смущаясь, заявила я.

– О, – улыбнулся он, – хотите поклеить обои для начала? Будете шпаклевать стены?

– Да, – согласилась я, усаживаясь на диван, выставленный на продажу, – и белить потолки. Или что там можно с ними ещё сделать? Хочу поменять кое-какую мебель и вставить новое окно.

– Хорошо, – кивнул головой консультант, – тогда давайте по порядку. Начнём с выбора шпаклевки, обоев, клея и другой необходимой мелочи.

– Давайте! Я хочу обои тёплого цвета, например, персикового или горчичного, – сказала я, кокетливо улыбнувшись, встала и пошла за ним следом.

– Давайте пройдём в зал, где выставлены образцы обоев. – Он осёкся, когда я взяла его под руку. Посмотрел на меня изумлённо, замедлил шаг, но не остановился. – Сколько вам нужно рулонов?

– Ой, – я закатила глаза, мне так хотелось пофлиртовать, – давайте вместе сосчитаем. Комната у меня приблизительно двадцать квадратных метров, но есть ещё одна комнатка, поменьше, она – квадратов двенадцать… И кухня.

– Ясно, – удивлённо взглянул он на меня, продолжая движение.

– Но это не единственная проблема, к сожалению. – Я мельком посмотрелась в попавшееся нам по пути зеркало: отражение вселило в меня уверенность. Тёмная краска давно смылась, и волосы приобрели прежний естественный светло-каштановый оттенок. Это была новая, красивая и полная жизни Ева. Я остановила молодого человека, посмотрела на него невинным взглядом и, вытянув шею, прошептала ему на ухо. – Я никогда сама не делала ремонт, и вы просто обязаны меня спасти. Посвятите меня, пожалуйста, в тонкости этого дела.



– И ты вот так внезапно решила сделать ремонт? – спросила Мила, перешагивая через куски бумаги на полу.

– Да, сегодня утром, – обрадовано сообщила я, отдирая от стены очередной кусок старых обоев.

– В чужой квартире? – с иронией заметила она.

– Я сделаю Мите сюрприз. К тому же, это – часть моей терапии. В неё также входят еженедельные вылазки по магазинам, посещение бассейна и салона красоты, уроки игры на гитаре и выставка собак.

– Ух ты, – Мила растерянно огляделась по сторонам, – и когда ты всё успеваешь?

– В выходные и после работы.

– Шикарно! А где ты будешь жить, пока делаешь ремонт?

– Пока делаю в зале, буду жить в комнате, и наоборот.

– И не жалко тебе делать ремонт для Мити, а потом съезжать отсюда?

– Нисколечко, – заверила я, энергично работая скребком, – тем более – для Мити. Для него мне вообще ничего не жалко!

– Ну если так, то отлично, – усмехнулась она и сняла с себя джинсы. Сменив их на старые Митькины спортивные штаны с полосками, а свитер – на растянутую майку, Мила заняла боевую позицию рядом со мной и принялась отщипывать маленькие бумажные кусочки.

– Поклею здесь красивые теснённые обои! – мечтательно сказала я, качаясь на стуле и пытаясь достать почти до самого потолка.

– А если Мите не понравится, что ты наводишь в его квартире свои порядки? – вдруг испуганно поинтересовалась Мила, втянув шею.

– Не-е-т! – Отмахнулась я, бросая на пол бумагу.

– Ну, тебе лучше знать… А когда он вернётся?

– Двадцать седьмого мая заканчивается контракт у Винченцо, он отправится домой, значит, Митя вернётся сюда двадцать восьмого. – Я закатила вверх глаза, подсчитывая дни. – Да, правильно. Двадцать восьмого!