Где наша не пропадала

Потом народец болтал, будто бы меня утопить грозились. Ерунда все это, сплетни. Сказочки для слабонервных. За такую чепуху не топят, у нас же не какая-нибудь там Бразилия.





Шпионская история




Собрался я как-то на Духово озеро, то самое, на котором у нас рыбнадзоровцы сеть украли. Захотелось вокруг него по ручьям прогуляться да форельки половить, а попадется что покрупнее, так я разве против. Сроки были подходящие, и погодка выстоялась. Тайфунами ни с японской, ни с нашей стороны не пугали. Вовка Сивохов по случаю бензином халявным разжился. Одним словом – приспело. Значит, отставить разговоры – и вперед.

Подъезжаем к перевалу. Глядим – шлагбаум. Что за новости, раньше, помнится, подобной флоры здесь не произрастало. Возле шлагбаума – два румяных молодца в зеленых фуражках. Познакомиться хотят. Достаем из широких штанин. Глянули соколы в мой затрепанный паспорт со среднесибирской пропиской – и до свидания – катитесь, милые рыболовы, туда, откуда приехали, пока подальше не послали, дополнительные вопросы только в письменном виде.

Пограничная зона.

Полгода назад не было, а тут вдруг стратегические секреты. Может, уже и японцы на берег высадились или новороссийский десант с Малой земли? Спрашиваю – не отвечают. И не улыбаются. Дружок мой видит такую серьезность, заталкивает меня в машину – и полный назад. Да еще и прощения от моего имени у этой «зелени» попросил.

– Зpя, – говорю, – зачем унижаться, человек без ружья – тоже человек…

А он мне:

– Спокойненько, Леха, не баламуть. В мутной воде рыбку легче поймать, но в этой ситуации рыбаки не мы, а эти салаги с автоматами.

Я ворчу, он посмеивается и рулит туда, куда послали. Но не сказать, чтобы очень быстро, а при первой возможности, к морю свернул. Якобы морских ежей набрать. На безрыбье, конечно, и ежи икру мечут. Издеваюсь как могу, а от него – как от стенки горох. Потом посмотрел на часы и сказал:

– Поехали! У пограничников обед.

Я думал, он шутит. Смотрю – нет. Машину заводит. Выезжаем на дорогу и – вперед, на огневой рубеж. За такие шутки вытряхнут из шубки. Стрелять, конечно, не станут, а штраф припаять – запросто. Чего бы это дружок мой раздухарился – не пойму. А спросить не решаюсь, боюсь опростоволоситься. Смотрю вперед во все глаза. Делаем последний поворот. Выходим на прямую. Шлагбаум открыт. И ни души.

Вот так-то! Шпионы шпионами, а обед – обедом.

Правда, уже на месте маленькое неудобство случилось. Раньше мы на берегу останавливались, а тут, на случай новой проверки документов, поставили палатку подальше от глаз. Но прогадали – два пограничника все-таки безвреднее двух тысяч комаров. Ну да ладно – дело привычное. Обиднее, что форель не брала. Отчего закапризничала – не знаю, проще всего на пограничников свалить, но сам не видел, а придумать можно про кого угодно.

Я к чему все это рассказал – года три спустя позвали меня селедку ловить. Ехать собирались в бухту Посьет. А я был в командировке, и в моем пропуске стояла четкая запись, что свобода передвижения гражданина Петухова Алексея Лукича ограничена Хорольским районом. Шаг вправо, шаг влево – без разницы – приравнивается к нарушению. Сиди и не рыпайся.

А как усидеть, если на рыбалку зовут?

Тогда я вспомнил про тех погранцов. Одни любят хорошо пообедать, другие – хорошо поспать, а третьи не любят слякотную погоду… Ладно, думаю, наверняка только обухом бьют, да и то промах бывает. Бог не выдаст – свининой закусишь.

Профсоюз для рыбалки крытую машину выделил. Народу в будку набилось, что пчел в улей – повернуться негде, какая уж там проверка. И выехали в ночь – опять мой плюс жирнее их минуса.

Тяпнули по сто пятьдесят «снотворного» и покатили. Не знаю, кому что, а мне летающие пиленгасы снились, выпрыгивали из воды, а потом в свободном парении выделывали фигуры высшего пилотажа.

Лежу.

Любуюсь.

Млею.

И вдруг – стоп. Глаза открываю – что такое? Неужели приехали? Мужики шепчут, лежи, мол, и замри. Для пущей надежности рюкзаков на меня набросали, а в них, между прочим, не одни спальники были, но и консервы, тяжелые банки с острыми углами. И все равно не помогло.

Влез патрульный в кузов, принюхался, а дальше: руки вверх, разрешите с вами познакомиться…

Ребята гвалт подняли. На поруки пытались взять. Позавтракать пригласили. У двоих вроде как мечтательность в глазах промелькнула, но старший их в позу встал. Начальник полуторабровый. Нет, серьезно, над левым глазом у него целая бровь была, а над правым – половина. Будто я в этом виноват.

Около часа пробазарили, и никакой подвижки, паковый лед.

Ладно, говорю, езжайте, друзья, нечего терять драгоценное время. И пошел сдаваться в плен. Даже руки поднял. Пусть им будет стыдно. И как вы думаете, что они со мной сделали? Думаете, как шпиона в наручники и под замок?

Если бы!

Они же, остряки, бросили меня посреди дороги и умчались, по всей вероятности, досыпать.

А я остался среди ночи на распутье. И не в майскую ночь, а в мартовскую, дело было как раз перед Международным женским днем. На небе – ни звездочки, на горизонте – ни огонька. Только ветер гудит в проводах. И потопал я, сам не знаю куда…

Вот, значит, к чему летающие пиленгасы снятся.

Час иду. Два – иду. Три – иду.

Или в Китай, или в Японию, или в Магадан – не знаю. И ни одной попутки. Да я бы, грешным делом, и встречной не побрезговал – разница в моем положении непринципиальная – лишь бы отогреться да местонахождение выяснить. Если лошадь пойдет, мы и лошади рады, если трактор – нам легче идти. Веселую песенку в детстве пели.


И только под утро к поселку выбрел. Стучусь в крайнюю хату. Женский голос через дверь спрашивает:

– Кто там?

А у меня челюсть от переохлаждения заклинило, ничего ответить не могу. Мычу. Правда, стараюсь, чтобы мычание не бычьим получалось, но трудно прикинуться теленочком после таких передряг.

Хорошо – к смелой женщине попал. Впустила. Чаем напоила. Даже стопочку налила. Язык оттаял. Начал свои приключения рассказывать. Со слезами на глазах слушала. Испереживалась вся. Удивительная женщина. Вроде и не красавица, но было в ней что-то такое, как бы сказать… Короче, свет из нее шел какой-то, изнутри. Ну и сложена, конечно. Фигура божественная.

Сижу, значит, разговариваю и вижу – над кроватью портретик висит, вроде иконки. Присмотрелся.

И кто бы, вы думали, на этой иконке изображен?

Полуторабровый пограничник.

– Брат? – спрашиваю.

– Нет, – говорит, – муж.

Я давно замечал, что хорошим женщинам не везет, но чтобы таким хорошим и так не везло – это уже слишком, перебор. Можно было, конечно, открыть ей глаза, шевельнулась такая мыслишка. И надо бы, наверное. Но не смог.

Что вы говорите? Почему не отомстил этому садисту? Почему не воспользовался ее добротой?

Нет, дорогие, подобные методы не по мне. Извините. С такими женщинами или всерьез, или никак.





Продразверстка




Сколько раз зарекался связываться с неводами, сетями и прочей плетеной путаницей. Мало того, что настоящего удовольствия от рыбалки не получаешь, так еще и через раз, если не чаще, попадаешь в неприличную историю.

Кстати, знаете, какая рыба в сети попадается?

Не знаете. Тогда объясняю – больная. И удивляться здесь нечему. Все логично. Рыбы как люди. И болезней у них целый букет. Я не ихтиолог, но кроме описторхоза и ленточного глиста еще штук десять назвать могу, а если с рыбьими ветеринарами поговорить – те наверняка и вторую дюжину насчитают. А что касается вашего знаменитого ленточного глиста – могу вас обрадовать – рыбка с этой заразой и на удочку клюет. Вытащил я как-то на Красноярском море здоровенную сорогу, распорол, смотрю – полное брюхо молок, это я по серости так подумал, хорошо еще вовремя заметил, что молоки эти – шевелятся…

Представляете, какая пакость? Аппетит после таких открытий, сами понимаете, куда-то исчезает. Но эта зараза на виду. Куда труднее обнаружить простудные заболевания.

Не бывает, говорите?

Ну, вы даете. Подумайте слегка – она же круглые сутки из воды не вылезает. Попробуйте побарахтаться хотя бы часа три, а потом я посмотрю – появится у вас насморк или нет. То-то и оно. Так что у всех рыб хронический насморк. Ерши, например, постоянно в соплях. Другая рыба крепче, но и у нее при малейшем похолодании обострение начинается – и зачихала, и зашмыгала – высморкаться хочет, и тогда она лезет в сеть, потому что принимает ее за ветошь. Ткнется вытереть нос, а назад уже никак, попалась, болезная.

Так что имейте в виду, когда покупаете, – если рыба поймана сетью, значит, с насморком.

Но это к слову. Поехали, значит, рыбачить сетями. Парень один с работы так место расписал, ну прямо фантастическое: пудовые таймени с килограммовыми сигами в догоняшки играют, аж вода пенится… И езды до этого сказочного плеса меньше двадцати километров. Дорога таежная, но на мотоцикле пробиться можно. А коли можно, так зачем тянуть?

Сели и поехали.

Однако пришлось остановиться не доезжая. Подъем в гору кое-как одолели, а на повороте к реке оказался чересчур крутой спуск и тропа слишком узкая. Ну да ладно. Из тайги мотоцикл не угонят – шпана, как грибы, водится в основном на опушках, вглубь и в глушь почти не забирается. Оставили технику возле дороги, а сами за две ходки спустили к воде и лодку, и сети, и фляги под рыбу. Местечко и впрямь недурственное. Не зря ехали.

После того как сети поставили, я еще и спиннинг покидал. Трех леночков вытащил, а четвертый – сорвался, возле самого берега сошел.

Зря улыбаетесь. Если бы я врать надумал, я бы не «три» сказал, а десяток, как минимум. Но какой смысл, если даже десяток хороших ленков – мелочевка по сравнению с тем, что из сетей вытрясли. У нас две фляги с собой было – еле утолкли. А потом… каждый по фляге на плечо, и в горку, к мотоциклу. Налови такую посудину на спиннинг или на удочку, она бы наверняка легче казалась. А тут корячишься в гору и носом о камни задеваешь. Глаза мало того, что потом залиты, так еще и на лоб лезут, из орбит выскакивают. На тропе только на ощупь удерживаешься. Кряхтели, пыхтели, а за один прием не одолели. Сбросили фляги, чтобы дух перевести. Потянулись, проморгались, глянули вперед и видим – встречает нас кое-кто. Заждался и от скуки позевывает.

Нет, ребятушки, не рыбнадзоровец.

Сам хозяин тайги. Михаил Иванович собственной персоной.

Я до этого случая ни разу его вблизи не видел. Они почему-то предпочитали держаться от меня на расстоянии: может, боялись, может, стеснялись – не спрашивал, честно признаюсь. А этот осмелел. Выставился и не убегает. Рассматривай, сколько влезет. Не скажу, что я очень долго приглядывался, но кое-что заметил. Дикий медведь, кстати, очень похож на собаку водолаза, разве что морда немного поуже, а у этого еще седая прядь над левым глазом была. Не исключено, конечно, что мне все это показалось.

Опомнились уже внизу, на берегу. Под горку да налегке – долго ли?

Застирывать штаны, слава богу, не пришлось. Но что делать дальше, напарник мой не знал, а я – тем более. Ружье прихватить не догадались. Идти на такого зверя с голыми руками – мощей маловато. Вырубили на всякий случай рогатину. Тяжелая получилась. Напарник – мужик кряжистый, я ему это оружие уступил. Он, конечно, отказывался, а потом, чтоб я в обиде не остался, он мне вторую рогатину вырубил, полегче, но зато покороче.

Стоим, у каждого в руках древнейшее оружие, в глазах – решительность. Прислушиваемся – что там на вершине. А там – тишина. Но идти постеснялись. Решили перегодить час-другой. Переждали, разработали план, условились, кто с какого бока нападает, и уже настроились было на военные действия… Вдруг слышим, нет, не рык медвежий, а металлический лязг.

Это фляги наши под гору летели.

Пустые, разумеется. И, что характерно, нисколько не покореженные. Забрал продукт и аккуратненько возвратил тару.

Подниматься с рогатинами наперевес как-то расхотелось. Тем более что темнеть начинало. Решили переночевать. Развели костер поярче, а чтобы время вхолостую не пропадало, снова сети поставили. Спать, разумеется, не ложились. Всю ночь прислушивались и принюхивались. Тихо было. Только рассвело, сразу же сеть сняли, рыбу во фляги – и вперед к мотоциклу. Надеялись, что ушел Топтыгин. Жрать он, конечно, горазд, но все-таки полцентнера за один присест – даже для него многовато. Карабкаемся на гору: не кряхтим, не кашляем и даже не потеем. Все внимание вперед. Да толку-то. Разве что пораньше заметили. Стоит подлец на задних лапах, а передними на валежину облокотился, словно хозяин на изгородь собственной усадьбы. Мирно так стоит, чуть ли не улыбается. И вроде как головой кивает, заходите, мол, гости долгожданные. Но мы на такую провокацию не клюнули. Медвежьи услуги любого до медвежьей болезни доведут.