Гармоника. Пенталогия

— О чем с Черокмановым говорили?

— Он сразу определил, что это не совсем окруженцы. Рассказал что их освободили, что если ими разбавить подразделения и они порасказывают как немцы издеваются над пленными, как их морили голодом тогда количество добровольно сдавшихся уменьшится, а боевой дух улучшится.

— Ну да, они ведь по наивности своей думают, что немцы цивилизованные европейцы. Ага, щаЗз, — с ехидной усмешкой промолвил Александр Николаевич.

Валерий Александрович так же понимающе улыбнулся и продолжил рассказ:

— Потом рассказал как вооружение и технику добывали. Он радовался, и говорил, что при такой помощи быстро дивизию восстановит.

— С больными, ранеными и истощенными как?

— Обещал, что отправит в тыл на лечение. Обрадовался, что мы им передали остатки продовольствия.

— Еще бы. Ему их как минимум двое суток кормить чем то нужно пока на довольствие их поставит.

— Вот и он так же сказал. Очень понравилось ему наличие большого количества артиллерии, огорчился только малым наличием боеприпасов. С первого взгляда мужик он как бы толковый.

— Информацию о планах немцев окружить Киев передал?

— Да. Он спрашивает откуда сведения, а я ему — По вражеским тылам ходим, все видим, много слышим, еще больше знаем, — с улыбкой произнес Валерий Александрович, — он потом спрашивает — Почему не передадите такие сведения командованию? А я ему так прямо и говорю, — не верит Генштаб, что будет поворот на Киев. К тому же товарищ Сталин считает оборону столицы Советской Украины политически целесообразным. Их ответ — Вы паникёр и пораженец.

— Да уж.

— Передал я ему карту «предположительных действий немцев на ближайшее время» с приблизительным указанием дат.

— Думаешь поверил?

— Точно не уверен, скорее всего что нет, но меры примет точно. А уж когда начнется он эту карту и пояснительную записку к ней до дыр засмотрит и наизусть выучит.

— С этим ясно. По твоему плану что?

— В черновом варианте готов. Дороги по которым они будут двигаться определены и пристреляны. Через пяток километров после артобстрела, вдоль дороги заложены фугасы. Таких засад в первый день думаем совершить не менее трех. На разных участках для разных колон.

— После первого же артналета они вызовут авиацию, — начал говорить Говоров старший, — возьми с собой ПЗРК.

— Мы с Клебанюком так же подумали, — ответил Говоров младший, — потому решили им с вызовом авиации помешать. Для этого поговорили с Шевченко Павел Петровичем, командиром базы хранения.

— Да знаю такого.

— Он поговорил еще с кем то и они согласились «дать на прокат» пару машин РЭБ с экипажами.

— Как ты им потом…

— Сказал, что мы из клуба реконструкторов. Воссоздаем события военных лет. Две команды, мы за русских… подарил по китайскому скутеру. В общем договорились что они нам подыграют и «немцам» связь отключат.

— И они так просто согласились?

— У них сейчас по плану начинаются полевые занятия. Все равно где проводить, а здесь такая уникальная возможность, — лукаво подмигнул, — и занятия проведут, и по скутеру заработают. У них в жизни так мало приятных моментов.

— Значить лишишь их связи, — повторил Александр Николаевич сжав губы и медленно мотая головой.

— Да, а вечером к ним в гости явятся У-2 и в виде дезинфекции обрызгают напалмом. На следующий день все повторится. Вот они обрадуются…

— «Реконструктор» млин, — тихо произнес Говоров старший и безнадежно махнул рукой, — С тобой не соскучишься.





* * *


25 августа 2 танковая группа Гудериана начала продвижение с целью перейти Двину в районе Новгород-Северского и Коропа. Третья танковая дивизия «Медведь» которой командовал генерал-лейтенант Модель быстрым темпом шла к верховьям Десны.

Два часа дивизия из Стародуба, под палящим солнцем и раскалённой бронёй, подымая густые клубы дыма по дороге… скорее бездорожью, двигалась на юг. Пыль, пыль была везде. И на, и в танках, броневиках, мотоциклах и машинах. На сапогах, волосах, на лицах и одежде. Невероятным образом она забиралась и внутрь сапог, под форму… стояла столбом на дороге затрудняя дыхание и демаскируя движение войск. Пехотинцы обильно обливались потом устало переставляли ноги и сильно ругались когда мимо их проносилась небольшая штабная колонна состоящая из бронемашины разведки, радио фургона, связных на мотоциклах и несколько броневиков и вездеходов. В одном из этих вездеходов находился командир дивизии «Медведь» генерал-лейтенант Вальтер Модель отличавшийся своей неистощимой энергией и агрессивностью.

Немецкая колонна двигалась обычным построением. Впереди разведка, пара броневиков и взвод мотоциклистов, за ними передовой отряд — взвод танков в два ряда и рота мотопехоты, а уж потом основные силы.

Связь. Первой пропала связь, а потом…

— Хорошо идут, — глядя в монитор, сигнал на который приходил с висящего немного в стороне от движущейся колонны квадрокоптера говорил Говоров младший обращаясь к Андрею Клебанюку, — душевно так…

Мимо засады уже проехала разведка и передовой отряд, ими займутся другие. Сейчас они ждали когда основная часть колоны полностью войдет в сектор обстрела.


— Угу, — подтвердил Андрей, — огонька не хватает…

— Хм, улыбнулся в ответ «товарищ командир» и обращаясь к находившемуся рядом связисту:

— Сообщи, чтобы этим, — кивнул головой в сторону колонны вермахта, — отключили связь.

— «Товарищ командир», связь отключена.

Они еще немного подождал:

— А вот теперь старший лейтенант Клебанюк — Ваш выход.

И загрохотало.

Передовая колонна. Сзади свист летящих снарядов и оглушающий грохот, начала трястись земля. С ужасом обернулись — множество разрывов, столбы пыли и ничего не видно. Загрохотало впереди, перевели взгляд туда — оба броневика развед отряда подбросило вверх и снесло с дороги, куда делись мотоциклисты непонятно. Потом накрыло их.

По основной колонне работала вся гаубичная артиллерия. Было около 70 трофейных немецких 10.5 см. орудий и советских 122 мм и 152 мм орудия. С последнего выхода досталось еще 30 штук 122-мм короткоствольных гаубиц. Одни «работали» по начале колонны, другие по середине, трети насколько доставали вдоль. После первого залпа отряд поджидавший вражеских разведчиков выстрелил в немецкие броневички из РПО «Шмель», потом «причесал» из пулеметов. По передовому отряду состоящему из взвода танков и роты пехоты отработали трофейные немецкие шестиствольные миномёты. 12 штук, 72 разрыва за 10–15 секунд. Когда частично рассеялись, а частично осели клубы пили взору предстал «лунный пейзаж» и груды искорёженного металла. Среди всего этого еще что то горело, взрывалось, шумело и гудело.

Схожие события в этот же день произошли еще с двумя колоннами 2 танковой группы Гудериана, а ночью, когда измученные долгим маршем, ошеломленные и испуганные увиденным, уставшие от «придания земле» камрадов и расчищения дороги солдаты вермахта сладко спали под своими автомобилями, броневиками и танками к ним явились «ужасные русские». Они тихо подлетели на своих «русс фанер» и все залили огнем который почему то было совершенно невозможно погасить.





* * *


О необычно быстром восстановлении 148-й стрелковой дивизии полковник Черокманов Филлип Михайлович доложил в штаб корпуса. Там обрадовались, похвалили его за сообразительность, смекалку и инициативу, а утром к нему в дивизию прибыла группа из трёх человек под общим руководством капитана ГБ Рудика Ростислава Сергеевича с заданием выяснить, что же случилось с 6 и 12 армиями, как и при каких обстоятельствах они попали в плен, и как оказались здесь.

Вечером капитан ГБ Рудик беседовал с полковником Черокмановым:

— Да все они действительно с 6 и 12 армии. Все были в лагере под Уманью. Всех их освободили два дня назад и переправили в лес.

— Вы ничего не путаете? Где Умань, где мы и всего два дня.

— Вот и мне это непонятно. Чертовщина какая то.

— Может что то не так и они не с 6 и 12 армии?

— Нет, вот как раз с этим все правильно. В ящиках, что были Вами привезены от «товарища Пронина» кроме всего прочего были командирские книжки среднего и старшего комсостава, удостоверения водителей, трактористов, мотоциклистов. Так вот владельцы многих из этих документов нашлись среди переданных нам бойцов и командиров.

— Что то я не совсем Вас понимаю. Вы считаете, что они все немецкие шпионы?

— Начнем с того, что всех мы проверить за столь короткое время физически не в состоянии. Тех же кого проверили точно не шпионы.

— Так что же с ними не так?

— Расстояние пройденное ими.

— И все?

— В общем то да, хотя…

— Да я Вас слушаю.

— Люди «Пронина» отбирали себе группу, в основном артиллеристов. Человек 250–300 кадровых, самых опытных.

— Зачем они им?

— Вот и мне интересно. Зачем разведчикам артиллеристы? — медленно произнес капитан ГБ и тут же продолжил, — ответ напрашивается сам собой, у них где то припрятаны орудия которые они не могут переправить.

— Возможно, — неуверенно согласился полковник, — «товарищ Пронин» мне об этом ничего не говорил, — ответил комдив, мысли же у него были заняты иным:

— Вы товарищ капитан Госбезопасности скажите мне другое. Этим людям оружие доверять можно? Можно их отправлять в бой с фашистами для защиты нашей Социалистической Родины?

Капитан ГБ сначала улыбнулся, потом тихонько не открывая рта посмеялся:

— Можно. Даже нужно. Злые они на немца, очень злые. Эти бойцы в плену такого натерпелись, что ни о какой сдаче в плен, ни о каком отступлении даже не думают. Они голыми руками готовы немца на кусочки рвать.

— При разговоре с «товарищем Прониным» он предлагал мне разбросать их по подразделениям да устроить так, чтобы они порассказали остальным как в плену были, как голодом их морили, как стреляли в них за один только косой взгляд на немца, — капитан ГБ Рудик внимательно слушал полковника, а тот продолжал, — Одни эти рассказы здорово уменьшат количество добровольно сдающихся и дезертиров, что само по себе улучшит боевой дух.

— С этим «товарищ Пронин» попал в самое яблочко. Они мне тоже столько всего порассказали, в таких черных красках.

— А что о «товарище Пронине» они говорят?