Гармоника. Пенталогия

— Угу. А всего сколько у Вас таких?

— Те которые списаны но «на ходу» около сотни.

— 10 автомобилей иномарок, американских с кондиционерами и прочими наворотами Вас устроит?

— Устроит, — как то даже хищно улыбнулся Поплавский, — В сущности они уже списаны, за них даже металлолом отгрузили. Их нет.

— А на запчасти?

— Вас и такие интересуют?

— Видите ль мы их ремонтируем, доводим до хорошего состояния и отправляем в африканские страны.

— Ах вот оно что, — беззвучно посмеялся собеседник, — то то я никак не пойму зачем они Вам. Есть и на разбор. А всего сколько Вам нужно? — увидев вопрошающий взгляд Говорова, — у меня ведь имеются друзья по всей дороге и еще чуть чуть… могу поинтересоваться.

— Хочу забрать все, но…, - с улыбкой ответил Говоров и пожал плечами.

— Скажите, а если мы произведем ремонт… чистку, смазку-покраску в своих депо?

— Дополнительно могу рассчитаться автомобилями, телевизорами, стиральными машинами, микроволновками, — развел руками как бы говоря «да всем чем угодно».

— Все я так полагаю импортное?

— Естественно. И заметьте, по хорошей цене, — немного подумав на всякий случай добавил, — за срочность, а так же помощь — оплачу дополнительно.

— С Вами очень приятно иметь дело.

— Александр Иванович, еще один вопрос.

— Да, я весь во внимании.

— Я бы еще приобрел оборудование для организации паровозного депо.

— Угу, пока нет, но учту… скажите а поворотный круг Вас не интересует?





Глава 11




8 и 10 сентября 1941 года немецкая авиация совершила массированный налет на Ленинградские Бадаевские склады в которых хранился текущий запас продовольствия. Сгорело до 40 деревянных складских помещений в которых по предварительным расчетам находилось около 3 тысяч тонн муки и 2.5 тысяч тонн сахара. Это то, о чем известно официально, но склады то использовали все торговые организации города и если просмотреть по остаткам на 3 сентября 1941 года, тогда картина трагедии становится более масштабной. В официальный отчет не попала ржаная мука и пшеница почти 19 тысяч тонн, разные крупы около 4 тыс тонн, соленая рыба в бочках, консервы, мыло, спички и еще много чего. Но и то, что признано официально в перерасчете на оставшееся, не эвакуировавшееся население достаточно много. Муки, из расчета дополнительных к фактически выдаваемым нормам — 100 грамм на человека это 12 дней, сахара — 900 гр на человека, шесть чайных ложечек в день хватило бы на месяц. Всей тяжести проблемы это не сняло, но катастрофа была бы не такой ужасной.

26 августа 1941 года, кабинет начальника Ленинградского управления НКВД комиссара 3-го ранга (генерал-лейтенант) П. Н. Кубаткина.

— Товарищ комиссар 3-го ранга, сообщение из Москвы. Вам нужно оставаться на месте и ожидать звонка.

— Кто? — коротко спросил Кубаткин. Он еще не совсем вошёл в курс дела, всего два дня назад его перевели в Ленинград, до этого он возглавлял Управление НКВД по городу Москве и Московской области…

— Должен прозвонить Генеральный Комиссар Государственной безопасности Лаврентий Павлович Берия.

Прозвонили минут через 10. Лаврентий Павлович мог и не представляться, по его специфической кавказской интонации и манере разговора его легко узнавали все.

— Петр Николаевич, — говорила трубка, — слушай, к тебе отправили ответственного товарища, он тебя ознакомит с последними данными по внешней разведке. Отнесись серьезно, я на тебя надеюсь.

— Все ясно. Где и когда его встречать?

— Афишировать его прибытие ненужно, лучше чтобы о нем знали поменьше. Отправь машину на вокзал. Где то через час он сам к ней подойдет.

— Ясно. Кто это будет?

— К тебе направили «товарища Пронина». Долго его не задерживай, сегодня же отправь назад.

Прибывший был в форме железнодорожного служащего со знаками различия инженер-лейтенанта, «козырнул» и представился:

— Товарищ Пронин…

— Правильно представляться следует, — решил поправить его Кубаткин, хотя и не был уверен, что поступает правильно, — инженер-лейтенант Пронин.

Прибывший повернув голову косо взглянул на свои «нынешние» петлицы, криво улыбнулся и добавил:


— В данном, конкретном случаи инженер-лейтенант Пронин, — было явно заметно, что это его слегка веселит.

— Ну что там у Вас, — Кубаткин прямо посмотрел на пришельца, — товарищ Пронин, — при этом явно выделил слово «Пронин», помотал головой и сам себе улыбнулся.

— Петр Николаевич, времени мне выделили очень мало, — как бы извиняясь произнес «товарищ Пронин», при этом на столе стал разлаживать армейскую карту.

— Так-с, что это Вы мне, — Кубаткин начал рассматривать карту, обратив внимание на стоящий штамп «совершенно секретно», регистрационный номер, форму допуска и прочие штабные мелочи, — забавные у Вас здесь художества…

— Это совместный плод работы заграничного, оперативного и аналитического отделов с наиболее вероятными событиями, — Пронин взглянул на комиссар 3-го ранга, — Вам еще нужно подписать документ «о неразглашении», — при этом поверх карты положил соответствующие бумаги. Кубаткин бегло просмотрел их и подписал:

— Сколько же я таких бумаг подписал за свою жизнь и во всех одно и то же.

— Так положено, — коротко ответил «железнодорожник» пряча документ и тут же извлекая стопку других:

— Это «пояснительная записка» к данной карте.

В это время комиссар 3-го ранга Кубаткин внимательно рассматривал карту:

— Что это за даты проставлены у некоторых населенных пунктов?

— Это предполагаемые даты когда к ним доберутся немцы.

— Если верить Вашей карте и выкладке на ней, выходит что финнов мы остановим на старой границе по реке Сестре. Тосно, Кипень, Саблино, Котлы — согласно Вашей раскладке они захватят 29-го, — при этом взглянул на Пронина.

— Это всего лишь предположение аналитического отдела, — парировал тот, — с вероятностью 80 %.

— Угу, мрачный прогноз… 30-го Ижора и Красны Бор… возле Логово выходят к Финскому заливу…

— Немцы и Финны не соединятся, если закрепиться на левом берегу Невы в районе Невской Дубровки. Но это на данный момент вторично, — при этом комиссар 3-го ранга Кубаткин как то странно посмотрел на Пронина, который даже заметив недобрый взгляд продолжил, — 28-го они захватят Мгу. Завтра последний день железнодорожного сообщения с «большой землей». Нужно проследить, что бы с утра 28 августа ни один состав на Мгу уже не шёл, — посмотрел на озабоченное лицо Кубаткина, — все перенаправить на «Ладожское озеро», иначе… Вы не должны допустить, что бы оборудование оборонных заводов, приобретенное за валюту попало в руки врага.

— Н-да, дело серьезное, — был ответ комиссара 3-го ранга.

— После взятия железнодорожной станции Мга Ленинград фактически окажется в блокаде и основной задачей врага будет вести беспокоящий огонь и ждать когда осажденные сами сдадутся. В таких условиях на первое место выходит снабжение города продовольствием.

— Значить город сдавать не будут, — из сказанного сделал вывод Кубаткин.

— Нет, город сдавать не будут, — подтвердил Пронин, — но будет не легко. Слабое место на сегодня это Бадаевские продовольственные склады. Деревянные сооружения, гореть будут крепко. К тому же расстояние между строениями небольшое, что затруднит работы по пожаротушению.

— У Вас даже это просчитали?

— У нас, — «железнодорожник» сделал ударение на слово «нас», — у нас пытаются учесть все. Но не об этом. По нашим данным особенно свирепствовать вражеская авиация будет 8 и 10 сентября как раз у Бадаевских складов.

— Ага время еще есть, — быстро сообразил Кубаткин.

— Они планируют засыпать все зажигательными бомбами и пока многие будут отвлечены на пожаре — захватить Шлиссельбург и окончательно завершить блокаду с суши. Считается, что основной задачей на ближайшее время у Вас будет перенаправить часть грузов с Мги на Ладогу и вывезти все продовольствие с Бадаевских складов рассредоточив его по городу, — посмотрел на собеседника, — Страна Вас не бросит, но работы будет много и Вы как коммунист, как ответственный партийный работник обязаны с ней справиться.

— Да уж, — Кубаткин был мрачен и явно волновался.

— Карта эта с документацией к ней остается у Вас, надеюсь ненужно напоминать о её особой важности? — в ответ комиссар 3-го ранга только хмыкнул, — и последнее с 11 сентября в Ленинград будет направлен Григорий Константинович Жуков.

Пронин уже засобирался уходить, взял в руки фуражку…

— Петр Николаевич, если найдется достаточно автотранспорта, тогда с 29-го по 6-е, пока не захватят Шлиссельбург, возможно будет организовать вывоз беженцев.

— Вы полагаете немцы пропустят. Там все будет простреливаться.

— Петр Николаевич, — при этом как бы даже обречено улыбнулся, — мы незаметно и аккуратненько.





* * *


Контейнеры с «Эль Фаро» как и ожидалось в основном были с автомобилями.

В первую очередь рассчитались с танкоремонтниками, взамен получили 45 танков т-34-85. Виктор Дмитриевич Байло, сговорившись с подполковником базы хранения Шевченко дополнительно восстановили 12 танков.

— Мои специалисты, — говорил Байло, — внимательно осмотрели все, что списано на базе хранения и пришли к выводу, что есть возможность восстановить еще несколько единиц т-44. Точно сказать не могу, но возможность имеется.

— Заберем все, что будет восстановлено и у нас имеются 2 т-44 и 2 т-34 первых выпусков, — взглянул на Виктора Дмитриевича, тот вопросов не задавал, — их необходимо отремонтировать, а т-34 еще и модернизировать.

— Привозите, — коротко ответил Байло.