Гармоника. Пенталогия

— Павел Леонидович, — спросил товарищ командир у военинженера 3 ранга Дёмич, — что там по трофеям от трофейщиков?

— Товарищ командир, трофеи по нынешним временам знатные, уж на сколько старшина Фролов скуп, но и он рад, особенно инструменту. Танки БТ разные 6 штук включая два без башни, Т-34 — два, бронеавтомобиль БА-10, БА-20 пулеметный 2 штуки, пушка Ф-22 — взяли 6.

— Там же больше было и танков и пушек и броневиков…

— Остальные — хлам, только на переплавку, к тому же все, что нам сможет пригодиться мы сняли, — заволновался военинженер 3 ранга, — двигатели к БТ и БА запасные есть, бронированные листы, как Вы говорили, колеса, траки.

— Продолжайте Павел Леонидович, я Вас внимательно слушаю.

— Снарядов к БТ на все танки, включая те, что были у нас — по два боекомплекта и еще чуть чуть, на Т-34 полтора боекомплекта, на пушки около 400 снарядов, батальонных минометов 82 мм — 3 штуки, но всего 52 мины к ним, пулеметы «Максим» и «Дегтярёва», винтовки СВТ-40 — 43 штуки, автомат ППД — 12 штук, винтовки «Мосина»…

— Павел Леонидович — патронов сколько к ним, — перебил его Валерий Александрович.

— Патронов не подсчитывали, но не очень. На один, максимум на два средненьких боя.

— Автомобилей сколько взяли?

— ГАЗ — полуторка разной модификации, таких что можно восстановить 12 штук, полевых кухонь 5, два бензовоза, но бензина всего 7 бочек, было там еще многого по немного но это Щепицин с Левченко утянули на склад, — и многозначительно посмотрел на сержантов.

— И еще они забрали все винтовки СВТ-40 и автоматы ППД и все пистолетные патроны, 3 ящика — добавил старший лейтенант Пряхин.

— Павел Анатольевич, — ответил ему товарищ командир, — это я приказал, Вы же получили французские автоматы и винтовки, они не чуть не хуже «Мосинки», к тому же на них патронов значительно больше.

— Товарищ командир, Вы же знаете этот французский автомат, как там его, MAS 38, никуда не годный. Он скорее обуза. Я бы с удовольствием сменил его на «мосинку», — ответил Пряхин, — по пулеметам, французский MAC M1924/29 лично мне не нравиться. Кучность у него плохая, а винтовок «Бертье» — на всех не хватило.

— Я Вас услышал, — ответил Валерий Александрович, — автоматы MAS 38 сдать на склад, Левченко, личный состав довооружить винтовками «Мосина», продолжайте товарищ Дёмич, меня интересует, что с пулеметами, в каком они состоянии.

— Пулеметы «Максим» — семь штуки в рабочем состоянии и еще два в ремонтно пригодном. Лент к ним по три на каждый, «Дегтярёва» — два, оба в рабочем состоянии и по три диска к каждому.

— На БТ, которые без башни установите пушки Ф-22, обратите внимание на центровку. Посмотрите, возможность установки пушки стволом назад, чтобы и двигатель защищал бойцов. Сзади установить дополнительный броне лист от битых бронеавтомобилей и сделать его в виде щучьего носа, чтобы и как ковш для окапывания служил, и под углом 45 градусов, тогда рикошетить от него сильнее будет. Т-34 — модернизировать, как и те которые у нас уже имеются, так же изготовить командирские башенки и турель под авиационный пулемет, — говорил Валерий, — приварить поручни, чтобы десанту было за что держаться.

— Теперь и от авианалета отбиться можно, — радовались собравшиеся и особенно Пряхин, так как числился командиром сводного батальона.

— Старший лейтенант Пряхин, совместно с сержантами Щепициным и Левченко и старшиной пограничной службы Бородач подготовить группы для самостоятельного действия в тылу противника. В каждую группу включить саперов и разведчиков Бородача, кроме Ваших бойцов им будут приданы бойцы спецназа. Нужно обстрелять людей, они не должны бояться стрелять в живых немцев, ощутить радость победы и научиться действовать смело и уверено. Группы предположительно будут действовать самостоятельно в течении 5–7 суток.

— Товарищ командир, — тут же задал вопрос Пряхин, — а почему 5–7 суток?

— Первый день выдвижение к заданному квадрату и обустройство временного лагеря, второй и третий и остальные дни — засада. Пока враг сообразит, что это целенаправленная акция, пока изыщет резервы, чтобы противостоять вам — пройдет минимум три, четыре дня. Так вот к этому моменту Вы должны покинуть район и быть на базе. На все про все у Вас не более 5–7 суток.





* * *


Гриша Воронин был в засаде и с винтовкой. Война для него началась внезапно. Внезапно прогремела тревога, внезапно их хозяйственный взвод покинул расположение части, внезапно их начали атаковать самолеты. Ему, как выросшему в деревне было очень страшно. После одного из таких налетов, он и еще несколько бойцов так прятались, вернее бежали от страшного налета, что потерялись. По лесам лугам и полям они ходили два дня. Очень хотелось есть. Вышли к деревне, а там уже были немцы и они сдались в плен. И оказалось, что в плену их кормить никто не собирается. В плену Грише не понравилось. Холодно, голодно и все время боишься, что тебя застрелят. Потом их так же внезапно освободили, привели к себе в лагерь и накормили. И уже со следующего дня началась «учеба». Их, а таких как он было много, человек 300, а может больше учили как стрелять из винтовки, до этого он стрелял из трехлинейки, один раз, три патрона, а тут… винтовка была совсем другая и они учились ее собирать, разбирать, чистить, заряжать, целиться. Так же они изучали и немецкие винтовки, автоматы и пулеметы, но как то вскользь, скорее ознакомились с ними… разобрали, собрали и все. Их учили стрелять. Каждый день стреляли и по много. Вечерами показывали цветное кино разное. Больше всего всем понравились фильмы про «ковбоев». Фильм обсуждали пол ночи. Понравилось какие они смелые и как метко стреляют. На следующий день, после просмотра все бойцы их взвода стреляли с таким старанием, что даже инструктор из спецназа удивлялся. А потом их водили показывали как окапываться. Все заняли места в неглубоких ячейках, которые уже были выкопаны до них и начали по ним стрелять. Ух и страшно было, казалось вот вот в тебя попадут. Гриша не то чтобы голову поднять, шевелиться боялся. Потом они перешли к ячейкам поглубже, пошевелиться уже можно, но сидишь один и все равно страшно, а вот когда они перешли к окопам, так там можно было по переходу убежать с обстреливаемого места и то ли уже привыкли к выстрелам, но вместе не так страшно, вернее никто свой страх показать не хочет. Потом их учили не бояться танков, поначалу ох и страшно то было, а потом, особенно после того, как он залез в танк и… а с него то ничего почти и не видно. В общем учили их выживать на войне, бить врага и пуль не бояться. Но больше всего Грише Воронину понравилась кормежка. Каждый день курица, его так и дома никто не кормил. Еще он был на аэродроме, который наши сначала отдали немцам, а потом снова отбили. В бою участия он не принимал, но их взвод грузил со склада имущество в машины, помогал эвакуировать самолеты, а потом он еще был в каком то месте, где было много подбитой советской техники. Там они тоже носили, под руководством ремонтников крутили, грузили, в общем работали. Потом их взвод усилили сапёрами, парнями со спецназа и отправили на секретное задание. Эти парни спецназовцы, с виду как мальчишки, а как они стреляют с револьверов с двух рук, куда там несчастным ковбоям. Как дерутся. Поначалу то их никто не слушал, а Ванька и Степка, главные задиры в их взводе вообще решили их послать к маме, но те не растерялись. Один из спецназовцев и роста то не очень огромного, вызвал их на кулаках померяться, один против двоих. Так те в него так ни разу и не попали. Зато он их здорово повалял по земле. Только Ванька хочет ударить его, а он уже в другом месте и ногой каак даст и все — лежит Ванька, пока Степка подбежал и непонятно что случилось, а только Степан перевернулся через свою голову и спиной о земь каак шмякнется и все. Сначала все думали случайность. По второму разу пошли да вместе, а тот раз, как захватил их обеих, а они друг о дружку, а этот спецназовец уже им руки крутит, а те на коленях стоят и было всем видно, что играет он с ними. Будь это по настоящему — убил бы и не заметил. После того все их стали слушать, даже лучше чем взводного сержанта Митина у которого кулаки пудовые. В Митина хоть попасть можно в случаи чего, а в этих куда там — натуральные убийцы, а с виду и не скажешь что живодеры. И с этого момента Гриша Воронин здорово зауважал Красную Армию. Раньше он о таких специалистах только слышал от тех, кто тоже только слышал, а тут — вот они рядом, потрогать можно и много то их как, почитай человек 100 или больше.

Так вот пришли они на полянку, обустроили лагерь, а утром выдвинулись к дороге. Отрыл Гриша себе ячейку, замаскировал ветками и травой лежит, ждет. Приказ стрелять по водителям, в машину, в радиатор, в баки. Им специально на трофейной машине и на танке показывали на учениях где это все находится и еще, что немцы канистры с бензином к танку привязывают. Если правильно попасть специальной пулей, то горят эти танки не хуже соломы. А вот высовываться, бежать в штыковую атаку и кричать «ура» — запретили. Только по особой команде «Зачистка» и то во второй линии.

Немцев ждать долго не пришлось. Здоровенная колонна с танками и пушками выехала на дорогу. Гриша уже выбрал себе цель и прицелился, но не думал, что руки будут трястись, по спине будут бегать мурашки, а ногам враз станет холодно. Он ждал сигнала и тут каак бабабахнуло. Колону заволокло пылью и дымом… все сразу стали стрелять, особенно старались пулеметы. Гриша успел три раза перезарядить винтовку и что удивительно — попадал и не один раз видел, как немец, после его выстрела носом землю клюет, он уже вставил и четвертую обойму когда бой стал затихать. Немцы, а их было намного больше, стали быстро быстро убегать оставив на дороге горящие и исковерканные машины и все все, что ехало и что везли. Команды «Зачистка» он так и не услыхал и еще лежал в своей ячейке когда заметил, что весь их взвод уже там, чего то ищут, что то собирают, радуются. Побежал и он.

— Воронин! Хорошо, что подошел. Лезь в этот грузовик и показывай, что они там везли, — сразу нашел ему работу сержант Митин.

— Товарищ сержант, — тихо сказал Гриша когда заглянул в кузов, — здесь немец весь в крови и стонет.

— Так добей его быстренько и давай показывай, что там у них… да пошевеливайся ты время!

Убить человека, даже если это враг и немец очень тяжело. Одно дело стрелять из далека и совсем другое когда вот он рядом. Но он сумел. Подставил винтовку к сердцу фашиста и выстрелил.

— Воронин! Ёлы палы твою мать! Штыком нужно было, — начал ругаться сержант, — потом махнул рукой, — показывай чего у них здесь хорошего.

— Ящики с боеприпасами странными какими то, — начал говорить Гриша.

— А это вон к тем пушками, что по шесть стволов, — показал куда то рукой Митин, — нужно посмотреть вдруг эта машина еще живая. — обернувшись крикнул, — Степан! Проверь и эту машину, вдруг работает. В ней снаряды к воон тем пушкам, что так понравились спецназовцам.

Это был первый по настоящему бой в котором Гриша Воронин стрелял и попадал. В трофеи ему достались часы, фляга, сапоги, медицинских пакетов целых три, хорошая опасная бритва, а то у них на весь взвод была только одна, плащ-палатка. Захватили они кроме военного еще и машину продуктов в которой был почти ящик дефицитных сигарет.

Еще три раза они выходили, как говорил сержант Митин «на большую дорогу», но это было уже как то буднично. Не обошлось и без потерь, но на то оно и война.






* * *


— Я полагаю, что люди достаточно подготовлены и вооружены, фактически это моторизованный батальон со средствами усиления, — говорил Валерий Александрович отцу, — и в ближайшее время я планирую отправить их на большую землю, вернее на фронт, вот сюда, — он указал место на карте, — здесь немцы планируют произвести прорыв и эти ребята должны стать для них сюрпризом, и хочется надеется — неприятным. Мною организовано прослушивание линии связи одной из наших обороняющихся дивизий, — улыбался Валерий.

— Хм, — мотнул головой и криво улыбнулся Александр Николаевич, — у тебя уже наверняка имеется хитрая комбинация, чтобы их всех легализовать?

— Ну в общих чертах, еще нужна некоторая отработка деталей. Думаю прозвонить их начальнику разведки и назначить встречу.

— С ума сошел, тебя сразу арестуют.

— Нет, я ему позвоню и голосом его начальника прикажу встретить старшего лейтенанта Пронина, представителя разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии. У меня есть образец его голоса и программка, преобразующая мой голос в его, — и заулыбался еще больше.

— Авантюрист, — покачал головой отец, — а что там за новая история с военнопленными?

— Около одной из групп недалеко был промежуточный лагерь военнопленных, ну и освободили в последний день 137 человек. Из них около 20 сразу в лазарет, а остальными разбавили батальон Пряхина. Теперь это действительно боевое подразделение, почти штатного состава. Там из последнего выхода шестиствольных минометов четыре и две немецкие гаубицы затрофеили, так я их им хочу оставить.

— Гаубицы — оставь, а минометы нам нужны.

— На эти минометы мин почти нет, толи они уже отстрелялись где, толи еще чего, но мин всего по два залпа. К тому же из 4 минометов целы только два.

— У них лафет хороший, его даже лошадью тянуть можно, а направляющие от «Града» поставим, я уже смотрел, нормально получится, даже лучше чем было. Довооружать их чем планируешь?

— У нас еще имеется некоторое количество трехлинеек, как раз будет, если не всех артиллеристов вооружать. С патронами для них правда напряг, но на один — два средних боя точно хватит.

— Нашим, для СВТ-40 хоть оставил?

— Самую малость. Им сейчас нужнее, а себе мы еще наберем, я уже даже знаю где.

— Что с ранеными и больными?

— В смысле, отправлю с Пряхиным, помощь им оказали, антибиотиками обкололи, жить будут, а через месяц и воевать.

— Ничего не забыл еще мне сказать?

— Думал ты уже знаешь. У нас пожелали остаться несколько человек, из летунов-ремонтников — двое, оба токари-фрезеровщики, в моторах понимают и по планеру тоже, на станке чудеса вытворяют, еще двое с танкистов сварщик очень хороший, даже Ави так не умеет и моторист по дизелям. Все они до армии работали на заводе по специальности. У всех семьи на уже оккупированной территории. Вот на листе написано кто и откуда и на карте я уже обозначил, даже дома. И еще у одного жена врачь, у другого учитель, двое других не женаты.

— Угу, пяток домиков выходит нужно. Что там с Самуилом Ефимовичем.

— Хм тебе и это уже рассказали, — улыбнулся он, — этот, нехороший человек неблагодарная свинья. По моим данным он решил заняться темными делишками и через крестьян упорно ищет выход на еврейскую общину города. В общем он нарушает условия контракта и я желаю с ним расстаться, к тому же его поступки не одобряют остальные евреи нашего селения.

— Сару тоже отправишь? Кто будет преподавать в школе?

— Преподаватель она посредственный, а вот интриганка спасу нет, все исходят от нее, потому мой ответ — Рабиновичи оба, а заменить у меня уже есть кем.

— Куда ты их?

— Откуда взяли, туда и отправим.





* * *


Начальника разведки дивизии майора Путилина Владимира Владимировича срочно вызвали на узел связи.

— Майор Путилин — слушаю.

— Подполковник Звягинцев, — это был его начальник со штаба армии, — Володя, с тобой хотят поговорить, — Звягинцев почти не называл подчинённых по имени, только в экстренных случаях.

— Разведывательное управление Генерального штаба Красной Армии майор Краснецкий, — услышал он в ответ, — через час Вам надлежит встретить старшего лейтенанта Пронина, пароль: сумма чисел должна соответствовать числу 15, если он назовет цифру 7, то в ответ Вы какую цифру должны назвать?

— Восемь, — немного подумав ответил Путилин.

— А если он назовет цифру 9? — был второй вопрос.

— Тогда 6.

— Вот и хорошо. На встрече желательно присутствие и командира дивизии.

— Командира дивизии сейчас нет, он на передовой.