Если

— Наказываю вас? Это не имеет никакого отношения к тебе, Милл.

— Разве? Ты уверен? Это меня родители вечно расспрашивают о тебе! Я тот, кто должен компенсировать уход, и твой, и Сарин. Я должен был следить за твоей задницей, когда ты снова и снова терял свой разум. Не говори мне, что это не имеет ко мне никакого отношения!

Это был не Миллер. Он никогда не выходил из себя. Но, полагаю, в каждом это есть.

— О, и где же ты, бл*дь, был, когда умерла Сара? Где ты был? Ты удрал в колледж, как только у тебя появился шанс. Ты едва ли был дома неделю.

— Я не мог остаться дома. Я просто не мог.

— Ну, с чем бы ты не столкнулся за эти последние несколько лет, я обещаю, что это было совсем не похоже на месяцы после смерти Сары. Это было похоже на жизнь в бесконечных поминках. Ее тела не стало, но весь дом остался в трауре. Мама была чертовым зомби, отец едва держал себя в руках, а я буквально сошел с ума! Но ты должен был уйти. У тебя было время, чтобы прийти в себя и найти себя.

— Так это твое оправдание, поэтому ты оставил нас?

— Оправдание? Мне пришлось уйти. Я даже смотреть на них не мог. Именно я убил Сару. Должен ли я тебе это объяснять? Я убил Сару.

Я никогда не говорил этих слов никому в моей семье. И они никогда не говорили их мне. Я думаю, именно это позволило чувству вины со временем расти и становиться таким тяжелым. Эта правда стала чудовищем, высасывающим жизнь из нашей семьи.

— Ты считаешь, что это так, Эш? Ты думаешь, что мы так думаем? Это был чертов несчастный случай!

— Нет. — Я сжал переносицу, отчаянно пытаясь предотвратить появление слез.

— Я убил ее. Я, бл*дь, сошел с ума на дороге в тот день. Я был безумен. Я мчался, пытаясь заставить ее думать, что я такой крутой водитель, управляясь с папиной тачкой на механике. Я резко нажал на тормоза. Я, черт подери, убил Сару!

Миллер умолк, как будто из него высосали всю браваду его тирады.

— Бро, ты думаешь, мы не могли бы сообразить об этом сами? Это была наша вина. Мы игнорировали сигналы годами, мы просто позволили тебе пройти через это, и мы просто считали, что Эш — чувствительный, Эш — уникальный. Мама и папа винят себя, если уж на то пошло. Но, в конце концов, в этом никто не виноват. Мы все старались сделать лучшее, на что были способны. У тебя расстройство, то, что ты говоришь и делаешь, когда находишься в таком состоянии, не ты. Это было первое, о чем нам рассказал доктор.

Я закатил глаза. Я ненавидел принимать тот факт, что у меня не было контроля над собой.

— Разве не ты говорил мне об этом однажды? Что было ощущение, будто кто-то другой был на месте водителя, а тебя лишь взяли в сумасшедшую поездку? Случившееся было несчастным случаем. Это не твоя вина. И даже если ты ехал, как мудак, тот грузовик был слишком близко.

— Я не могу встретиться с мамой и папой после всего того, что я им причинил. Я так много раз облажался. Прошло слишком много времени, чтобы я мог вернуться.

— Мы все потеряли Сару. Это было ужасно, но она мертва, и, в конце концов, мы должны были принять это и двигаться дальше. Но никто из нас не может принять то, что ты не часть семьи. Я потерял сестру, но и тебя я потерял тоже. Мама и папа потеряли двоих детей. Мы все хотим, чтобы ты вернулся. И я знаю, ты думаешь, что уже слишком поздно, но это не так.

Щеки Миллера были мокрыми от слез, и мои глаза горели в попытке удержать свои. Я дал Бёрд обещание. Я никогда не смогу сдержать его, пока не помирюсь со своей семьей. Я никогда не смогу столкнуться лицом к лицу со своей болью, если не смогу встретиться с ними, и никогда не смогу заполнить ту пустоту, которая образовалась, когда я оставил их позади.

— Папа нуждается в тебе.

— К черту, — пробормотал я про себя. Я отсутствовал так долго, создавал эту пропасть между нами, что физически было трудно согласиться. — Хорошо, мужик.

Мы по-медвежьи обнялись, давая друг другу старые добрые братские похлопывания по спине. Я чувствовал себя легче. Мне казалось, что меня держат под кучей камней и, наконец, кто-то смещает их один за другим, чтобы я снова мог дышать.

— Дерьмо, — сказал Миллер, глядя на созданный им беспорядок. — Элла оторвет мне яйца.

— Где чистящие средства? — спросил я, когда он начал собирать осколки фарфора с пола.

— Хм, вниз по коридору, там есть маленький шкаф. Он полон этой ерундой.

Я подошел к шкафу, схватил ведро, метлу, швабру и несколько случайных бутылочек с жидкостью, которые, казалось, выполняли одну и ту же функцию, но по какой-то причине у Эллы было приблизительно пятнадцать штук этой фигни.

Я вернулся на кухню, как раз в тот момент, когда Миллер повесил трубку. Раньше его лицо было покрасневшим, сейчас же оно было болезненно серым.

— Папа… умер, — сказал он.



34 глава



Бёрд



Я запрыгнула на руки Джордана, когда он вошел.

— Бёёёрд! — пропел он, раскручивая меня по большому кругу. — Что это все такое? — спросил он, глядя на картинки на полу и подводя меня.

— Я кое-что складывала в своем хранилище внизу, и наткнулась на старые вещи Эша. Я подумала, что пора их откопать. Я хочу, чтобы картина была смонтирована и обрамлена. Ты не увидишь этого с близкого расстояния, но издалека это мы.

— Мы?

— Да, помнишь ту ночь, когда Эш взял твою гитару и играл «Лейла», а мы в это время танцевали?


— Да… на самом деле.

— Хочешь верь, хочешь нет, но это, вероятно, стоит кучу денег.

— Чего-чего?

Я рассказала ему о том, как я наткнулась на Эша в Нью-Йорк Таймс. Я не упомянула ту часть, где мы встречаемся с ним и занимаемся сексом.

— Ты уверена, что это был он?

— Джордан, на выставке была та самая картина, которую он нарисовал на крыше, когда я нашла его, прежде чем он разбил окно в художественном магазине.

— Вау. Я просто не могу в это поверить. Конечно, талант был всегда в нем, я просто сомневался, сможет ли он собраться.

— Я никогда не сомневалась, — ответила я.

Джордан бросил свою сумку на пол и побежал наверх, чтобы увидеть предполагаемый вид картинок.

— О, боже мой. Гений. Как, черт возьми, он это сделал?

— Понятия не имею. У меня нет идей. Я все это время предполагала, что это какая-то абстрактная вещь.

Джордан вернулся вниз, и мы сели на мой диван.

— Это безумие, что он стал каким-то выдающимся художником. Ты подумываешь о том, чтобы связаться с ним?

Вопрос удивил меня. Я думала, что среди всех людей, именно Джордан будет тем, кто станет отговаривать меня от встречи с Эшем, после всех этих лет. Но его тон звучал так, будто он был всецело за.

— Ну, на самом деле, это я собиралась рассказать тебе дальше. Я поспрашивала вокруг и вышла на его менеджера или что-то типа того. Она не сказала бы мне, кем он был, даже если я уже знала. Я увидела это в ее глазах, когда произнесла его полное имя. Во всяком случае, я сдалась, решив, что это все равно глупо. Но после моего выступления, он был там, ждал снаружи.

— Вау.

— Ага.

— Что он тебе сказал? — спросил Джордан.

— Он пригласил меня к себе, чтобы мы могли поговорить. Он клянется, что оставил меня, потому что не хотел меня сдерживать. — Я сделала паузу и посмотрела в окно, пытаясь скрыть грусть, которую я все еще чувствовала.

— И?

— Я не знаю, Джордан. Я просто не могу позволить себе принять этот факт. Он оставил меня, как будто я ничего не значила.

Джордан посмотрел вниз и мягко покачал головой в сочувствии.

— Я чувствую себя так глупо, — сказала я.

— Почему?

— Потому что я выбросила все, что обещала себе сделать, если когда-нибудь снова встречу его.

— Ты занималась с ним сексом? — с выпученными глазами спросил Джордан.

Я посмотрела вниз и кивнула, но он ничего не сказал. Никакого выговора. Никаких осуждений.

— Так что же все это значит?

— Ничего. Это было несколько недель назад. Я ушла посреди ночи, пока он спал. Я оставила ему записку, о том, что больше не позволю ему причинить мне боль. Он писал мне сообщения, но я не могу позволить себе вернуться обратно.

— Ты действительно не веришь ему.

— Я хочу. Правда, хочу. Но мне так долго было больно. Он просто взял и ушел. Никаких объяснений. Он даже не попрощался. Что если бы «Танцы Ноктюрн» провалились? Что если бы мы не отправились в тур? Что если бы я никогда не пробилась? Тогда что будет его оправданием? Мы могли бы быть счастливы. Он принял решение за нас. И я просто не могу поверить, что он просто не встанет и не уйдет, когда что—то снова станет трудным. Он делал это так много раз. И он сделал это, когда я поверила, что он действительно хочет быть со мной.

Джордан слушал, молча, но его поведение изменилось. Его взгляд был направлен сквозь меня, как будто он думал о чем-то другом.

— Скажи мне, что ты не думаешь, что я должна дать ему еще один шанс, потому что я не получу от тебя одобрения, которого жду.

— Бёрд, мне нужно тебе кое-что рассказать. Но думаю, сперва мне нужно найти какое-то защитное снаряжение.

Его попытка пошутить заставила меня напрячься.

— Что?

— Я просто хочу, чтобы ты знала, что я сделал то, что считал лучшим для тебя. Я сделал это из любви. И я не думал, что расскажу тебе, но теперь все по-другому.