Еще темнее

Достаточно, Грей.

Подняв ее ступни с клавиш, я толкаю Ану, и она легко скользит по роялю. Я расстегиваю ширинку, беру презерватив и сбрасываю штаны на пол. Забираюсь на крышку, встаю на колени между ее ног и натягиваю презерватив. Она смотрит на меня жадным, нетерпеливым взглядом. Я ложусь на нее, и мы оказываемся лицом к лицу. Моя любовь и желание отражаются в ее темных, очень темных глазах.

– Я жутко хочу тебя, – говорю я и очень медленно вхожу в нее.

И выхожу.

И вхожу.

Она крепко держится за мои плечи и запрокидывает голову, широко раскрыв рот.

Она близка к кульминации.

Я наращиваю темп, ее ноги сгибаются, изо рта вырывается сдавленный крик, и она пульсирует. Я тоже. Растворяюсь в женщине, которую люблю.



Я глажу ее волосы. Она положила голову мне на грудь.

– Ты пьешь вечером чай или кофе? – спрашивает Ана.

– Что за странный вопрос?

– Я хотела принести тебе чай в кабинет, но потом поняла, что не знаю, понравится ли это тебе.

– А-а, понятно. Ана, вечером я обычно пью воду или вино. Впрочем, могу попробовать и чай.

Моя рука нежно гладит ее по волосам и по спине, гладит, мнет, ласкает.

– Мы в самом деле так мало знаем друг о друге, – говорит она.

– Да. – Она не знает меня. А если узнает…

Она приподнимается на локте и хмурит брови.

– Ты что?

Мне хотелось бы рассказать тебе все. Но если я это сделаю, ты уйдешь.

Я беру в ладони ее милое, красивое лицо.

– Я люблю тебя, Ана Стил, – говорю я.

– Я тоже люблю тебя, Кристиан Грей. Что бы ты ни рассказал, ничто не испугает меня.

Посмотрим, Ана. Посмотрим.

Я сажусь, соскакиваю с крышки рояля и снимаю Ану.

– В постель, – шепчу я.



Мы собираем яблоки, дедушка Тревьян и я.

– Видишь красные яблоки на дереве с зелеными?

Я киваю.

– Мы сделали так, что они там растут. Мы с тобой. Помнишь?

Мы обманули это старое дерево.

Оно думало, что будет приносить горькие зеленые яблоки.

Но приносит эти сладкие красные.

Помнишь?

Я киваю.

Он подносит яблоко к носу и нюхает.

– Понюхай.


Оно пахнет хорошо. Вкусно.

Он вытирает яблоко о рубашку и дает мне.

– Попробуй. – Я откусываю.

Оно хрустящее и сочное.

Я улыбаюсь. Мой живот радуется.

Эти яблоки называются фуджи.

– А хочешь попробовать зеленое?

– Я не знаю.

Дедушка кусает и содрогается.

Он морщит лицо.

– Гадость какая.

Он протягивает его мне. Улыбается. Я улыбаюсь и кусаю.

Меня передергивает с головы до ног.

ГАДОСТЬ.

Я тоже морщусь. Он смеется. Я смеюсь.

Мы срываем красные яблоки и кладем их в корзину.

Мы обманули яблоню.

Яблоки не гадость. Они сладкие.

Не гадость. Сладкие.



Запах будит воспоминания. Сад моего дедушки. Я открываю глаза. Я обвился вокруг Аны будто пеленка. Ее пальцы погрузились в мои волосы. Она робко улыбается мне.

– Доброе утро, красавица, – бормочу я.

– Доброе утро, ты сам красавец.

Мое тело уже готово поздороваться с ней на свой лад. Я быстро целую ее и убираю ноги, которые сплелись с ее ногами. Гляжу на нее, опираясь на локоть.

– Выспалась?

– Да, несмотря на ночной перерыв.

– Хм-м. Ты тоже можешь будить меня в любое время. – И я снова ее целую.

– А как ты? Хорошо спал?

– Я всегда хорошо сплю с тобой, Анастейша.

– Больше никаких кошмаров?

– Никаких.

Только сны. Приятные сны.

– Что тебе снится в твоих кошмарах?

Ее вопрос застигает меня врасплох, и внезапно я думаю о том, каким я был в четыре года – беззащитный, страдающий, одинокий, обиженный и полный злости.

– Эпизоды из моего раннего детства. Доктор Флинн так считает. Одни яркие, другие не очень.

Я был заброшенным, страдавшим от насилия ребенком.

Моя мать меня не любила.