Еще темнее

– Нам необходимо понять, как она проникла внутрь.

– Да, сэр. Сейчас ее тут нет. Мы все тщательно обыскали, но мне кажется, что вам не следует возвращаться, пока мы не будем уверены, что она больше не появится. Я поменял все замки, даже на пожарном выходе.

– Пожарный выход? Я всегда забываю про него.

– Это нетрудно, сэр.

– Я везу Ану на «Грейс». Если надо, мы останемся на борту.

– Я бы хотел проверить «Грейс» до вашего приезда, – сказал Тейлор.

– О’кей. Не думаю, что мы появимся там раньше часа.

– После этого мы можем забрать ваш багаж из отеля.

– Замечательно.

– И я отправил в «Ауди» запрос насчет новой машины.

– О’кей. Тогда сообщи мне результат.

– Слушаюсь, сэр.

– Да, вот что еще, Тейлор. В будущем нам понадобится люкс с одной спальней.

– Очень хорошо, сэр, – отвечает Тейлор после секундной заминки. – Это все?

– Нет, еще одно пожелание. Когда Грейс вернется, попроси ее перенести всю одежду мисс Стил в мою комнату.

– Конечно, сэр.

– Спасибо.

Поговорив с Тейлором, сажусь за обеденный стол и снова берусь за газету. Недовольно замечаю, что Ана почти не притронулась к своему завтраку.

Ничего не меняется, Грей. Ничего не меняется.



Через полчаса Ана и доктор Грин выходят из спальни. Ана выглядит подавленной. Мы прощаемся с доктором, и я закрываю за ней дверь.

– Все в порядке? – спрашиваю я. Ана кивает, но смотрит куда-то в сторону. – Анастейша, в чем дело? Что сказала доктор Грин?

Она качает головой.

– Через семь дней ты сможешь ни о чем не беспокоиться.

– Через семь?

– Да.

– Ана, в чем дело?

– Так, ничего особенного. Пожалуйста, Кристиан, не приставай.

Обычно я не представляю, о чем она думает, но тут вижу, что ее что-то огорчает, а раз это огорчает ее, то огорчает и меня. Может, доктор Грин посоветовала ей держаться от меня подальше. Я беру Ану за подбородок и смотрю ей в глаза.

– Скажи мне.

– Мне нечего говорить. Я хочу одеться. – Она резко дергает головой и высвобождает свой подбородок.

Блин. Что с ней такое?

Я провожу ладонью по волосам, пытаясь успокоиться.

Может, она боится Лейлы?

Или, может, доктор сообщила ей плохие новости?

Она молчит.

– Пойдем под душ, – предлагаю я наконец. Она соглашается, но без энтузиазма. – Пошли.

Решительно беру ее за руку и иду к ванной. Ана тащится за мной. Я включаю душ и стаскиваю с себя одежду, а она угрюмо стоит посреди ванной.


Ана, какого черта? Что случилось?

– Я не знаю, что тебя расстроило, или ты просто не выспалась, – спокойно говорю я, развязывая на ней халат. – Но я хочу, чтобы ты сказала мне причину. Мое воображение подсовывает мне всякую всячину, и мне это не нравится.

Она закатывает глаза от досады, но все-таки говорит, не дожидаясь, когда я окончательно выйду из себя.

– Доктор Грин отругала меня за то, что я пропустила прием таблеток. Она сказала, что я могла забеременеть.

– Что?

Беременна!

У меня все обрывается внутри. Блин!

– Но я не беременна. Она сделала тест. Это был шок, вот и все. Я не могу простить себе такую глупость.

Ох, слава богу.

– Ты точно не беременна?

– Точно.

Я перевожу дух.

– Хорошо. Да, понятно. Такая новость способна огорчить.

– Меня больше беспокоила твоя реакция.

– Моя реакция? Ну, естественно, я испытываю облегчение. Ведь это был бы верх беспечности и плохих манер, если бы ты залетела по моей вине.

– Тогда, может, нам лучше вообще воздерживаться от секса? – шипит она.

Что за черт?

– У тебя сегодня утром плохое настроение.

– Просто я испытала шок, вот и все, – хмурится она.

Я тяну ее в свои объятия. Она вся напряжена, злится. Я целую ее волосы, прижимаю к себе.

– Ана, я не привык к таким капризам, – шепчу я. – Мои природные наклонности советуют мне выбить из тебя капризы, но я серьезно сомневаюсь, что ты этого хочешь.

Если бы я так поступил, она бы поплакала. А мой опыт показывает, что после хороших рыданий женщины чувствуют себя лучше.

– Нет, не хочу, – отвечает она. – Мне помогает вот что. – Она обнимает меня и крепче прижимается своей теплой щекой к моей груди. Мы стоим так целую вечность, и она медленно расслабляется в моих объятиях.

– Давай примем душ.

Я снимаю с нее халат, и она идет за мной под горячую воду. Как приятно. Все утро я был не в настроении. Я мою голову и передаю флакон Ане. Она тоже повеселела, и я рад, что под гигантской душевой головкой нашлось место для нас двоих. Ана наслаждается теплыми струями, подставляет под них свое милое личико и начинает мыть волосы.

Я беру гель для тела, намыливаю руки и начинаю мыть Ану. Ее недавнее плохое настроение встряхнуло меня. Я чувствую себя виноватым. Она устала, у нее был трудный вечер. Когда она ополаскивает волосы, я массирую и мою ей плечи, руки, подмышки, спину и прелестную грудь. Поворачиваю ее и намыливаю живот, бедра, между ног и попку. Она мурлычет от удовольствия.

Я радостно улыбаюсь.

Вот так-то лучше.

Я снова поворачиваю ее лицом к себе.

– Вот. – Я вручаю ей шампунь. – Смой с меня остатки помады.

Она широко раскрывает глаза и смотрит на меня с серьезным лицом.

– Только, пожалуйста, не отходи далеко от линии, – добавляю я.

– О’кей.

Она выдавливает на ладонь немного мыла и трет руки, чтобы образовалась пышная пена. Кладет ладони мне на плечи и осторожными круговыми движениями смывает пятна красной помады. Я закрываю глаза и вздыхаю.

Смогу ли я выдержать?

У меня учащается дыхание, к горлу подступает паника. Осторожные пальчики движутся вниз по моей грудной клетке. Это невыносимо. Словно крошечные бритвенные лезвия режут мне кожу. Напрягаются все мышцы тела. Я стою как бронзовый истукан и считаю секунды. Долго мне еще терпеть?

Это длится вечность.