Эль Пунто

Иллюзия в случайном




Мысли о снах – прочь-прочь-прочь. Размышления об ирреальности бытия – кыш-кыш-кыш. Жить на полную катушку – давай-давай-давай.

Больше недели я вела себя как человек-лозунг. Говорила рублеными фразами. Формулировала мысли чётко и последовательно. Всегда думала, прежде чем сделать, а уж тем более – сказать.

Жизнь вошла в стадию упорядоченного и размеренного бытия. В ней даже вновь появились списки дел и почасовое их планирование, чего со мной давно не случалось. Но дискомфорта я не чувствовала, а наоборот – воодушевление.

Ясность мысли, чистота взора, незамутнённая перспектива.

– Ты словно танк на пути к цели, – говорила Евгения, простившая меня за тот случай, когда я испортила всем вечер. – Ну ладно, может, и не танк, а такой маленький уверенный в себе «бэтээрчик». Прёшь и прёшь, не поворачивая башней в сторону.

Я улыбалась в ответ и пожимала плечами. Не понимала, что тут странного. Казалось невозможным вести себя иначе.

– Я тебя побаиваюсь, – как-то призналась Марина. – Не из-за той фотографии, я уже забила. Речь о другом. Вот ты вроде смеёшься, вся такая в настроении тип-топ, а как взглянешь, так словно из глаз кто-то другой проглядывает.

Что отвечать на такое? Только лишь поджимать губы и поднимать брови. Стараться вести себя ещё естественней, чтобы остальные ничего такого не замечали. Считаться милой и странной девушкой – это неплохо, но отношение резко меняется, если исчезает «милая».

И лишь Иван Александрович никак не реагировал. По-прежнему чуть улыбался, когда навещал меня на рабочем месте. Всё так же слегка проявлял интерес к тому, что я делаю. И каждый день выглядел так, будто не спит уже вторые сутки. Однажды я ради интереса задержалась на работе и прогулялась с ним до остановки, где он сел в автобус и даже вяло помахал мне рукой. Хотела убедиться, что он в принципе уходит с рабочего места.

Впрочем, не исключено, что он отправился на какую-нибудь ещё работу. Может, сторожем подрабатывает. А что? Говорят, сейчас всем тяжело. Генеральные директора не исключение.

Мне же автобус принёс самое неожиданное открытие этого месяца, а заодно продемонстрировал, что любому «бэтээрчику», каким бы целеустремлённым он ни был, стоит всё же крутить башней по сторонам. Так, хотя бы ради профилактики.

Я ехала на «пятёрке», которая идёт через весь город почти по прямой. Этакий наземный аналог метро, только с пробками. На каждой остановке множество людей входило и множество выходило. Приехавшие с перпендикулярной улицы отправлялись по прямой на какую-нибудь параллельную. Перемещались из квадрата в квадрат, не подозревая о существовании диагоналей.

Подобными математическими аналогиями я развлекала себя каждый раз, пока ехала этим маршрутом. Особенно в те моменты, когда вокруг не так уж много колоритных персонажей, которых можно рассмотреть и попытаться сфотографировать украдкой.

С утра, когда ещё темно, или же поздно вечером лучше всего следить за салоном через отражения в стекле. Я так и делала, когда перед глазами вдруг мелькнул знакомый пейзаж, в который вкралась некая деталь, заставившая меня дёрнуться. Моя соседка по сиденью – томная дама, чей приторно-сладкий запах парфюма уже драл мне носоглотку, – отодвинулась и посмотрела осуждающе, но я не обратила внимания. Вскочила с места, выпрыгнула на следующей остановке и побежала назад.

Спутавшиеся мысли. Круги перед глазами. Темень впереди.

Огромный рекламный щит стоял в том же месте, где я его заметила краем глаза. Фотографии дома, которые я делала. Текст, придуманный Мариной. И три золотых символа прямо над строящимся домом.

«Х&М».

– Почему это происходит? – спросила я себя.

«Ты нам скажешь», – отозвались в голове Хуана и Мария.

То был вечер субботы, и я понимала, что до понедельника не продержусь. Ответ требовался здесь и сейчас. Взглянула на часы – половина одиннадцатого. Не так уж и поздно, если задуматься. И я не сомневалась, что Иван Александрович не спит.

– Да? – ответил он почти сразу.

– Вы ведь звали меня работать в фирму ООО «СтройДом», правильно?

– Да.

– И я там и работаю?

– Ну, конечно. – Повисла пауза. – Что-то случилось, Кристина?

– Я увидела плакат. Рекламный. А там никаких ООО «СтройДом». Там почему-то Хэ энд Эм какой-то.

– Хосонов и Мирошниченко. – Показалось, что Иван Александрович вздохнул. – Это владельцы компании. Знак – это как бы бренд. Не разбираюсь, насколько удачный, но им нравится.

– Понятно, – сказала я, чувствуя дрожь в ногах и слабость в голосе. – Просто очень любопытно. Вы уж простите, что я так поздно звоню.

– Ничего страшного. Спокойного вечера, Кристина.

– Спокойного.

Ещё минут пять я стояла возле щита. Искала информацию в сети. И действительно нашла Хосонова и Мирошниченко. И их фирму «СтройДом». И странный бренд. И шутки о любви людей к славе.

Я пошла пешком, чтобы прийти в себя, однако попала только домой, а там меня не оказалось. Пара столов, стулья, кресло-мешок, шкафы и расправленная кровать. Мне всегда претит её заправлять. Кажется, что вот эта чуть скомканная простыня, отброшенное в сторону одеяло и помятая подушка создают домашний уют, которого не достигнут выправленные строго по линиям постельное бельё и покрывало.

Ах да. Ещё была стопка книг. Вытянув наугад одну из них, я обнаружила сборник Хименеса.


– Почему это происходит? – спросила я у него.

Всё-таки человек известный. Может быть, знает.

Открыла наугад и увидела лишь:

Вифлеем нисходит

в любой закут невзрачный…

Цвета почти бесцветны

и как стекло прозрачны…





Книга отправилась обратно в стопку. Я укуталась в одеяло и долго-долго не могла согреться и уснуть. Только ближе к утру удалось задремать, а там как-то незаметно жизнь покатилась в сторону июня.

Без поворотов и кочек.





Июнь




Радость




Наличие постоянной, нормально оплачиваемой и не самой трудной работы меня расслабило. Я не цеплялась, как раньше, за каждый заказ и рекламой съёмок почти не занималась. Стала куда избирательней и спокойней. Понимала, что есть куда отступить – с голоду я не умру. А остальное как-нибудь приложится.

Оттого и заказы на лето у меня получились от людей, которые где-то когда-то что-то обо мне слышали. И при том исключительно свадьбы. Для ленивого фотографа – самое то.

Молодожёны отдельно, молодожёны с родственниками, немного церемонии, немного банкета и, пожалуй, хватит. Фотографии, на которых всем так хорошо, что завтра будет стыдно, делают на смартфоны. Качество не так важно, как сам факт воспоминания.

С этими свадьбами, которые отчего-то все выпали на июнь, имелась только одна неприятность – они все приходились на пятницы. Конечно, Иван Александрович обещал отпускать, когда потребуется, но пока я этим правом не пользовалась. Наверняка сейчас выяснится, что всё не так просто…

«На самый крайний случай – уволюсь», – подумала я. И сразу в голове забегали противные мысли о том, что обязательно нужно договориться хоть как-нибудь, а вот увольняться не следует ни в коем случае.

Расслабилась, говорю же. Когда появилось что терять, вся затряслась.

В воспитательных целях я заставила себя написать заявление на увольнение по собственному желанию. В качестве причины вывела: «Невозможность заниматься самовыражением». Затем тут же написала второе – «в связи с протестом против диктатуры капитализма». Третье начала со слов «велю уволить меня по собственному желанию» и не стала дописывать.

Самое главное уже случилось – страх оказался повержен смехом. А я чуточку сбросила бюрократическую и рабочую чешую, которой, как оказывается, успела обрасти.





* * *


Русые волосы Натальи Борисовны, в единственном числе заведовавшей кадрами, выбились из-под ободка и распушились, из-за чего она напоминала Медузу горгону. Впрочем, глаза за толстыми стёклами очков превращали древнее мифическое чудовище в усталую женщину, которой осточертели незваные герои, а они всё идут и идут с ней сразиться. Нет бы просто оставить в тишине и покое.

«И не мешать раскладывать пасьянс «Паук», – подумала я. Всё-таки люди, которые закрывают от других монитор, но оставляют позади себя зеркало, ещё не перевелись в этой жизни.

– Ей бы всё по уму сделать, – сказал Иван Александрович. – Я-то её как бы отпущу, но у вас же какие-то бумажки там.

– За свой счёт или так? – спросила Наталья Борисовна.

– За свой счёт, – ответила я, не желая лишних проблем.

– Так, – сказал Иван Александрович, не сообщив мне своих мотивов.

– Не стоит, – я пожала плечами. – Я же всё равно заработаю на этой свадьбе.

– Я обещал.