Экзотика

— Мне все ясно и без криминалистов. «У этого парня две дырки в голове, что, по-видимому, и послужило причиной смерти…» — прогнусавил я. — Так вы напишете в медицинском заключении?

Вместо ответа Мерфи самодовольно ухмыльнулся.

— Ну ладно, доктор, если вы такого высокого мнения о своей квалификации, то не могли бы сказать, когда наступила смерть?

— Полтора часа назад, — ответил Мерфи.

— Откуда такая точность? Разве покойник носил возле уха портативные часы?

— Я вижу, лейтенант, для вас существует только один способ убедиться в моей профессиональной компетентности — оказаться на его месте.

— О, не надейтесь, док! Я буду жить долго и счастливо.

С этими словами я покинул позицию в окне, чтобы осмотреть машину снаружи. Кен не врал — левый бампер был слегка смят. Убедившись в этом, я вновь просунул голову внутрь, чем, кажется, несказанно обрадовал доктора Мерфи.

— Вы злоупотребляете терпением человека, в жилах которого течет ирландская кровь, — пробурчал он.

— Последний вопрос, док, что вы скажете об оружии?

— С точностью судить об этом можно только после вскрытия.

— Огромное спасибо, доктор. Великодушно извините за то, что я вас отвлек. Вы мне очень помогли.

— Не стоит, лейтенант. Я всегда рад служить очаровательному троглодиту.

Мы любезно раскланялись. Мерфи снова занялся покойником, а я, поразмыслив немного, направился обратно в управление.

Лаверс уставился на меня так, будто я вошел не в дверь, а в окно.

— Скажите, Кен, — поспешил спросить я, пока шериф не начал метать икру, — заднее левое окно было закрыто, когда вы ехали сюда?

— Нет, окно было открыто. Я это точно помню, потому что предыдущий клиент сам открыл его — жаловался на духоту.

— Благодарю, я полностью удовлетворен, — сказал я,

— Уиллер! Какого черта? — заорал Лаверс, выйдя из коматозного состояния, но я уже покинул кабинет.





Глава 2




На другое утро, около десяти часов, в прекрасном расположении духа бодрым шагом я вошел в полицейское управление. Анабель Джексон, секретарша Лаверса, сидела за конторкой и колдовала над грудой документов. Троном горделивой королеве шерифской приемной служил высокий табурет, на котором ее восхитительная королевская попка покоилась величественно и непринужденно, являя великий соблазн для подданных.

Звонкий шлепок, звук которого отчетливо раздался в небольшой комнате, когда я проходил мимо трона, как нельзя лучше доказал, что я — всего лишь простой смертный и ничто человеческое мне не чуждо.

Анабель подпрыгнула, будто ее укололи шилом. Тут мне и пригодилась моя отменная реакция — я успел схватить ее за запястье как раз в тот момент, когда ее коготки находились уже в нескольких дюймах от моей счастливой физиономии.

— Вы — сексуальный маньяк! — заявила Анабель, тщетно пытаясь освободить пойманную руку. — Пустите меня, слышите!

— Вы допускаете роковую ошибку, королева, — возразил я. — Вовсе я не маньяк! Просто таким образом я выражаю восхищение. Я же не виноват, что вы восхитительны.

— Если вы еще хоть раз попытаетесь выразить свой восторг подобным образом, я пожалуюсь шерифу, — отчеканила она. — Не думаю, что ему будет приятно узнать, чт о всякие лейтенанты пристают к его секретарше]

Я выпустил тонкое запястье и схватился да сердце.

— Всякие? — спросил я, стараясь вложить в этот вопрос все запасы трагизма. — Значит, я не единственный?

Некоторое время она раздумывала: рассмеяться или треснуть меня пишущей машинкой, но решения принять так и не успела, потому что из кабинета раздался окрик: «Уиллер!!!»

«Судя по употребляемым интонациям, шеф в своем обычном настроении», — подумал я и толкнул дверь кабинета.

Лаверс, сидя в кресле, яростно жевал кончик сигары.

— Я надеюсь, Уиллер, — начал он замогильным тоном, — вы меня извините за то, что я помешал вашим невинным забавам?

— Естественно, сэр, какой может быть разговор!

— В таком случае докладывайте. Кажется, прошлой ночью я посылал вас в одно заведение?


«А мне кажется, что не успей я вчера вовремя смыться, — шериф порекомендовал бы мне совсем иной маршрут», — подумал я.

— Кажется, оно называется «Топаз»? — настаивал Лаверс.

— Так точно! — гаркнул я с такой силой, что Лаверс поперхнулся дымом.

— И это все, что вы можете сообщить? — спросил он, прокашлявшись наконец.

— Я был там прошлой ночью, сэр, и кое-что разузнал. Бармен без труда вспомнил, что Ламберт был у них вчера и просидел около трех часов и все это время пил, как губка. И чем больше пил, тем разговорчивее становился.

— Что вы хотите этим сказать?

— Бармен сообщил, когда Ламберг напился, то стал громко угрожать какому-то «вонючему ублюдку» — это дословно, именно так он говорил. Кричал, что имеет какие-то доказательства и собирался немедленно ехать в полицию.

Бармен сказал также, что за столиком Ламберта сидели еще два субъекта. Они тоже были пьяны, но не до такой степени, как Ламберт, и о чем-то с ним разговаривали. Потом бармен некоторое время был занят с другими посетителями, а когда освободился, то увидел, что эта парочка выводит совершенно пьяного Ламберта под руки на улицу. Сказали, что, посадят его в такси.

— Чепуха! — воскликнул Лаверс. —Ясно, что именно они его и прикончили. Вывели на воздух и «бац-бац»!

— Это лишено здравого смысла, шериф', — возразил я. —В баре была куча народа, однако никто не слышал выстрелов.

— Бесшумный пистолет!

— Но зачем было стрелять в голову? Да и потом, насколько нужно быть пьяным, чтобы запихнуть в такси окровавленный труп с двумя дырками в голове. Водитель бы сразу заметил.

— Ваш водитель — болван! — отрезал Лаверс и насупился. Потом спросил: — Может быть, у вас есть другая версия?

— Есть, шериф. Помните ту белую спортивную машину, неожиданно наскочившую на таксиста?

— А при чем тут это?

Если помните, заднее левое окно в такси было открыто. И Ламберт сидел как раз возле окна…

Короче, вы хотите сказать, нашелся идиот, который умудрился поравняться с такси и на ходу застрелить находившегося в нем пассажира?

— Во всяком случае, это звучит убедительнее вашей версии, согласно которой Ламберт застрелен двумя пьянчугами прямо на тротуаре перед «Топазом».

Лаверс принялся ожесточенно раскуривать сигару — он всегда так поступал, когда события принимали невыгодный для него оборот. Чтобы предотвратить назревающий конфликт, я поднес к его потухшей сигаре свою зажигалку и попытался перевести разговор в другое русло.

— Скажите, сэр, — начал я вкрадчиво, — что представляет собой этот Ламберт? Мне о нем ничего не известно.

— О, это старая история! — Лаверс будто специально ждал вопроса. — Финансовая контора «Ламберт и Гамильтон Гамильтон Инвестмент Конселорз». Они занимались вложениями в недвижимость и дела шли отлично, пока в один прекрасный день мистеру Гамильтону не взбрело в голову проверить банковские счета. Проверка выявила небольшую недостачу — всего сто тысяч долларов!

— И конечно же мистер Гамильтон заподозрил своего партнера и подал на него в суд?

— Естественно. Денег следствие, правда, не обнаружило, но тем не менее суд присяжных признал Ламберта виновным и дал ему пять лет, а недостающую сумму фирма вернула клиентам за свой счет.

— Фирма, то есть мистер Гамильтон?

— Совершенно верно. Сумму почти полностью возместил он, так как на счету Ламберта не оказалось и десятой части таких денег.

— И что же сейчас поделывает мистер Гамильтон? Продолжает дело в одиночку? — спросил я.

— Нет, — ответил Лаверс. — Сразу после суда фирма прекратила свое существование и мне неизвестно, чем в данный момент занимается мистер Гамильтон. Ламберт же отсидел всего три года из положенных пяти — попал под амнистию и был выпущен из Сан-Квентина неделю назад.

— И как он повел себя после освобождения? Не стал покупать яхту или особняк на Пятой авеню?

— Конечно, нет. В общем, вел себя довольно тихо. А денежки как сквозь землю провалились — сто тысяч! Неплохой повод для убийства? — сказал Лаверс таким тоном, словно и сам был непрочь пришить кого-нибудь за такие деньги. — Мотив преступления поэтому более или менее ясен, — продолжал он, — надо найти за что зацепиться. У вас есть какие-нибудь предложения?

— Для начала можно посадить непьющего, скажем, сержанта Полника, в «Топазе», на случай, если там снова появится эта парочка, — сказал я.

— Это само собой. Дальше?

— Может быть, небольшой визит сочувствия к родственникам покойного? У него есть родственники?

— Дочь, Корин Ламберт. Она содержит ателье модной одежды на Сосновом бульваре. Больше, насколько мне известно, у него родственников не было.

— Пожалуй, навещу ее, — сказал я. — Если Ламберт не постеснялся оповестить о своих планах клиентуру «Топаза», то уж с собственной дочерью он наверняка делился.

— Может, да, а может, нет, — усомнился шериф. — Я слышал, у них были неважные отношения. Но попробовать во всяком случае стоит. Отправляйтесь немедленно.

Я уже подходил к двери, когда Лаверс подал голос.

— Скажите, Уиллер, какая у вас машина? — спросил он, хотя ему это было известно лучше, чем кому-либо другому.

— У меня «остин», шериф.