Эксперимент «Исола»

Теперь заговорила женщина, дознавательница. Она улыбалась. В голосе звучала доверительность, вызывающая на откровенность. Словно дознавателям просто надо подтвердить то, что им и так известно. Катя помедлила с ответом.

– Я имела доступ к рапортам о ее кызылкумском проекте.

– И что там было написано?

– Ну… Мне кажется, обсуждать это здесь не вполне правильно. Те рапорты частично…

– С грифом секретности? – Дознавательница продолжала улыбаться любезной полуулыбкой.

– Не знаю, должна ли я отвечать на этот вопрос.

Дознавательница нагнулась к стоящему на столе диктофону и произнесла:

– Запись остановлена.



Когда запись снова пошла, дознавательница заговорила:

– Катерине Иванович были предъявлены документы, которыми Председатель уполномочивает и ее, и меня обсуждать материалы секретного рапорта SOR234:397, класс три. Я повторяю вопрос: что содержалось в документах, которые вы просмотрели перед отправкой на остров?

– Ну, там было кое-что. Она страдала от ПТСР…

– Посттравматического стрессового расстройства.

– Да-да, и у нее еще, насколько я поняла, были проблемы с употреблением препарата FLL.

Дознавательница с интересом взглянула на нее, вскинув бровь.

– Вы говорите “с употреблением”. Не “со злоупотреблением”?

Катя заерзала. Она знала, что эта тема всплывет; ей казалось, что она более или менее подготовилась.

– Трудно сказать. Она долгое время жила в крайне тяжелых условиях. Я бы сказала, что нет ничего ненормального в попытке помочь себе, используя наркотические или подавляющие тревогу препараты, а также в том, что при подобных обстоятельствах развивается ПТСР. Это скорее указывает на то, что ты – живой человек. Ненормальным было бы никак не реагировать на обстоятельства.

– Понимаю, – сказала дознавательница, хотя Катя усомнилась, что дознавательница понимает или вообще хочет понять. – Поэтому вы в конце концов приняли предложение? Потому что на острове Анне предоставили доступ к препарату?

– Ну… нет… Нет. По-моему, это была плохая идея.

– Вы даже подали письменный протест. Почему?

Вопрос был задан тем же легким тоном, но теперь в голосе послышалась еле заметная жесткость.

– Я подумала, что это ненужная жестокость. Человека, который избавился от зависимости, нельзя подвергать риску снова стать зависимым. Да еще в стрессовых обстоятельствах.

Дознавательница склонила голову набок, словно не вполне понимая.

– Вы все же не хотите сказать, что она злоупотребляла? Даже в свете того, что произошло?

– Нет. Я думаю, это слишком сильное слово. Неправильное.

– Вам известно, что она лечилась от зависимости?

– Да, известно. И я знаю, что лечение было успешным.

– Кто рассказал вам об этом?

– Секретарь Нурдквист. И это следовало из рапорта.

Дознавательница записала что-то в блокноте и продолжила.

– Почему вы в конце концов согласились, чтобы препарат оказался в медпункте?

– По словам секретаря, очень важно было убедиться, что Анна реабилитировалась полностью, что она не вернется к злоупотр… к употреблению, независимо от того, насколько тяжелы обстоятельства. Что когда дело касается этой должности, мы не можем позволить себе поставить не на ту лошадь.

Дознавательница подняла глаза от бумаг.

– Он употребил именно это выражение? “Поставить не на ту лошадь”?

– Насколько я помню, да.

Дознавательница продолжала делать записи. “Что она там пишет?” – подумала Катя.


– Значит, препарат все-таки доставили на остров, для своего рода испытания характера?

– Да. А разве все это не было своего рода испытанием характера? – спросила Катя – и тут же пожалела об этом.





Секретарь




– Чья это была мысль – чтобы препарат FLL оказался на острове?

Говорила женщина, дознавательница. Он бы предпочел говорить с дознавателем-мужчиной. Говорить с мужчинами всегда было проще. Может, они понимали его чувства; а может, именно поэтому его допрашивает женщина. Он решил не поддаваться. Но никакого желания разговаривать с этой стервой в форменном пиджаке у него не было.

– Что вы имеете в виду – “чья это была мысль”?

– Именно то, о чем я сказала. Кто предложил, чтобы FLL оказался на Исоле?

– Чтобы дать вам ответ, мне надо заглянуть в протокол. Навскидку я не помню.

Она обезоруживающе улыбнулась, словно на такой ответ и надеялась.

– Не проблема! Все материалы у нас здесь. Пока вы смотрите, мы можем ненадолго прерваться.

Секретарь покачал головой. Вашу мать.

– Нет, это займет слишком много времени. Я даже не помню, где могут быть эти записи.

Она улыбнулась еще шире. Секретарю она сейчас казалась похожей на змею, которая готовится заглотнуть жертву целиком.

– Мы можем сделать перерыв? Чтобы вы нашли все, что вам нужно для ответа? Вы ведь сами составляли эти протоколы, так что поиски не будут долгими. К тому же времени у нас сколько угодно. Итак… – Она посмотрела на коллегу, тот коротко кивнул. – О’кей, остановка записи, шестнадцать сорок девять…

Секретарь покачал головой и махнул рукой.

– Нет, нет… Не нужно. Продолжаем.

Она посмотрела на него, склонив голову набок, и как будто решилась.

– Тогда я в третий раз задаю вопрос: чье это было предложение?

Надо было что-то отвечать. Секретарь откашлялся.

– Как-то мы обсуждали на совещании, какие слабые места кандидата следует проверить. И тогда всплыл вот этот тревожный момент: у нее в прошлом имелась зависимость. Важно было понять, насколько это серьезно. И тогда кто-то предложил сделать препарат доступным и посмотреть, прибегнет ли она к нему в стрессовой ситуации.

– Так это было ваше предложение? – Она была настойчива.

– Я не помню, кто это предложил.

С той же довольной улыбкой, которая не сходила у нее с лица с начала допроса, дознавательница полистала лежавшие перед ней документы. Отыскав нужную страницу, она стала читать вслух.

– “Итак, секретарь вносит следующее предложение: мы обеспечиваем доступность препарата FLL на острове и смотрим, произойдет ли у АФ рецидив зависимости в условиях максимального стресса”. Протокол совещания от шестнадцатого января. Узнаете?

– Я уже говорил – это было обсуждение, – раздраженно сказал секретарь. – Не помню, я выступил с этим предложением или кто-то другой.

– Есть ли причина подвергать сомнению записанное в протоколе?

Он что-то пробормотал сквозь зубы. Дознавательница продолжала пристально смотреть на него, подняв свои мерзкие ухоженные брови. Секретарь взглянул на ее коллегу, но тот, кажется, думал о чем-то другом, взгляд блуждал где-то над головой секретаря. Помощи ждать неоткуда.

– Будьте добры, отвечайте на вопрос.

Она не отстанет.

– Нет. Нет причины, – коротко ответил секретарь.

Тут дознаватель, кажется, очнулся от дремоты и зашуршал бумагами. Дознавательница нагнулась и что-то зашептала ему; он коротко кивнул и начал:

– Я хочу немного поговорить о том, как выбирали Анну Франсис. Вы не были против ее кандидатуры? Назначить ее хотел Председатель?

– Да, ее действительно предложил Председатель.

– У вас было другое мнение?