Эксперимент «Исола»

– Какие именно?

Полковнику как будто стало неуютно, он переменил положение на стуле.

– Что она как-то там провалилась в конце кызылкумской операции. Что у нее были сложности.

– Какие сложности?

Полковник пожал плечами.

– Не знаю. Обычные? Посттравматическое расстройство, наркотики, нервный срыв, опрометчивые решения? Все, что рано или поздно поражает всех, кто работает, как она. Старая история, как говорится.

– Вы ведь сами долгое время служили в тех местах?

Вопрос был задан легким тоном, но Полковник, кажется, мгновенно расслышал неозвученную угрозу.

– Да, и я уверен, что вы оба читали мое личное дело, там изложено все, что стоит знать. И если наш с вами разговор на секунду свернет на мои старые ошибки – то он окончен, так что прекращайте это со мной. Вы, конечно, много как можете испортить мне жизнь, но я слишком стар, чтобы меня это заботило. Бо́льшую часть того, что было мне дорого, я уже потерял, и если я правильно понял, сейчас вы хотите поговорить со мной. Улавливаете разницу? Это вы хотите что-то от меня, и если вы посмеете намекнуть, что хотите меня прищучить, то я встану и уйду.

– Прошу прощения, полковник. – Дознаватель казался униженным.

– Я принимаю извинение, – сказал Полковник, хотя судя по его виду, это было не совсем так.

Первый дознаватель толкнул дознавательницу в бок, словно обозначая, что ей пора принять эстафету, но она продолжала молчать. Еще не время. Дознаватель продолжил:

– Вы упомянули, что слышали “старую историю” об Анне Франсис. Известно ли вам что-то, что нельзя описать как “старую историю”?

– Возможно, про… – Полковник запнулся.

– Продолжайте.

– Про тот случай, с мальчиком.

– Случай с мальчиком?

– Что она застрелила мальчика. Что именно это ее сломало.

– Можете подробнее?

Полковник тяжко вздохнул, словно ему уже смертельно надоели и сами дознаватели, и их жалкие приемы.

– Нет, не могу, и смею предположить, что вам о тех событиях известно больше, чем мне, так что я нахожу излишним строить догадки.

Дознаватель покосился в свои бумаги, хотя на самом деле смотрел на ее руки. Она описала небольшой круг указательным пальцем: “двигайся дальше”. У них были свои условные знаки. Легкий подъем указательного пальца означал “моя очередь”, вытянутый палец – “продолжай спрашивать”. Теперь следовало двигаться дальше, не злить Полковника без нужды. К тому же они получили, что хотели.

– Хорошо. Оставим это. По вашим словам, вы сначала подозревали, что именно она является самым подходящим кандидатом. Потом вы стали думать по-другому?

– Конечно, когда она исчезла. Или умерла. Или как это назвать.

– Вы были уверены, что она умерла?

– Да, ведь мы с врачом… Катей… мы ее нашли. Вы дали мне наркотик? Полагаю, что да.

Полковник оторвал взгляд от столешницы и перевел красные глаза с дознавателя на его коллегу. Она повела туда-сюда указательным пальцем: “не отвечай”.

– Сожалею, полковник, но я не уполномочен сообщать подробности операции.

Полковник безрадостно усмехнулся.

– Ясно, наркотик был. Анна ведь сама его подсыпала. Полагаю, во время ужина? Отличная работа, я ничего не заметил. Вы выбрали подходящего кандидата. И умно сделали, дав мне посмотреть на нее мертвую. Иначе у меня возникли бы подозрения.

– Вы встречали Анну Франсис до того, как увидели ее на Исоле?

– Нет, и вам ведь это известно? На острове я увидел ее в первый раз.

– Какое впечатление она на вас произвела?

Полковник слегка откинулся назад и долго молчал. Потом ответил, причем казалось, что он тщательно выбирает слова:

– Она была как пружина. Явно жила в страшном напряжении. Даже если бы я ничего о ней не знал, то заподозрил бы, что она побывала на войне – было у нее в глазах нечто характерное.

– Что вы имеете в виду?

– Это трудно описать, но такое бывает с теми, кто… Я видел, что Анна постоянно настороже. Она не поворачивалась спиной, не откровенничала. Я сам такой же, так что узнал это поведение. Так делают, когда привыкают прикрывать тылы.

– Вы описали бы ее как уравновешенную?


– Думаю, да. Она не были ни дерганой, ни нервозной, если вы это имеете в виду. Производила впечатление собранного и контролирующего себя человека. Но настороже.

– Как бы вы описали ее отношения с Генри Фаллем?

– Тут я не мог разобраться. С одной стороны, они вели себя так, будто незнакомы, с другой – у меня было впечатление, что как раз знакомы. Она как будто относилась к нему с особым вниманием, и он к ней тоже. Когда она исчезла, я предположил, что кандидат – он. Это объяснило бы ее настороженность. Но потом я подумал, что это отношение вполне можно объяснить по-другому.

– Как, например?

Вопрос как будто позабавил Полковника – тот снова перевел взгляд с него на нее и обратно.

– Не верю, что вас настолько испортили эти ваши игры во власть! Вы и правда не знаете, почему мужчина и женщина могут оказывать друг другу повышенное внимание?

– А, вот что вы имеете в виду. Понимаю, – сказал дознаватель.

– Вы уверены? – Полковник отвечал как будто ему, но смотрел на нее; он как будто развеселился.

– Простите?

Голос дознавателя прозвучал обиженно. Она подумала, что пора сменить его, поскольку Полковник начал приобретать преимущество. Теперь допросом руководил он. Когда Полковник вошел в кабинет, ей трудно было сопоставить сломленного человека, оказавшегося перед ними, с тем, энергичным и активным, о котором она читала в рапортах с Исолы, но теперь в Полковнике проступали черты человека из донесений. Дознаватель предпринял новую попытку.

– Вам не приходило в голову, что Анна не умерла?

– Сначала – нет, но когда Катерина Иванович тоже исчезла, я начал задумываться. Все складывалось слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Слишком хорошо?

– Вы меня поняли. Когда речь идет об упражнениях подобного рода, люди не проваливаются сквозь землю просто так. Я достаточно долго имел дело с подобными вещами, так что все понимаю.

Дознаватель полистал документы.

– Давайте вернемся к моменту исчезновения Анны Франсис. Как реагировали остальные?

– Я бы сказал, они были потрясены и напуганы.

– Чья-то реакция отличалась?

– Фалль, конечно, казался очень расстроенным.

– А был кто-нибудь, кого исчезновение Анны особенно потрясло?

Полковник, кажется, понял, куда клонит дознаватель.

– Если вас интересует, появились ли еще у кого-то подозрения там и тогда, то я отвечу – нет. Фалль об этом позаботился. И любовная история, конечно, великолепная ширма. Так и было задумано?

– К сожалению, я не могу…

Полковник шумно вздохнул.

– Да-да, вы не уполномочены разглашать детали, я знаю. В любом случае – отлично придумано, чья бы идея это ни была.

Теперь настала очередь дознавательницы. Она хотела сменить тему, по возможности не возбуждая у Полковника подозрений.

– Пойдем дальше. Что произошло потом?

– Мы приняли решение обыскать остров.

– Кто взял на себя инициативу?

– Этого я не помню.

Дознавательница пристально смотрела на него, откинувшись на спинку стула.

– Другие наши собеседники вспоминали, что инициативу проявили вы. – Она постаралась не пережать.

– Вполне возможно. Но это мог оказаться кто угодно. Организовать поиски – самое естественное дело.

Дознавательница двинулась дальше:

– Давайте совершим скачок во времени. Я хотела бы услышать, как вы получили от Генри Фалля указание исчезнуть.

Полковник некоторое время молчал, будто что-то вспоминая. Его ответ впервые прозвучал неуверенно.

– Сначала кто-то крикнул, что причал уплыл, и мне только теперь пришло в голову, что это мог подстроить Генри Фалль, когда вместе с нами осматривал территорию возле лодочного сарая.