Ее телохранитель

Альби подводит меня к краю, дразня своим ртом, пока я не начинаю стонать его имя снова и снова. Затем он отпускает меня и встаёт, пока качели мягко раскачиваются взад и вперёд.

— Тебе нравится твой подарок на годовщину? — и он снова притягивает меня к себе. Головка его члена, блестящая от предсемени, направляется прямо к моему входу, но он не толкается внутрь меня.

Ещё нет.

— Пятая годовщина — это секс-качели, не так ли?

— Это классический подарок, правда, — соглашается он. — Но я больше не хочу говорить о нашей годовщине.

С этими словами он насаживает меня на свой член. Я стону, звук низкий и первобытный, от того, как Альби входит в меня одним долгим толчком. Он только делает паузу на мгновение, чтобы позволить мне приспособиться к его толщине, прежде чем проверить движение качели, качая меня взад и вперёд на его члене.

Затем он трахает меня сильнее, раздвигая мои ноги шире, перемещает меня вверх и вниз по своему члену. Я откидываюсь назад, насколько могу, позволяя ему глубоко трахать меня короткими жёсткими толчками, пока его член не оказывается так глубоко внутри, что я думаю, он собирается пробить себе путь прямо через меня.

— Чёрт, Белль, я не могу насытиться этой тугой маленькой киской, — стонет он, толкаясь.

Я так распухла вокруг него, так промокла для него, и вскоре мы оба оказались на грани.

— Это хорошо, — выдыхаю я. — Потому что я… не могу… насытиться… твоим… членом.

Альби трахает меня вечность, пока я не задыхаюсь и не теряю сознание от похоти. Не кончить прямо сейчас — это абсолютная мука, но я хочу дождаться его. Я хочу почувствовать, как он кончает.

— Ты кончишь со мной, Белль, — стонет он срывающимся голосом. — А теперь кончай.

Как только он приказывает мне сделать это, я делаю. Мой оргазм омывает меня, и я чувствую, как он вызывает его. Как только мои мышцы начинают сжиматься вокруг его члена, мой муж сжимает мои бёдра, прижимая меня к себе, врываясь и наполняя меня.


После этого он держит меня вот так с вытянутыми ногами и спермой, вытекающей между моих ног.

Я чувствую себя грязной, непослушной и совершенно непристойной.

— С годовщиной, Белль. — Альби одаривает меня своей дерзкой ухмылкой, которая стала для меня самой знакомой вещью в мире.

Позже я лежу в постели, положив голову ему на грудь. Он гладит меня по волосам, а я слушаю его дыхание в темноте.

— Альби? — тихо спрашиваю я, не зная, спит ли он.

Он слегка фыркает, когда просыпается.

— Да, Белль, — шепчет он.

— Я люблю тебя.

Он крепко прижимает меня к себе и прижимается губами к моему лбу.

— И я тебя, Белль.