Ее телохранитель

— Тащи свою задницу сюда, малышка, — рычу я на свою женщину, стоящую у подножия лестницы, у въезда нашего загородного дома в Протровии.

Наш дом.

Я никогда не устану думать об этом месте таким образом — даже, если это меньше дом и больше поместье — точно так же, как я никогда не устану думать о ней, как о своей жене.

На Александре это платье — скандальное, сшитое из ниток и блёсток, и больше ничего. То, которое я полностью уничтожил в ту ночь после клуба, что я сорвал с её тела и оставил разорванным на куски, на полу её спальни.

Та ночь.

От этой мысли мой член немедленно оживает.

Чёрт, один только её вид заставляет мой член оживать каждый день. И теперь она моя. Она была моей уже год — и она ещё не знает об этом, но я собираюсь сделать её своей навсегда.

— Я не малышка, Макс, — фыркает Алекс, с притворным раздражением прижимая руку к бедру.

— Женщина, — поправляю я.

— Мне нравится, как это звучит, когда ты меня так называешь, — говорит она. Её губы изгибаются в соблазнительной маленькой улыбке, и я пересекаю пространство между нами, моя рука сразу же направляется к её пояснице и притягивает любимую к моей груди.

— Моя женщина, — шепчу я. — Моя.

— Мне также нравится, как это звучит, — говорит она, хихикая, когда я провожу руками по её заднице, потом по животу и груди. Чёрт, я просто хочу, чтобы мои руки всё время касались этой девушки. — Стой! Ты опять испортишь это платье! Я должна была заставить дизайнера переделать его! Разве ты не знаешь, сколько это стоит??

— Неприличная сумма денег, — говорю я, ухмыляясь Алекс.

— Максвелл Доннелли, не смей больше срывать с меня это платье! — визжит она, поворачивается спиной и бежит. Я догоняю её в спальне, где она падает обратно на кровать, смеясь, когда я забираюсь к ней.

Алекс продолжает смеяться, когда я притягиваю её к себе лицом, и хихикает, когда я её целую. Я останавливаюсь на секунду, и её рука тянется к моей груди.

— Что случилось? — спрашивает она.

— Совсем ничего, — отвечаю я ей, качая головой. — Иногда мне просто нужно остановиться и перевести дыхание, потому что я не могу поверить, что ты моя.

Это чёртова правда, и по многим причинам. Я не могу поверить, что такая девушка, как Александра, вообще остепенилась, да ещё с таким парнем, как я. В тот день в моём доме в Кентукки, в тот день, когда она появилась, чтобы забрать меня, был конец её забега. С того дня она стала моей.

Но, по правде говоря, она была моей с самого первого дня, как я её увидел.

Она будет моей до самой моей смерти.

Я лезу в задний карман и достаю кольцо.

— Я приберёг это на потом, — говорю я ей. — У меня была целая большая речь, и я собирался встать на одно колено и всё такое, но…

— Да! — визжит моя девочка, и кольцо отскакивает на кровать, но ей всё равно, потому что она слишком занята смехом и прижимается своими губами к моим. — Согласна. Да, да, да!

— Ты не дала мне закончить, — говорю я ей, делая глубокий вдох, когда Алекс даёт мне своё ультра-сосредоточенное выражение, хотя я могу сказать, что она действительно хочет сделать, так это надеть кольцо прямо на палец.

— Ладно, ладно. Продолжай.

— Принцесса Александра, ты была самой большой занозой в моей грёбаной заднице с того дня, как я встретил тебя. Я имею в виду, было довольно очевидно, как сильно ты вожделела меня с самого первого дня нашей встречи, и ты едва могла сдерживать себя в присутствии такой мужской силы альфа-самца…

Она толкает меня в грудь.

— Твоя история ошеломляющая, — произносит она. — Просто отдай мне это чёртово кольцо.

— Я никогда не думал, что услышу такие слова из уст женщины, которая ненавидела саму идею отношений, не говоря уже о браке.

— Ну, эта женщина передумала.

Я надеваю кольцо любимой на палец. Теперь я серьёзен.

— Я люблю тебя, — признаюсь я. — Я люблю каждую частичку тебя, и для меня будет честью, если ты останешься моей навсегда.

— Не заставляй меня плакать, — шепчет она, обмахивая лицо рукой. — Боже. Я уже разрываюсь на части. Чёрт, эти гормоны делают меня мягкой. Проклятье, я тоже собиралась отложить это на потом, но не могу.

— Отложить, что?

— Я беременна.

Мне кажется, моё сердце перестаёт биться.


— Ты беременна?

Она кивает.

— Я беременна. Я прошла тест на днях, но не хотела говорить тебе, пока не буду уверена. Доктор подтвердил мне это сегодня утром.

— Ты беременна, — шепчу я.

— Ты… хорошо с этим справляешься, да? — спрашивает Алекс, и её голос внезапно становится неуверенным.

Я положил руку ей на живот. Мой. Мой ребёнок внутри неё.

— Ты же знаешь, что он размером с горошину или что-то в этом роде, — смеётся она. — Ты же не чувствуешь, как он пинается.

— Тсс, женщина, — говорю я, чуть не лопаясь от радости. — Там мой ребёнок.

— Ты счастлив? — спрашивает девушка.

Счастлив ли я?

Я так чертовски счастлив, что могу взорваться. Этот последний год с Александрой был самым счастливым годом в моей жизни.

Мы провели несколько недель в Кентукки после того, как она появилась на пороге дома моих родителей. Моя мать, очевидно, сразу же полюбила её и отвезла Александру в своё женское сообщество, чтобы их увидели вместе в течение дня после её приезда в город. Слишком много для проявления сдержанности.

Александра стала легендой Саус-Холлоу, тем более после того, как Саус-Холлоу и столица Протровии стали городами-побратимами, а Принцесса Александра стала официальным лицом туризма для штата Кентукки. Она восхищалась тем, как потрясающе жарят всё на ярмарке штата, и учила моего отца, как попасть ножом в цель с расстояния десяти футов.

За последний год мы делили своё время между Протровией и Кентукки, летая туда и обратно. Свадьба Альби и Белль будет первым разом, когда мои родители доберутся до Протровии. Когда они приедут сюда, мы также сможем сообщить им наши хорошие новости.

Лучшая новость из всех — это то, что я до неприличия счастлив с Александрой.

Каждый чёртов день.



*****



Александра



— За счастливую пару.

Мой отец поднимает тост за моего брата и его новую невесту на свадебном приёме. Они искренне счастливы. Я никогда не видела Альби таким довольным, каким его делает Белль.

По иронии судьбы, каким бы несчастным человеком я ни считала Софию, она тоже пришла в себя. Я не уверена, что именно вызвало эту перемену, но я думаю, что, видя, каким счастливым Альби сделал её дочь, что-то изменилось для неё. Как оказалось, именно она объяснила моему отцу, как хорошо Макс относится ко мне.

Какими бы конфликтными ни были наши отношения в начале, мои отношения с Софией стали чем-то совершенно другим — чем-то хорошим. Она не была такой заносчивой и приверженной политике, как я думала. У неё есть чувство юмора (хотя это она в основном скрывает), и я узнала, что она поклонница скалолазания. Так что у нас было что-то общее; я никогда не взбиралась на гору, но спускалась по дворцовой стене достаточно часто, чтобы оказалось, что я неплохо взбираюсь.

У нас с отцом тоже всё хорошо. Он признался, что придерживался иных стандартов в моём поведении, чем в поведении моего брата, и что он был разочарован во мне в течение многих лет. Но он объяснил, что разочарование было вызвано тем, как много от моей матери он видел во мне (не беготня и вечеринки) и, как сильно он скучал по ней.

Мать Макса наклоняется и берёт меня за руку, сжимая её.

— Выпей имбирного эля, — советует она. — Это поможет.

— Откуда ты знаешь, Бетти? — шепчу. — Я только что сказала об этом Максу. Мы собирались сказать вам после приёма.

— Ты позеленела, просто глядя на эту фантастическую еду, — отвечает она, делая паузу. — Кроме того, Макс сказал мне раньше.

Я бросаю взгляд на Макса, который сидит по другую сторону от меня. Он показывает мне «что я сделал?» жест.

— Я думала, что мы подождём, — ругаю я его, но только игриво, потому что у меня слишком кружится голова — всё равно я этому рада.

— Я собираюсь стать бабушкой! — восклицает Бетти, её голос звучит слишком громко. Она прикрывает рот рукой.

— Папа, контролируй маму, — говорит Макс, качая головой. — Больше никакого шампанского для тебя!

— Заткнись, Максвелл, — отвечает она. — Мой сын собирается жениться на принцессе.

Отец Макса громко фыркает.

— Слова, которые ты никогда не думал услышать от своей жены.

Потом Макс фыркает.